Рукой смерти

      Чертово солнце. Штор нет, потому оно так противно и ярко светит прямо в закрытые веки, и невольно мне приходится оторваться от сладкого сна. Перевернувшись на живот, лицом к постели, резко утыкаюсь прямо в подушку и протяжно стону, сообщая ей о своем пробуждении. - Уса, нам нужны шторы! – оторвавшись от подушки и, со все еще закрытыми глазами, кричу куда-то в пустоту. А после того, как проходит пара минут, уже тихо, чисто для самого себя, я повторяю, – Нужны.. шторы.. Но вокруг тишина. Наконец, я открыл глаза и повернулся в сторону настежь открытой двери, которая тут же начала меня бесить. Это ведь не моя дверь… Облезшая, серая, в черных пятнах, словно краски не хватило, я определенно не привык видеть эту старую деревяшку по утрам, а за ней не привык лицезреть тех же серых оттенков кухню, на которую открывается четкий обзор из комнаты. Эта квартира угнетает, действует на нервы. Еще немного понаблюдав неприятные виды, я встал с кровати и в одних трусах побрел на кухню, столь мрачную и противную моему взору. На поцарапанном столе одиноко валялось покусанное яблоко. - А где обещанные блинчики, Уса? – пробормотав себе под нос, залез в холодильник. Пусто. Лишь несколько одиноко валяющихся на разных полках батончиков - ежевичных и до отвращения сладких палок, что еще и хрен раскусишь, почему-то кетчуп, который просто не в тему, и бутылка минеральной воды. - Твоя очередь идти в магазин, Рэки, – продолжая разглядывать пустые полки, говорю с улыбкой я, следом же хмуря брови и вздыхая. Ну уж нет… Закрыв не предоставивший пищи холодильник, который мне, собственно, тоже не нравится, поворачиваюсь вновь к столу и с печальным видом смотрю на объект, так же грустно пребывающий на поверхности серого покрытия. Что ж, вчерашнее яблоко, здравствуй. Я взял почерневший фрукт и принялся есть с тех сторон, что еще не были мной искусаны, побрел в душ. А что в этой маленькой даже для одного человека комнатушке? Еле втиснутая ванная, туалет, впритык прижатый к раковине, ну и сама треснутая раковина, что не так далека от того, чтобы вдруг рассыпаться на части. Ах, еще зеркало! Грязное, опять Аки забыл протереть? Да, придется ткнуть его носом прямо в эту бесполезную штуку, когда он придет домой. Когда там? День-два.. месяц? Может, полгода?... Да и как он без рук вымоет стекло... Верно… Опять работа на мне. - А Уса задолжал мне блинчики, – надуто бурчу я, смотря на мутное отражение в грязном зеркале. - Наверное, его ждать не стоит… - снова и снова сам себе шепчу я, но отчего-то не могу перестать говорить ему "доброе утро" каждый божий день или просить приготовить чего-нибудь вкусного, а после расстраиваться, что он опять забыл про мою просьбу. Да нет, я понимаю, что он мертв, не маленький, просто.. именно по той причине, что я не ребенок, мне много труднее принять реальность. Лучше, как дети в таких ситуациях, думать, что в следующее утро я проснусь от манящего запаха свежих пышных блинов с кухни, а когда приду туда, то на столе будет лежать весело разрисованная бумажка с котиками и с добрыми пожеланиями на день. По крайней мере, лелея эти мысли, я не забуду, что так всегда было прежде. Я быстро умылся, протер красные от недосыпа и слез глаза и, продолжая грызть яблоко, вернулся в комнату, единственную в этой квартире. Сел на постель и без прицела бросил огрызок в стоящую в углу урну и, как в принципе всегда, промазал. Но поднимать я его не стал, а лишь лег обратно на кровать, накрываясь одеялом с головой. Сегодня у всей фирмы выходной, в честь нашего 10-тилетия. Здорово, наверное! Можно заняться своими делами, сходить куда-нибудь с друзьями, может быть, даже заняться шопингом, попить горячего вкусного кофе в любимой кафешке или просто погулять по красивым весенним улицам, наблюдая, как начинает цвести природа – многое можно сделать в такой день.. моим приятелям по работе. Они, наверное, уже счастливо проводят время. А я что? Так и буду лежать весь день в тишине, в этой серой клетке, и пачкать подушку слюнями да соплями? Мог бы пойти, развеяться, но зачем, если я вернусь вновь сюда, скажу привычную фразу «Я дома», но никто ответит. Незачем ненадолго убегать от проблем, если мне все равно придется к ним вернуться, из ада в рай я еще согласен, но вот с последующим из рая в ад - нет. Вот схожу, развлекусь с кем-нибудь, а потом этот кто-нибудь умрет. Смысла нет, желания нет. Хотя какая уже разница, кто помрет следующий? Мне вправду нет больше дела до этого, пора признать, что мне просто перестали быть интересны люди, я перестал видеть человека в себе. Гребанный кусок ленивого мяса, аж противно. Но вот я снова приподнимаюсь на постели, сажусь на коленях и смотрю на бедный огрызок, валяющийся совсем рядом с урной на сером подранном линолеуме, на часть когда-то сочного красивого яблока, который без капли жалости я съел. Если подумать, меня тоже можно поглотить, словно это яблоко, по кусочку, откусывая самое аппетитное, а потом выбросить тоненький остаток, заставить гнить, просто забыть, что когда то был такой парень, как Коскэ. А ведь меня уже едят. Я давно не целое яблоко, но еще не огрызок. И второго от меня уж точно не останется, мой пожиратель не позволит даже сердцевине догнивать последние свои дни, враз проглотит всего меня и будет потом радоваться. А я же радоваться не буду, мертвым то… Чертово солнце продолжает светить прямо в глаза, парить через окно. По вискам и затылку стекают капельки пота, я утираю их ладонями. Почему бы этими самыми ладонями мне не завесить это маленькое окошко хотя бы простыней? Шторы то мне никто не купит, а у меня желания нет. Но я смотрю в него, в окно, залитое ярким ослепляющим светом, глаза слезятся и видят какие-то странные образы, то червяков, то более четкие, складные силуэты, например, птиц или животных. Но у меня просто разыгралась фантазия… А вообще, пусть бы глаза сгорели на этом солнце, но ведь слезы спасают меня, и никак от их помощи не отказаться, текут себе и текут. Вот я вдруг перевожу взгляд на стену без обоев и начинаю наблюдать красивые узоры на серой поверхности, видоизменяющиеся очень быстро, что не успеваю я налюбоваться одним, как он переплывает в новый. Но вся необычная, пусть и чуть болезненная для моих глаз, красота вскоре исчезла, осталась лишь серая стена. И… черный образ, что моя тень. Стоп, нет, не моя.. моя на другой стене! - Рэки? – пронеслось над самим ухом, зрачки мгновенно сузились. - Убирайся!! – вмиг во всю глотку проорал я, возможно, перепугав соседей, но сразу же начал крутить головой по сторонам, искать образ со стены, в мгновение рассеявшийся, хоть малейший знак того, кто произнес ставшее ненавистным имя. Я вдруг понял, что не хочу, чтобы он покидал меня сейчас. Надеялся в какой-то момент услышать слова от голоса еще раз, хотя бы неожиданно поймать силуэт кого-нибудь, сидящего рядом на кровати, но моим окружением были лишь безмолвие и одиночество. Показалось? Опять я слышу этот голос… Подсознание, хватит, надоели мне эти вечные галлюцинации. Ровно столько же, сколько серость этой квартиры или счастливые лица незнакомцев на улице, надоели. Я помню, помню, идеальный тембр его низкого голоса, с нотками порой радости, порой полного равнодушия, могу различить его среди любого шума, отличить от самой идеальной копии. Я не ненавижу этого чертового бога, но я столь сильно его.. ненавижу. Я начинаю сходить с ума, медленно, но верно. - Ха-х. Не ненавижу, но ненавижу! Слышал?! – прокричал я, после падая лицом в одеяло. - Слышу, - сказал я сам, в голове перестраивая свой голос в тот, каким бы хотел, чтобы звучал ответ. Нет, но я ведь правда слышу, что мешает слышать и ему? Да, он следит, ждет момента, чтобы поскорее продолжить играться со мной и теми, кого я знаю, чтобы напасть, "посалить" их, но только без передачи права быть водой. Только он может так играть, играть не по правилам, обманщик. - Слышу, - раздалось несуществующее эхо, я вздрогнул и поднял голову. Черная тень возвратилась на стену напротив. – Здравствуй, - подал голос темный образ и будто бы кивнул мне. - Здравствуй, – не поскупился на приветствие и я. Непринужденная обстановка, обычное начало разговора. Мне этого действительно не хватало последнее время. Вот только, я не хочу говорить с галлюцинацией. - Как дела, Рэки? – продолжала подавать признаки жизни тень, очень близкая, но так тихо говорящая, словно находиться за сотню метров вдали. Периодически она плыла в глазах, даже исчезала на секунду-две, но по возвращению все так же «сидела» напротив, передом ко мне, но не понятно, смотря ли на меня. - Отвратно у меня дела. – Грубо, но не усилив тона, ответил я. - Отчего же? - Ты знаешь. Он и правда знает, потому что сам уничтожил тех, кто делал мое настроение хорошим. Тень вновь будто кивнула. Наглый двуликий шинигами. Монстр, кто любит поиграться на больших ставках, убивший мою настоящую семью, пару, что готова была стать мне новой, и еще более дорогого мне человека. Нормально в такой ситуации ненавидеть его и желать смерти, но я не могу даже представить, что со мной будет, умри и он, пусть он вообще бог и вряд ли может. Я не хочу оставаться совсем один, хочу, чтобы хоть кто-то знакомый, пусть и мой палач, был рядом. Оттого я понимаю, что те чувства, что я испытываю к Ою, не совсем ярость и гнев, это страх. И даже не перед ним, перед пустотой, что будет без него. Не будет страха, останется привязанность. Мы с ним просто повязаны судьбой, поэтому нет никакого обязательства, повода, выбирать из множества своих чувств самое основное. Крепкие узы. И всё. - Не оставляй меня одного… – прошу я тень, которой никогда не было передо мной, но которую, знаю, простительно мне было видеть. Я не псих, даже не наркоман, видящий разные глюки постоянно, лишь потерялся в себе. Ну да, я просто жертва Бога смерти, что уж тут наркомания… Эх, в желудке урчит.

***

Одевшись в какие-то чужие джинсы, оставленные в шкафу еще прошлым владельцем квартиры, и в свою личную футболку, взяв денег, довольно много, я побрел в коридор, который был просто дверью между моей комнатой и кухней. У выхода стояла единственная пара обуви – черные кроссовки. Я бы мог давно уже накупить себе кучу вещей, нормальные ботинки, да даже разных материалов для обновления квартиры, обои там, краску, мебель… Но все это потом будет резать мне по глазам, потому что у меня нет вкуса. Хотя, еще желания и сил. Да мне не так уж и трудно жить там, где мне не нравится, носить то, что бесит, есть то, что и не особо еда. Кетчуп, например. Это просто бессмысленно, изменять привычное. - Я ушел. – Сообщаю пустому помещению сквозь мысли я, выбираясь за его пределы. Закрывшись, бреду по короткому коридорчику, где разбросан всевозможный мусор: от коробок из-под суши и бутылок пива до использованных презервативов. Общежитие, мать его. Но вот спасительная от вони и грязищи улица, где пригревает весеннее солнце и все пышет жизнью, ходят люди, поют птицы. Даже в квартире мне было приятнее, здесь все слишком приторно. Я спустился по лестнице и размеренным шагом побрел куда-то. Миновав супермаркет, детскую площадку, другие общежития, спокойно иду дальше, в центр города. Ах да, это же Токио… Когда я забыл, что живу больше не в той милой деревеньке? После смерти Усы пришлось переехать туда, где нам дали квартиру, то бишь в Токио. А ведь это его родной город… Ох, черт, я же так и не навещал его родителей после похорон, уже как полгода… Все ли с ними в порядке? А если… шинигами уже разыграл сумерки и с ними? Тогда.. тогда я… - Мысли прочь! – тут же рявкнул я на себя, хоть немного усмиряя вновь нахлынувшую боль. Не надо думать об этом, да, еще не время для сумерек. Странно, но на мою реплику кто-то ответил. - Ты чего, парень, потерялся? – голос был весьма приятный, хотя принадлежал старику, что с радостным выражением лица сидел на лавочке. - Я… да, наверное, - повернулся я в его сторону, - Потерялся в себе, и правда. - Ах, молодежь. Такой молодой, а уже жизнь познал, да? - Вы не правы. – Спокойно ответил я ему, после небольшой паузы шепотом добавляя, - Я познал смерть… - Эх, шутник! Раз так грустно тебе, сходи, развейся. Куда там в твоем возрасте ходят отдыхать? В клубы? - Я не любитель. - Никогда не поздно попробовать. Он улыбнулся и перевел взгляд с меня на цветы, маки, кажется. Редкие здесь. Я просто пошел дальше, не сказав ни слова. Эх, а он ведь прав, мне нужно расслабиться. Может, он заговорил со мной именно потому, что я выгляжу, как серая и печальная мышь, так и говорящая своим видом – направьте меня на верный путь. Или это все моя больная фантазия? Но, тем не менее, дойдя до конца аллеи, я подошел к какой-то кампании и спросил про ближайший клуб. «Божественная игра», да? Как.. символично. По координатам, написанным красивым женским подчерком на листе бумаги, я побрел мимо как знакомых, так и впервые встречающихся мне улиц, мимо полностью забитых людьми кафешек, дорог, по которым бороздят неимоверное количество машин, так быстро, что я начинаю чувствовать себя улиткой. Такой медленный и плавный по сравнению со всем вокруг, куда-то спешащим, четко знающим свое расписание. Такой.. отрешенный от окружения. Что ж, это еще одна причина проветрить мозги, «оторваться» в шумном обществе, открыть для себя нечто новое и, наконец, признать, что скорбь – краткосрочное помутнение. Просто костер, который легко остановить, пока он не разросся до пожара… Тем более, что у меня еще будет повод разжечь его с новой силой… Интересно, а каково веселиться? Я помню лишь прогулки и немногочисленные игры со сверстниками из детства, которое мне довольно неприятно вспоминать, да и от воспоминаний о котором, в принципе, мало чего в голове осталось. Уверен, у этих ребяческих забав и тусовках в клубах определенно есть сходства. Поворот, и вот я вышел на еще одну незнакомую улицу, на тротуарах засаженную сакурами, красивую и совершенно несоответствующую моему угрюмому виду. Точнее, которой не соответствую я. По мне вообще видно, что я иду в клуб? Вряд ли. Хотя многие проходящие мимо люди не убирают с лица ту же равнодушную мину. И это нормально, так то, ибо кому хочется выделяться из общества чудной улыбкой, появляющейся на устах от каких-то своих, личных мыслей. Они ведомы только одному этому человеку, потому странны для окружающих. Обычно так улыбаться хочется разве что, может, психам… Мне, что ли?... Эх, смешно. Ладно, всё. Я приметил не столь далекую табличку, а пару минут спустя уже стоял перед запертой дверью и смотрел на прикрепленный к ней лист, где черным по белому было написано: «Открытие в 15.00, Закрытие в 7.00» - Ох, так мне еще два часа надо где-нибудь погулять? – задумчиво я спросил не то у входной двери, не то у самого себя, но ответа, как в случае с тем дедушкой, не получил. Спокойно вздохнув, я медленно побрел в кафе рядом. Дома я ночами могу смотреть в потолок, а тут какие-то пара часов, ха-х. Пойду, что ли, поем, наконец.

И четыре часа пролетели почти мгновенно.

- Проходи. Всего несколько шагов отделяют меня от кучи ритмично двигающегося народа, и я с легкостью преодолеваю этот путь. Громкая музыка противно бьет по ушам, от непривычки, похоже. Мигающий свет сразу начал действовать на нервы. Людские танцы мне не понятны, движения некоторых даже вызывают отвращение. Мне явно нужно выпить… А кто поймет, что мне 17? Да, я выгляжу весьма молодо, но мой измученный вид никаким местом не выдает мое несовершеннолетие, что во многих случаях очень вручает. Сквозь толпу, бьющуюся, по моему мнению, в каких-то конвульсиях, я добрался до бара. К счастью, бармен действительно не стал спрашивать моих годков, а только громко поинтересовался: - Что пьем? - Джин. – Протянул я, уныло протягивая парню купюры. Забрав деньги, он кивнул и проворно выудил бутылку с одной из полок за спиной. Пара ловких движений, полетов бутыли и жидкости в воздухе, приятных глазу украшений – и напиток готов. Парень не отводит от меня взгляда, видимо, ожидая, пока я выскажу свое мнение. Новичок? Но томить я его не стал и, отпивая из бокала половину, быстро закусывая кусочком апельсина и не выдавая желания зажмуриться, улыбнулся ему. Убедившийся в результате, бармен вновь кивнул и отправился к другим заказчикам. К-х, чуть не спалился. Конечно, пью я не впервой, но предыдущие опыты были менее крепкие. Я все же слегка поморщился, но поднес к губам бокал и выпил напиток, как говорится, до последней капли, снова закусывая долькой кислого фрукта. Интересно, я уже начал «открываться»? Хотя я еще даже не напился, что же, все впереди. Тот парень повторил мне. И еще разик, после которого я начал ощущать легкое помутнение, прямо как обычно, только физически. А когда к барной стойке вдруг подбежала девушка, я, кажется, понял, что должно бы уже начаться веселье. - Бармен, «Мэри»! – звонко крикнула она, перебивая в моих ушах музыку. - А где же «парень, угости»? - съехидничал я, вспоминая способы флирта из фильмов противно-сладкого жанра. - А ты бы угостил? - Кто знает. - Ну, уже поздно! – ответила она, забрав протянутый бокал. Но прежде, чем уйти, вплотную подошла ко мне и проговорила на ухо, - Других не упусти. Точно… Других, ха-х. Я лишь пытался проявить.. мужественность, а меня наставили на то, чтобы я девушек подцеплял. А может, это то, на что я надеялся, идя сюда? Или ты опять несешь бред, Рэки, приятель? Простительно, я выпил. Спустя минут двадцать и бокала четыре, та девушка снова подошла к стойке, но на этот раз я успел раньше: - Повтори ей! - Ох, это ты! Так и не нашел девушку? - Не искал. - На меня запал, что ли? – засмеялась она. Если бы ее слова были правдой, может, мне стало бы легче жить. По правде, больше безразличия я ни к кому здесь не испытываю, ну, разве что, ха-х, к джину. Неплохая штука, нежно дурманящая мне мозг. - Кто знает! – тут же отвечаю я с долей лжи. - Раз так… - девушка ласково коснулась моего плеча, проехалась пальчиками до кисти, следом слабо сжав запястье, - Покажи, как двигаешься! Двигаюсь? Я? Да как камень… И это я еще ни разу не танцевал. Красавица то и дело улыбалась и звала в сторону тучи пляшущего народа, что в какой-то момент я все же поднял свою пятую точку с барного стула под напором ее мнящей улыбки. Которая точно мне что-то напоминает, что-то дорогое… Тут девушка резко повела меня за собой вглубь танцпола и отпустила мою кисть только по остановке где-то в середине, и, признаться, я испугался, не столь огромного количества людей, сколько совершаемых ими ритуальных движений. Но спутница вмиг начала действовать в такт музыке, как и все вокруг, манящим жестом наставляя и меня не стоять столбом. Я неумело закачался в стороны и скопировал ее манипуляцию руками, что девушку рассмешило, да и, я уверен, не только ее. - Это женские движения! Ты что, танцевать не умеешь? Я не стал ей отвечать, и даже не из-за страха опозориться, а потому что по мне и так было видно отсутствие танцевальных способностей. Но девушка, похоже, принялась учить такого неумеху, прижавшись спиной к моей груди, положив мои руки на свою тонкую талию, она как-то странно завиляла бедрами и опустилась вниз. Но только я хотел поддержать танец, она поднялась и отстранилась, принимаясь за другие движения. Я почувствовал себя каким-то использованным предметом… И так часа два с танцами у меня не ладилось. Я пытался копировать других парней, потакать этой красотке и научиться слушать музыку. К вечеру, может, часам к 9-10 во мне словно проснулся второй дух, порой я сам не замечал, как перестаю выделяться из толпы, сливаюсь во всеми в ритмичных действиях, как моих знаний движений становится больше, а они сами все умелее и в попад. С приближением ночи, что было ожидаемо, та девушка, имени которой я так и не узнал, да и не хочу, предложила отправиться в более уютное и тихое местечко, в одну из отдельных комнат. Секс, да? Как будто она не видит по мне, по моим действиям, что бесполезно тратить время на такого, как я… Но, черт возьми, я дал согласие. Развеялся, «навеселился».. и что, неужели, пора в кроватку? Но не место шуточкам. Она опять взяла инициативу себе и повела меня коридорами за руку, пока мы не оказались в маленькой комнатушке, освещенной неярким фиолетовым светом. По центру находилась небольшая, но по виду уютная кровать. Что ж, миленько. - Пасс или доми? - Хм, первое. А на что я дал согласие? Только не говорите мне, что на роль? Ох, опозорюсь же, ха-х. А услышав мое предпочтение, девушка озорно стрельнула глазками и, по-видимому, пошла в наступление, повалила меня на кровать. Да уж, а мы удобно устроились… Она принялась распускать волосы, у меня есть время осмотреться. И я воспользовался этой возможностью, пока тело чего-то ожидало, мой взор привлекла весьма неплохая картина с изображением белого человека на черном фоне. Он стоял на коленях, будто молясь богу, а в ладонях держал красную чашку, куда стекала жидкость еще более насыщенного цвета, алая кровь, и бежала она откуда-то сверху картины. Кровь.. бога?... Такое простое изображение, ничего необычного или особо мастерского, но я не могу перестать смотреть на него, словно сторожу тот момент, когда человечек просто сойдет с картины… А комната зальется кровью. Желательно, и правда, божественной. Его кровью… - Ты правда хочешь этого? – отвлек меня голос. - Да какая разница, - равнодушно отвечаю я, возвращая взгляд на девушку, уже расстегивающую пуговицу моих штанов. - Какая.. разница, говоришь? Интересный малец. – Сказала она, странно и столь знакомо улыбаясь. Не думаю, что я выгляжу, как «малец». Разве что, знаю, только для одного… Нет, сейчас не время для этой неприятной ностальгии… Сосредоточься на другом. Даже не на картине, да, на девушке. Вот она, ее милое лицо, пылкий взгляд. Вот тонкие девичьи пальцы медленно скользят по моей коже, девушка оторвалась от штанов, так и оставив расстёгнутой лишь пуговицу, и принялась стягивать с меня футболку, плавно и аккуратно, словно старалась сделать вид, что это очень неловко и смущающе. Но вот во взгляде ясно читалось желание и, в особенности, знание своего дела. Только мне и правда всё равно, какой у меня для нее номер, я ведь ясно знал, ради какой цели шел в подобное место, просто отдохнуть, отвлечься. Это именно то, что нужно. Я лишь продолжил потакать ей, пока не сбивая ловких действий. Закончив с одеждой, она небрежно откинула футболку на пол, тут же наклоняясь ко мне и легко касаясь губами шеи, нежно смакуя, а потом уже целуя с азартом, оставляя весьма ощутимые следы. Засосы, верно? Я, конечно, не привык проявлять инициативу или действовать по четким схемам, но ведь в данной подобной ситуации от меня точно чего-то ждут. Я чуть вздрогнул, поднял руки и мягко коснулся спины девушки, сначала лишь неуверенно выводя пальцами странные узоры, на что она тихо хихикнула, чувствуя эту наверняка непривычную для прелюдий щекотку. Следующим шагом я ухватился за край женской рубашки, стаскивая ее через голову дамы, только вот не бросая на пол, а кладя рядом, на кровати, партнерша непонимающе улыбнулась. Легко чмокнув меня в губы, на что мне как-то было плевать, она уселась на моих бедрах, устроив на них свою пятую точку и игриво приподняв юбку, чтобы открыть мне обзор на вроде как милые кружевные трусики. Ха-х. Как же пошло. Будто случайно, она качнула бедрами, не переставая улыбаться действительно пошлой улыбочкой. Почему же мое безразличие так и не уходит? В такой момент у любого нормального парня был бы уже тверже некуда. Может, просто не мой тип?.. Просто пустая отговорка, ведь она очень красива, эта девушка, имени которой я так и не узнал. Как глупо… Она повторила действие еще раз, уже невзначай, а вполне уверено потершись о мое мужское достоинство, но приметив мою неизменяющуюся мину, вдруг остановилась. С лица сошла улыбка, и девушка грустно спросила: - Тебе не нравится? Я хотел было ответить ей что-нибудь успокаивающее, как она неожиданно вновь ухмыльнулась и наклонилась ко мне, не переставая прижиматься бедрами. - А если бы это был я, малец? – горячо прошептал голос на ухо. Я чуть не подскочил на месте после этих слов. Какого черта? Это.. это ведь определенно новый глюк! - Ч-что.. – тихо выдавил я, смотря в лицо скалящейся девушке перед собой. – Ты.. как?! - Что, не возбуждают эти мягкие телеса? Это.. многопользовательское тело, а, Рэки? – сказала девушка, которой я совершенно точно не говорил своего имени. На этих ее словах я определенно убедился, что схожу с ума… Она.. оно вдруг схватилось за мои ладони, скоро подтягивая их к своей груди и заставляя сжать на пухлых персях. – Ах-х! – только и услышал я, а голос партнерши становился все грубее, ниже.. приятнее. - Зачем ты… - начал я, но резко смолк, наблюдая пугающую картину – лицо девушки плавно начало будто бы врастать внутрь, а на месте носа появляться вертикальный разрез, вскоре открывшийся как один большой глаз. Я готов был сорваться на крик, но из-за некоторой привычности происходящего только сжато провыл, не столько испытывая неприязнь, сколько пугаясь. - А не хочешь ли меня? – протянул знакомый голос. - Я-я... не понимаю… - пусть я и сам не знал, что договорить, существо, все в той же позе сидящее на мене, и не дало мне этого сделать, прикрыв мои губы большим пальцем, как-то нежно проведя по ним, а после уже всей ладонью проскальзывая на шею, ключицы, грудь. По телу прошла дрожь от этих прикосновений, чем я не мог похвастаться совсем недавно, видя перед собой именно девушку, а не одноглазого монстра. Особенно тошно мне стало от мысли, что слыша привычное томное дыхание, наблюдая нечеловеческий образ, ощущая тепло касаний, точно зная, кому они принадлежат, я не могу сохранять безразличия, не могу не признать того, что… его я хочу больше той красотки… Довольно быстро очертания стали принимать еще более знакомый вид, расти, чернеть, обезчеловечиваться. До тех пор, пока на мне не осталось сидеть длинное существо с глазами по всему телу, что весьма ново, и почему-то не прибавившее в весе от «превращения». - Так лучше? – спросило оно, тут же толкнув тазом вперед. И я уверен, он сейчас обязательно бы улыбнулся своей особенной гнусной улыбочкой, если бы было чем. Но, признаться… от именно его движений я почувствовал то, чего не сумел от девушки. Ощутил тепло. И жажду… - Д-да, - тихо ответил я и, замечая, что мои ладони все еще находятся на чужой, по сути, груди, вздрогнул. Хе-х, и он определенно мог почувствовать это, в особенности там, где сидит. Даже не просто мог, а почувствовал. И в ответ на это повторил толчок бедрами, не один, не два, а начал ритмично двигаться вперед-назад. От понимания того, что дыхание предательски учащается, а член уже препятствует спокойному скольжению по нему бога, я закусил губу и, насколько возможно заглушая в себе голос, тихо простонал. Одернув руки, я лишь на автомате вцепился в простыню под собой. Почему он… просто почему… - Так вот, что за «какая разница». - Н-нет, т-ты не, а-ах…! – чуть ли не прокричал я, искренне желая, чтобы он остановился... но продолжил. Черт, черт, опять, отвратные чувства! Я крепко зажмурился, пытаясь остановить то, что происходит. Остановить эту до боли реалистичную галлюцинацию, но все никак не мог до конца понять, что не в моих силах прекратить что-то так сильно желаемое… Всего через минуту, словно секундной стрелкой тикающей в моей голове, я ощутил ужасно приятное, но такое неправильно чувство внизу живота. И тут же широко открыл глаза, примечая девушку. Именно ее, ту самую незнакомку, которая, можно сказать, оседлав меня, сидела сверху и повторяла ритмичные толчки. - Какой ты.. мокрый мальчик. – Донеслось из ее уст.. ее голосом. Нет… Черт, нет. Чуть ли не с гримасой ужаса я подскочил, сдвинул ее с себя и, прыгая на пол и хватая футболку, мгновенно рванул к двери. Убегая, я услышал брошенную мне вдогонку фразу «Ё**нный псих», но даже не думал возвращаться и просить прощения за этот побег. На ходу я натянул футболку и, огибая танцующую толпу, скоро добрался до двери-выхода. В холодном поту я, наконец, выбежал из клуба, даже не запомнив точно, как, но очень быстро. Недолго постояв, отдышавшись, я заметил, что по ногам что-то стекает. Твою мать. Сразу закрыв рукой мокрое пятно между ног, я сел на корточки и тихо завыл. Я не мог, не мог же… даже не из-за девушки.. от каких-то немногих движений ненавистного бога… Даже ведь не от него, от простой галлюцинации, кончил лишь просто представляя его! А что в следующий раз, уже от одной его реплики получу оргазм?! Нет, черт, чертовы отговорки, опять, хватит, хватит этой чепухи с ненавистью, Коскэ, как уже надоело твердить о том, как я ненавижу все, что с ним связано, хочу отомстить, и тут же отрицать все это узами и прочим… Да, да, он испортил мою жизнь, уничтожил дорогое и разжег этот мучительный костер скорби в моей душе… Но я ничего не могу поделать с тем фактом, что даже это не перекрывает того, что.. что я люблю его. Я сказал это… И теперь я просто должен принять. Как же, черт возьми, у меня постоянно все «просто»!... Я вообще понимаю, что люблю бога смерти?! Его, шинигами, который, несмотря на любые мою чувства, вскоре без капли сомнения убьет меня? Когда-нибудь ведь придет время последних сумерек… И я ничегошеньки не могу с этим поделать, сколько бы не признавался себе, что моя ненависть – лишь прикрытие тайной любви. Хотя как, тайной… Он наверняка знает о ней, ведь он знает все, по крайней мере, обо мне, своей главной жертве. Ах, как же все-таки больно. Это… это ведь не мог быть действительно Оюнсу? Та девушка.. может, это его обычная игра, и он как всегда придуривался, примеряя на себя новые облики… Если это так.. то странное чувство внутри меня не зря разъедает и не дает покоя сердцу. В этом случае, он узнал еще одну мою слабость, которой, как бы глупо для бога не звучало, является он. Ох, надоело. Я, наверное, странно выгляжу, сидя тут, почти на земле, напротив кишащего веселой молодежью клуба, и что-то бурча. И даже все равно, что меня никто не видит… Встав и не убирая ладони со штанов, я сначала неуверенно, покачиваясь, зашагал вдоль улицы, но через пару секунд, длившихся для меня словно часы, начал набирать скорость, пока не побежал. Улица пуста, как и все остальные, глубокой то ночью. А я что? Я снова бегу. Снова в потемках и, конечно, снова из-за него. Даже не так, я, как и всегда прежде, бегу от чувств, вызванных им. От чувств к нему… Я ориентировался наугад, пытался вспомнить маршрут, по которому добирался утром, восстанавливал в путающихся и слабо замутненных алкоголем мыслях все повороты. Отчасти, я начал узнавать районы, пока вовсе не выбежал на дорогу, за которой была та самая утренняя аллея. Я рванул по ней, краем глаза оглядываясь на уже закрывшиеся маки, что так увлеченно рассматривал тот старик. А сейчас детская площадка, да, я уже вижу общежитие! Поднявшись по лестнице, пробравшись по грязному коридору и еле-как открыв дверь собственной квартиры, я влетел в нее и мгновенно заперся. Как-то автоматически меня шатнуло назад, и я скатился по двери на пол. - Надоело… - все, что получилось у меня провыть. В том же сидячем положении я начал стаскивать джинсы, а потом нервно отбросил их в сторону кухни. В трусах тоже не дело сидеть… Медленно я встал и побрел к шкафу, а взяв оттуда новое нижнее белье, повернул в ванную. Душ, скорее. Приятная теплая вода, сладкий запах шампуня. Я так и уселся, под струями воды и с пушистой шапкой на голове. Может час, может два я просто сидел под водой. Сколько же мне придется заплатить за воду в этом месяце. Уже не первый раз я зависаю тут, словно вода заливает не только глаза, а еще и мысли, спасает от мерзких чувств. И сейчас я еще и пьян, двойной барьер для воспоминаний… Не помню, когда успел выключить воду, но так я и уснул в душе.

***

- К-х, что за запах..? – спросонья хрипло спросил я, улавливая нотки гари. И только потом я заметил, что лежу голый в ванне. Хотя какая разница, я, черт возьми, живу один! Надев подготовленные вчера трусы, я вышел на запах. - Что за… На столе стояла тарелка с неаккуратно разбросанными по ней вроде как блинами, от которых то и несло. А цветом они больше напоминали котлеты, притом пятнистые… Я озадаченно пялился на это детище. Я что, вчера был настолько пьян? Да нет. Я все ясно помню, и я точно ничего не готовил... тем более что, я «так» не умею. Тут мне на глаза попалась маленькая бумажка, воткнутая в самый страшный черный блин. «Бог – не повар» - очень красивым подчерком написано было на ней. Н-не повар, г-говоришь, ха-х-ха!

Я, кажется, еще никогда так не смеялся.