Рукой смерти

Они прошли в ресторан, за которым находятся лифты, но вдруг резко погас свет, швыряя всё вокруг в непроглядную темноту. Троица остановилась, не видя ничего после яркого света, и замерла. – Управляющий отключил электричество! – раздался голос Эда, и что-то зашуршало. Энви сразу обернулся, широко расставив руки, чтобы нащупать хоть что-нибудь поблизости, и увидел неясный силуэт Эда, раздвигающиго пластины жалюзи одного из окон. На улице было лишь немногим светлее, чем в ресторане. Свет уличных фонарей и окон других домов пропал, сменившись сумерками приближающейся ночи, и холл отеля погрузился во мрак. Несколько мгновений повсюду висела напряженная тишина, после чего за дверьми центрального входа в ресторан, где-то в коридоре, раздался издевательский смех. Рэки задохнулся от ужаса, оттолкнулся от спины пальмоволосого и упал на пол. На предложение помочь встать, он начал махать руками и громко твердить о том, что точно должно произойти - повтор прошлой ночи. Пусть и пытались, Акасаки не смогли его успокоить. А вот смех начал перерастать в жуткую истерику, которой не было причины, но которая проникала глубоко в душу и словно разъедала изнутри. И на этот раз не только Рэки слышал эту сумасшедшую радость, Акасаки тоже вздрогнули. Но вдруг, как и началось, всё неожиданно притихло на пару секунд, закатываясь вновь, как только кто-то с фонарём подошёл к троице со стороны раздевалок и совсем недавно открывшегося бассейна, находившихся прямо за рестораном. То был управляющий, который весьма быстро приблизился к Энви, передал ему фонарь и сказал, что с электричеством произошел сбой и нужно найти ещё фонариков на складе. Смех усиливался. Безумно закричав, Коскэ начал твердить о трупах и преследующей его черноте, и этот крик напугал присутствующих даже больше самого истерического хохота из ниоткуда. Мальчика захлестнул первобытный ужас, и он пополз к кухне, до судорог стиснув зубы в стремлении не издать ни звука. Энви попытался догнать его, но, не успев сделать и шага, запнулся. Упав на пол, он сразу нащупал оброненный фонарик и попытался вскочить на ноги, но уперся во что-то холодное и склизкое, о что он, похоже, и споткнулся. Он отшатнулся, отталкиваясь от препятствия, но вместо какого-нибудь элемента декора он увидел перед собой девушку, а точнее, то, что от неё осталось. Изуродованный труп сидел рядом и смотрел на него невидящим взглядом сочащихся гнойными каплями глаз. Она выглядела не просто мертвой, создавалось впечатление, что ее смерть произошла с десяток лет назад. Серая кожа, покрывшаяся кровяными волдырями и дырами с трупными червями, периодически стекала с участков тела на пол. Она гнила на глазах. – Пятые… сумерки…– булькнуло перерезанное горло с водянистым чавканьем. – Сделать тебе… массаж… ступни… пятый..? Она схватила его за лодыжку и одним движением сорвала башмак, раздирая обувь надвое. Энви закричал и начал бить мертвую девку фонарем по голове, но она не обращала на это никакого внимания. Труп вцепилась в его ступню и принялась массировать её, перебирая сначала пальцами по пятке, а потом перебравшись выше к пальцам ноги и вновь обратно, и её ногти разрывали кожу, словно звериные когти. Акасака взвыл от боли и нервно забился, вырываясь, но преодолеть превратившуюся в тиски хватку не удавалось. Он с размаху ударил мертвеца в лицо свободной ногой, и та дернулась, сжимая окровавленные пальцы ещё сильней. Раздался хруст, и крик Энви перешел в надрывный вой. Руки девушки продолжали мять сломанную пятку, но наткнулись на торчащий из открытого перелома обломок кости и остановились. Пальцы мертвой разжались, будто она поняла, что переборщила, и парень мгновенно пополз прочь от зловонной девушки и других собравшихся вокруг него трупов, которые стали мерещиться после немногого привыкания глаз к темноте. Он отчаянно царапал мраморный пол сначала, и хватался руками за ковровое покрытие уже в начавшемся коридоре. Зажатый в руке фонарик мешал ползти, но он уже не понимал этого. Добравшись до дверей, он повернул в следующий коридор и, наконец, понял, что может двигаться на четвереньках. Он встал на колени, не обращая внимания на жестокую боль в свернутой набок пятке, и изо всех сил двинулся дальше. Позади послышалось шарканье неуклюже переставляемых ног, и Энви в ужасе оглянулся. Мертвецы шли за ним, не отставая. Ближе всех оказался крупный мужчина, которого знал лишь Рэки. Покрытые заскорузлой запекшейся кровью ноги трупа непослушно втыкались в пол у самых ног Акасаки. Энви, безумно вращая глазами, ударил того фонарем, но не достал. Вместо удара по сведенному судорогой лицу мертвеца прошелся только луч света, но труп отшатнулся и чуть отстал. Акасака начал "бить" лучом по обезображенным лицам мертвецов, будто луч света был мечом, и те замедляли шаг, сипло хрипя. Он понял, что у него появился шанс, и пополз ещё быстрее, на ходу отмахиваясь фонарем. Трупы отставали, наигранно давая парню надежду, и вскоре Энви окончательно оторвался от них, заползая в какую-то дверь. Он огляделся и понял, что оказался в президентском люксе, что были только на первом этаже в тупиковом коридоре. Выхода больше нет. Пальма, тяжело дыша, захлопнул дверь, запер её на односторонний замок, задвижку с цепочкой и пополз по роскошным апартаментам к бару. Он ухватился за край стола и с трудом подтянулся, вставая на здоровую ногу. Энви выдернул из бара бутылку виски двадцатилетней выдержки, считай, сверстника, и рухнул в роскошное кресло, закатываясь тихим нервным смехом. Он спасся! Всё-таки спасся! Они его не получат, им не его достать. Он с шиком проведет час или несколько в президентском люксе, прилетят спасатели и заберут его подальше от этого места!... Да, спасатели резко поймут, что в отеле, погруженном во тьму, в маленьком городе бродят говорящие трупы.. и всех спасут. Конечно же, никто его не заберет. Энви злобно откупорил бутылку и принялся жадно пить. Надо успокоить нервы, иначе мертвецы будут мерещиться постоянно. Где-то рядом, в темноте, послышалось тихое булькающее сипение, и Акасака дернулся, отбрасывая бутылку. Все содержимое мгновенно впиталось в дорогостоящее ковровое покрытие, а стекло чуть поцарапало барную стойку, но парню явно сейчас было не до стоимости всех этих предметов. Он включил фонарь и ткнул лучом в сторону звука, но там никого не оказалось. В следующий миг хриплое дыхание раздалось с другой стороны, и луч света метнулся туда, но и там было пусто. Внезапно разноголосое сипение донеслось сразу с нескольких сторон, и Энви лихорадочно задергал фонарем, рассекая лучом царящую в номере темноту. Увидеть хрипящих мертвецов не получалось. В последнюю секунду тем удавалось ускользать от света, и несколько минут Акасака метался в кресле, пытаясь успеть лучом за стремительно перемещающимся по апартаментам булькающим сипением. За его спиной, в погруженном в полумрак углу, медленно сгустилась еще более выразительная, чем сама тьма, чернота, и в номере зазвучал тот самый смех, тихий с издевкой, но парень не обращал на него внимания, исступленно размахивая фонарем. В какой-то момент сипение прекратилось, и Энви с тихим ужасом осознал, что за его спиной вновь находятся мертвецы. Он подпрыгнул, разворачиваясь в кресле, и вонзил луч фонарика в заполненный чернотой угол. Поток света ударил в труп девушки, тянущую к нему окровавленные руки, и та исчезла, растворяясь во мраке. Лампочка фонаря моргнула, раздался негромкий щелчок, и луч света погас. Номер погрузился в непроницаемый мрак, и Акасака отчетливо услышал прямо рядом с собой усталое неровное дыхание, резко перешедшее в бешеный хохот. Он рванулся в темноту, отчаянно нанося удары погасшим фонарем, но его рука размахивала в пустоте, не находя цели. Внезапно что-то острое больно обожгло запястье, и фонарик с глухим стуком упал на дорогостоящий паркет. Энви отдернул руку, хватаясь за больное место, но вместо пылающей огнем кисти пальцы сжались на кровоточащем обрубке. Акасака взвыл от боли и ужаса и в ту же секунду увидел стоящую перед собой грузную фигуру в чем-то наподобие плаща и с огромными босыми ступнями, на которых четко различались нечеловеческие когти. Похоже, на руках у него было надето что-то вроде перчаток с длинными лезвиями, а может, чудовищные орудия были частью тела, но Энви не стал терять драгоценные секунды на осмотр и бросился бежать. Он рванулся, срываясь с кресла, и одним прыжком оказался за спиной у ужасной фигуры. В этот момент нога со сломанной пяткой наступила на пол обломком кости, тело пронзила противная боль, и Акасака упал, загребая целой рукой по дорогому паркету люкса. Терзаемый жестокими мучениями, он хотел закричать, но вместо крика услышал лишь булькающий хрип. Он понял, что болят не только сломанная нога и культя с отсеченной кистью, но и горло. Он схватился уцелевшей кистью за кадык и почувствовал, как ладонь быстро наполняется чем-то горячим. В нос ударил терпкий запах свежей крови, и пальцы нащупали собственное горло, вспоротое одновременно в нескольких местах. Энви в ужасе забился, зажимая ладонью рану, и, извиваясь, пополз на спине к выходу, пытаясь хотя бы рукой на время остановить кровотечение из булькающего горла. Существо медленно шло рядом, не мешая ему ползти, и тихо смеялось издевательским смехом. Когда голова Энви уперлась в дверь, фигура в плаще взмахнула когтистыми руками и парню больше нечем было сжимать горло или же цепляться за пол, вторая кисть приземлилась в паре сантиметров от его головы, и Энви перевел в сумасшествии бьющиеся о стенки глаза зрачки на отдельную от него часть собственного тела. Он попытался закричать, но в горле лишь что-то захрипело, появились и тут же полопались несколько кровяных пузырьков. Фигура еще немного постояла в бездействии, наблюдая сладостные мучения, но когда поняла, что жертва подходит в пику боли, принялась потрошить. Вышвыривая на пол слизкие и терпко пахнущие внутренности парня, что сам запер себя в безвылазном помещении. Обезумевший от боли и животного ужаса Энви прополз ещё метр, глядя, как собственные внутренности тянутся за ним по грязным доскам дырявого, насквозь прогнившего трухлявого пола. Последний момент его жизни был предсмертной галлюцинацией, в люксе было лишь то существо и всего один труп - он. Он так и не успел понять, что все время, проведенное в шикарном номере, он охотился именно за образом этого существа. Было двое живых, теперь стало на одного меньше. Но вмиг тело Энви исчезло.

***

Шаркающие шаги приближались, отчетливо звуча в темноте, и полуживой от ужаса Рэки затаил дыхание, боясь выдать своё укрытие. Как они с Эдом выбежали из ресторана, он не помнил. В тот момент всё, что было перед глазами, эти искорёженные смертью лица трупов. Рэки, задыхаясь от истошного крика, бросился прочь. Эд метнулся следом, но в погруженном во тьму коридоре его рядом уже не было. Коскэ бежал, не оглядываясь и наплевав на ужасную боль в кровоточащем голени, одержимый единственной мыслью – спастись. Безопасный ресторан вмиг стал жутким местом, наполненным мертвецами, и ноги сами несли его вперед до тех пор, пока он с разбегу не налетел на какой-то диван буквой "Г". Мальчонка со сдавленным криком ударился лицом о его мягкую спинку и упал на сиденье. Не теряя времени, перелез через него и спрятался за ним, оказавшись в углу у стены. Там он сжался в комок и затих, стараясь не подавать признаков жизни и не реагировать на душераздирающие крики Энви, доносящиеся чуть дальше ресторана, но вскоре они стихли. Тишина так же не продлилась долго. Коскэ только-только перестала бить истерика, как в темноте неподалеку зазвучало негромкое булькающее сипение, будто пыталась говорить рыба, или звук издавался из распоротого горла чисто лопающимися пузырьками крови, следом послышалось шарканье неуклюжих, подволакивающихся шагов. Мальчик мгновенно понял, что ищут именно его, и ледяной ужас вновь начал растекаться по телу. Съёжившись в углу, Рэки затаил дыхание и изо всех сил вжался в пол, чтобы занимать за диваном как можно меньше места и не быть замеченным тем, кто шаркает сейчас в заполненном мраком коридоре. Шаги остановились где-то очень близко, и хрипящий голос с трудом произнес: – Рэки… где… ты…– он не видел трупа, но чувствовал, что тот стоит совсем рядом. Взгляд мертвеца, словно невидимый луч, ползал в десятке сантиметров над его головой, безостановочно оглядывая всё убежище парнишки. – Иди… ко мне… сынок… Я… свожу тебя… в парк… Он едва сдержал готовый вырваться крик и приготовился бежать, как только мертвец бросится на него, но покойный отец не двигался. Несколько секунд в помещении стояла тишина, затем шарканье зазвучало вновь, к счастью для нервно закусывающего нижнюю губу мальчика, удаляясь. Легкие запылали от удушья, и Рэки сделал судорожный вдох, начиная дышать. Он ушел! Его не нашли! Если он просидит здесь, в безопасности, пока не убьют ещё троих, сумерки закончатся и Рэки им будет не нужен... Просто ждать. Психика сорвалась и здраво мыслить у парня не получалось. Уходя от дивана, труп отца Коскэ, который только что шаркал поблизости, принял облик странного существа. Рэки не был его целью, не сейчас. Теперь оно шло в направлении бассейна.

***

Почувствовав чью-то руку, крепко сдавливающую голень, и увидев пристально вглядывающееся в него разлагающееся лицо, Эд, истерично взвыв, побежал в непонятном направлении. Он смутно помнил, что видел Рэки всего пару секунд назад, но это воспоминание быстро затмили мысли о желании убежать. Он просто спешил оторваться от того мерзкого зомби-уголка. Оказалось, его глаза настолько привыкли к темноте, что он хорошо различает все вокруг. Вот он забежал в бассейн, точнее, его небольшой холл. Слева женская раздевалка, справа мужская, если верить еле державшимся на дверях табличкам. Его будут искать в мужской, поэтому он вбежал в женскую, чтобы запутать преследователя. Из раздевалки ведут два выхода: в солярий и непосредственно в новый бассейн. Эд мог бы спрятаться где-нибудь под лавками или в уборном помещении, но это слишком очевидно, его быстро обнаружат, поэтому он остановился у шкафчиков, безумно шаря вокруг полным ужаса взглядом, разглядывая помещение. Здесь всё как на ладони! Если только спрятаться в шкафчик. Но трупы будут искать его и там. Тогда парень вбежал в солярий и метнулся за дальнюю кабинку вертикального загара, протискиваясь за нее. Нужно влезть поглубже, насколько получится. Внутри прятаться бесполезно, слишком узко, хотя если бы он попытался, то возможно бы и втиснулся. Но времени категорически нет. Надо встать между кабинкой и стеной, тогда есть шанс, что его не заметят. Нет, надо влезть на крышу кабинки. Где-то должен быть стул или лавка, иначе наверх не попасть, слишком высоко... Протяжный скрип открывающихся дверей оборвал его мысли, заставляя замереть, как камень, и не позволяя сделать даже вдоха. Кто-то вошел в фойе, неторопливо и грузно ступая по поскрипывающему под его шагами полу. Вошедший немного постоял, будто выбирая, что делать дальше, и Эд услышал, как распахнулась дверь в мужскую раздевалку, не зная, что его местонахождение вошедший знал еще до того, как Акасака попал в этот женский уголок, просто тянул время. Спустя несколько секунд послышались равномерные хлопки дверцы о дверцу, и парень понял, что проверяют шкафчики, распахивая их один за другим и заглядывая внутрь. Эд знал, что так будет. Но и не подозревал, что он уже давно обнаружен, а это просто игра над его страхом. Эдвард стоял не шелохнувшись, инстинктивно вжимаясь в угол между стеной и вытянутой овальной кабинкой всё сильнее с каждой секундой, с каждым новым хлопком дверц. Закончив с мужской раздевалкой, вошедший медленно перешел в женскую и повторил обыск. Как будто не обнаружив Эда, он сделал несколько шагов к выходу в коридор, и всё стихло. С минуту Акасака не слышал ничего и уже подумал, что он ушел, как вдруг совсем близко вновь зазвучал негромкий истерический смех. Тот, кто ищет его, здесь. Хаотично мечущееся в животном ужасе сознание обожгло чудовищной догадкой. Прямо в солярии! Сейчас он будет обыскивать всего четыре кабинки здесь, и шанс, что он не приметит Эда слишком мал, а времени перепрятаться вовсе ноль. Грузные шаги со зловещей размеренностью приблизились к первому боксу, и Эд услышал, как открывается дверь первой кабинки. Спустя мгновение скрип половиц пополз ко второй кабинке, к третьей, что предпоследняя, затем вошедший двинулся в его сторону. В темноте помещения показался край черного силуэта, идущего прямо к нему, и Акасака внутренне сжался, стремясь остановить нервную дрожь, и перестал дышать, чтобы удержать рвущийся из груди крик. Шаги стихли в метре от него, и дверь кабинки распахнулась. Несколько мгновений вошедший, словно не найдя никого, раздумывал, и Эд слышал его равномерное дыхание, заполнившее собой всё помещение. Половицы заскрипели вновь, возвещая о том, что он уходит, легкие потребовали вдоха, но он терпел, дожидаясь, пока мрачный образ не покинет солярий. Наконец, существо вернулось в раздевалку и направилось бродить у бассейна. Эд медленно вдохнул, выползая из узкого убежища и оседая на пол. Первой мыслью было остаться здесь, тут его теперь точно никто не будет искать, но в следующую секунду голени засверлило грызущим зудом. В ужасе он приметил, что ноги начали гнить. Он вскочил, едва не взвыв от ужаса. Его ноги начали гнить, кожа на них чернеть, а из маленьких образовавшихся дырочек торчали не то черви, не то гной. Это всё из-за той вцепившейся ранее руки, это тот мертвец внес эту заразу в его тело! А вторая нога? Почему и она?! Надо было что-то сделать, немедленно, сейчас же, избавиться от этой мерзости, хоть кусок кожи отрезать, но избавиться от гнили. Эда вновь забило немой истерикой. Это же бассейн, здесь должны быть полотенца. Или в раздевалках, или на входе, в фойе, точно! Он промоет ноги, выдавит из ран эту гадость и завяжет их полотенцем! Плоть голеней, будто поняв, что ее ожидает, медленно стала слазить, а чернота пробираться вглубь ног. Парень тихо взвыл от отвращения и невыносимой боли и бросился к выходу. Оказавшись в раздевалке, он рванул дверцу ближайшего шкафчика, но полотенец там не было. Тогда он побежал к двери в фойе, намереваясь быстро пробраться к ресторану, в котором определенно было много кухонных полотенец, и резко замер, приглушая звук неравномерного дыхания. Посреди фойе, спиной к нему, стояло крупное существо в плаще и лезвиями, торчащими из рук. Акасака подумал, что оно собиралось уходить, но услышало его и остановилось. Оно начало медленно оборачиваться, и Эд заметался, ища укрытия. Он распахнул ближайшую дверцу, собирался метнуться туда, но остолбенел. Внутри полулежал, полустоял Энви, густо залитый своей кровью, утопающий в собственных гниющих внутренностях, вывалившихся из вспоротого живота наружу за пределы шкафчика. Перекошенное смертью лицо мертвого мужа смотрело на него вылезшими из орбит стеклянными глазами, подбородок опирался на обрубок руки, а вторая культя без кисти была нереально заведена за спину, утыкаясь в макушку, из перерезанного горла с ручейками крови вырывались булькающие хрипы. – Помоги… мне… – просипел труп мужа и положил ему на плечо культю. Эд отчаянно завизжал, вырываясь, и бросился бежать, спотыкаясь о лавки и врезаясь в шкафчики. В спину Энви ему пробулькал "Пятые… сумерки, умрут трое…". Началась истерика, слёзы захлестнули ручьями. Он вылетел в дверь, запнулся о порог и упал, с размаху врезаясь лицом в кафельный пол. Челюсти хрустнули, вспыхивая болью, но парень уже полз, стремясь оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Его руки вместо пола схватили воду, и Эд понял, что оказался в зале бассейна. Здесь, на бортике, убийца найдет его сразу же. Он, не останавливаясь, сполз в воду и прижался к стенке. Надо спрятаться под лестницей, в темноте ни существо, ни мертвецы его не заметят. Парень по грудь в воде побрёл к металлической лесенке. Одежда и обувь быстро набухали водой, становясь неподъёмными, и несколько метров он шёл мучительно долго, что каждый шаг вызывал в нем нечеловеческий страх, и он последними остатками разума душил в себе всякое желание заорать от этого ужаса. Добравшись до лесенки, Акасака забился между ступеньками и гладью воды и скрылся под металлической площадкой. Шуршащая вода успокоилась, и вокруг повисла зловещая тишина. Эд вслушивался в неё, стремясь уловить звук приближающихся шагов или открывающихся дверей, но мрачное безмолвие не нарушало ничто. Резко издевательский дикий смех тихо зазвучал прямо над его головой, заставляя того задохнуться от ужаса, который был сейчас единственным чувством и ощущением. Что-то стояло около лесенки, саркастически хихикая себе под нос, намеренно доводя парня до изнеможения от своего же страха. Не переставая негромко веселиться, оно пошло по периметру бассейна, собираясь обойти его вокруг, помучив жертву еще немного, а потом уже, наконец, покончить с парнем. Кажется, Эд начал понимать, что все его недавние прятки были нечестной игрой. Ищущий всегда знал, каким следующим шагом, местом воспользуется парень. Но Акасака не прекращал лелеять надежду, он безмолвно уставился на спокойно прогуливающуюся по ботикам фигуру. В темноте её руки выглядели жутко, словно сжимали сразу несколько длинных ножей, но это были действительные когти, понял Эд. Он не сводил глаз с ужасающего существа, черным силуэтом неторопливо бредущего сквозь ночную темноту по кругу бассейна. Водная толща рядом с парнем колыхнулась, словно кто-то подплыл к нему под водой, и перед Эдвардом вынырнул Энви. – Купаешься… без меня… – захрипел он, выбрасывая из вспоротого горла в воду струйки крови, багровым туманом замутняющие прозрачную гладь, и омерзительно побулькивая. - А как же… умереть?.. Мертвец укусил его в плечо, и Эд, заходясь в бесшумном крике, рванулся прочь из-под лестницы. Промокшая одежда зацепилась за что-то, мешая вылезти из металлической конструкции на свободу, и парень отчаянно забился вперед, продираясь через силу и боль. Раздался звук рвущихся ткани и плоти, и окровавленный рукав повис под лестницей, наполовину погрузившись под водой. Эд, не обращая внимания на разодранную руку, вылез из конструкции лестницы, таща за собой труп мужа, вцепившийся в плечо черными зубами. Парень на ходу оторвал от себя самого дорогого ему человека, сейчас уже мертвого, и попытался уплыть, как вдруг наткнулся на что-то, всплывающее из-под воды. Вода вокруг него забурлила, всё больше густо окрашиваясь кровью, за гладью появился другой труп - девушки, чью смерть видел лишь Рэки. – Пятые сумерки… – Захрипела она, пуская из разодранного рта в воду кровавые пузыри. – Иди… к нам… Седьмым будешь… Её черные руки, кишащие трупными червями, как и часть ног Эда, появились из воды и потянулись к нему. Парень, заходясь в истошном крике, оттолкнул от себя зияющую пустыми глазницами голову незнакомого мертвяка и поплыл прочь, судорожными движениями разгребая густую горячую кровь, наполняющую бассейн. Он метался в разные стороны, стремясь найти чистую воду, но кровь была везде, паря липким дымком и забивая легкие терпким запахом. Парень поплыл к ближайшему бортику, но перед ним вынырнул обезображенный труп мужика и двинулся на него. Тогда он бросился левее, но там из кровавой пучины вновь появился мертвый муж, с другой стороны стояло тело маньяка, а позади на него глядели вытекшие за пределы глазниц глаза управляющего отеля. Его окружили. Мертвецы что-то хрипели, призывая парня к себе и твердя постоянно одну фразу "Пятые сумерки", все тянули к нему кишащие червями руки. Эд кричал, захлебываясь ужасом и плещущейся в бассейне кровью, и метался от трупа к трупу, не в силах найти выход. Внезапно мертвецы исчезли, погрузившись в кровавую муть, и он рванулся к стенке бассейна. Акасака вцепился в бортик, пытаясь выбраться, но намокшая одежда тянула его вниз. Он судорожными движениями сорвал с себя тяжёлые тряпки и вновь устремился к бортику. Эд схватился за него и тут же увидел перед собой существо, стоящее на краю бассейна. Парень рванулся назад, стремясь оттолкнуться от стенки и уплыть, хотя бы немного отодвинуться от образа, но в эту же секунду оно взмахнуло рукой. Он почувствовал, как что-то острое больно врезается ему в горло, пробивая шею насквозь, и мощный рывок выдернул его тело из бассейна. Захлебываясь в собственной крови, хлещущей из горла в легкие, Эд тихо захрипел и потянулся к шее руками, но тут же сильная боль обожгла живот, и его тело стало легче, лишаясь вываливающихся наружу внутренностей. Пара секунд, и существо выдернуло когти из чужого горла и брюха, бросая тело в кровавую гладь. Вся вода бассейна была пропитана только его кровью. Тело исчезло. Сквозь снова возникшее безмолвие пробился иронический голос: - Миссия выполнена!

***

Когда вокруг повисла окончательная тишина, крики всех прекратились, когда безмолвие просто пожирало сознание, Рэки не выдержал и, дернувшись, побежал к центральному входу. Но то, что он увидел, окончательно выбило из него здравый смысл, любые чувства, кроме истерического ужаса. На двери головой вниз был обезображено распят управляющий, а по бокам висели Энви и Эд с вывалившимися на пол внутренностями над огромной алой лужей общей крови всех троих изуродованных тел. Над безобразной картиной разборчиво красовалась кровавая надпись: "Пятые сумерки закончены!" Не оглядываясь и стирая из памяти все события последних двух дней, Коскэ рванулся сквозь трупы, пачкаясь в их крови, и запутываясь в кишках, выбрался наружу и побежал прочь от ужаса. Падал, поднимался и опять начинал бежать. Боли в ноге больше не было совсем, потому что вся она ушла в сердце, горящее мертвым пламенем. Рэки бежал, ни разу не оборачиваясь на своих следы, и с каждым новым рывком забывая какой-то элемент из жизни. Вскоре он мчался уже интуитивно, без понятия, зачем... ... - Шестым сумеркам даю 5 лет.