Рукой смерти

- Оюнсу меня ищет~ Верю, что найдёт~ Сведёт с ума кровищей~ Душу заберёт~ Пятые закончил~ Грядут шестые вновь~ Семь трупов за две ночи~ Пять лет и снова кровь~ Я не способен победить~ Лишь Оюнсу дано губить~ Жаль, что нет дождя, мне бы кровь смыть. Ещё на шее что-то склизкое и длинное повисло. Где я? Зачем мне дана жизнь, если я всё равно умру от какого-то ритуала? Есть ли смысл за нее цепляться? Боль – это то, что знакомо всем. Боль бывает разной: физической и внутренней или душевной... Любая боль – это тяжесть, мучение, страдание. Люди воспринимают боль, как жестокое наказание, несправедливость, зло. Это то, что мы хотим прекратить. Боль - это признак жизни, практически неотъемлемый её атрибут... Но никакая боль не сравнится с душевной. Эта боль раздирает изнутри. Она сводит с ума... Сжигает дотла всё живое. Это чувство собственной слабости, неспособность противостоять даже несуществующему. Человек - бездна слабостей. Многие смиряются, сотни не обращаю внимания, единицы знают - человек ещё и бездна возможностей. Но та возможность, которой он лишен - понять, что его возможности не безграничны. Не все люди такие, конечно. Я вот понимаю, что не всесилен. Даже бессилен... Создание иллюзии, описывающей реальность, формирует ограниченность восприятия существующего, ослабляет личную силу. Человек принимает слабость как неизбежный, безвыходный фактор своего существования, порождая веру в обречённость на бессилие. Вера в обыденное описание мира, ограничивающее мышление, уменьшающее силу, и вера в беспомощность и неспособность преодоления слабости, погружают сознание в иллюзию слабости. Круг не замыкается, а имеет дополнительную ветвь. Ведь иллюзия слабости вызывает страх и жалость к самому себе. Страх и жалость - презрение, презрение - ненависть, а та уже желание смерти... Тут конец? Нет, другая ветвь... Страдания, вызванные ненавистью к себе, человек пытается компенсировать чувством собственной важности, с помощью которой он пытается казаться сильным. Страдая от страха и иллюзии слабости, он создаёт иллюзию силы, позиционируя свою важность. Посредством иллюзии силы, демонстрируемой его якобы важностью, человек пытается скрыть иллюзию слабости, в которую он поверил, и которая сделала его слабым. Человек использует важность для того, чтобы скрыть ею собственную беспомощность и подлинное жалкое обличье. Важность даёт ему возможность испытать удовольствие от мнимых достоинств и забыть о своей слабости и ограниченности. Иллюзии сплетаются, все компенсируется. Но и тут ответвление. Человеку нравится иллюзия, что лишает болезненного самомнения, дающая ему самозабвение. Но чувство собственной важности есть жалость к самому себе, потому что то была лишь иллюзия. Познание этого лишает желания скрываться за иллюзиями. Вот тут и конец, который смыкается с началом, образуя разветвленную замкнутую систему чередований: осознание ничтожества, создание компенсации - достоинства, желание убрать все иллюзии, и по круговой... Меня вот это лишает желания существовать вовсе, если я то слаб, то никто, то вновь слаб. А жизнь - для вправду сильных. Я не из таких, я только существую. Где я в принципе? Мир боли. Мир черно-белых красок, как в кино. Да, точно! Мир - фильм, а актёры не все люди, актёров много, но и мало одновременно. У него есть Высшие режиссеры, которые выбрали исполнителей для своих тяжёлых ролей, ха. А я? Я точно не стал актером, миру такие актеры ни к чему. Я, наверное, просто жертва для мучений какого-нибудь из режиссеров, просто поиграть, но роли мне не дадут. Ха-хаа... Черт. Глупо, как же глупо. Раньше мысли были умнее, давай, Рэки, что там с иллюзиями... Можно считать меня глупцом, идиотом, что не ведает правды, мальцом, который несёт глупую и детскую муру, шизофреником, что бредёт ночью по улицам выпачканный в крови, психом, кой бредит о мертвецах и забвенной пустоте, сумасшедшим, что напевает навеянную разумом песенку, ненормальным, который думает о философских на свой взгляд вещах, или же просто ребёнком, что стал призраком, единственным актёром кино, которого не существует, плёнка которого может кончиться неожиданно, как вдохновение у великих художников. Они рисуют свои картины, не задумываясь об окружающем мире и мнении его жителей, поддаваясь лишь подсказкам так называемой музы и движениям руки с кистью, неповторимые творцы. Рисуют лишь для себя, не задумываются о будущем их создания. Так и люди, выбирают, что им нарисовать: один выбор может стать решающим взмахом кисти, будет ли это шедевром или же канет в небытие, не признанным самим творцом, это зависит от правильного штриха, той недостающей капли акварели. Повлияет ли она на будущее, вот, о чём не стоит заблуждаться, просто делать то, в чём был уверен. А я? Я? Я сделал неправильный чертов взмах! Моя кисть упустила ту грань, кую считал не нужной, ту, что отвечала за мое будущее. Я сам виноват в своей судьбе, сам убеждал себя в верности решения - жить в картине-кино-мире, не смотря вперед, не оглядываясь назад, жить собакой, смирившись. Я не пробовал измениться, и это повлияло на следующее завтра, на следующий месяц, год. А сейчас уже не могу вспомнить, что сделал не так, почему сейчас бреду в беспамятстве по улице, бормочу околесицу. Что я тут забыл? Не знаю. Моя картина осталась незавершенной, плёнка кончилась, но жизнь то имеет продолжение. Не POV. Дождь не нужен, паренёк вымылся в крови. Крови тех, к которым успел привязаться, которых начал считать семьёй. Теперь же алая слизкая жидкость покрывает его тело и одежду, шею опутывают остатки кишок, скатывающихся отвратительными кусочками плоти на землю, ещё не до конца высохшую после вчерашнего дождя. Рэки идёт медленно, чтобы прочувствовать каждую мышцу ноги, отдачу нервами ужасных судорог. Рана открылась. Но он не хромает, а идёт, твёрдо наступая стопой на асфальт. В серовато-фиалковых глазах угас огонёк жизни, осталось только безразличие к миру, осознание реальности и некая задумчивость. Рэки Коскэ, парень обычной комплекции, не дрищ, не качок, спортивное, чуть худое телосложение и выносливый организм. Бледная кожа, к которой никогда не пристаёт загар, покрылась красной шелушащейся коркой. Некогда шелковистые обсидиановые волосы, вечно прикрывающая глаза редкая чёлка, теперь спутаны сухим комком на макушке. Лунные глаза, что при виде друзей начинали светиться всеми цветами радуги, тонкие персиковые губы, расплывающиеся белоснежной улыбкой. Свет потух, улыбка - отныне боль, и кроме неприязни ничего не принесет. В голове вертелись мысли о жизни и Чаше печали, уста молвили песню. После последней строчки парень бессильно упал о землю, стукаясь лбом об асфальт и, вместо планируемых размышлений на земле, Рэки потерял сознание. Строки всплыли из глубины подсознания - "Мир есть боль, я есть часть мира, без боли не будет меня. Если я перестану страдать, то неизбежно умру. Такая ведь… моя реальность".

***

- Аки! Он очнулся! Принеси воды! - Да, вот. Эй, малец, попей, легче станет. Голоса. Повсюду голоса. Двое отличаются, это голоса живых. И они не винят меня, они просто говорят со мной. - Молодец. Как ты? - забрав у меня кружку, медленно, как-бы давая время обдумать каждое слово, проговорил парень, слегка напоминающий прической ананас. Почему-то, мне больно. Я кивнул, будто знаком "всё хорошо". Пусть чувствую себя отвратительно. - Я Уса Куруи, а это мой парень Аки Уолкер. А ты, малыш? - А я. Я Рэки. Рэки Коскэ. Кажется. - Приятно познакомиться, Рэки-кун. ...Дежавю?...