сборник "Зеркала"

Я не хочу тебя ненавидеть, но разве у меня есть выбор?

Ты уничтожил слишком многое из того, чем я дорожил.

Получи обратно всю ту боль, что заражает меня день за днем.

Я похороню тебя раз и навсегда. Ведь ты чудовище

Созданное, чтобы пасть. Ты создан, чтобы пасть!

Trivium - Built to Fall

- Я дома. Едва открыв дверь собственной квартиры, я произношу эти слова отчетливо, извещая домашних о своем возвращении. Топот детских ножек в красных пушистых носочках раздается даже раньше, чем немного запоздавшее «с возвращением», эхом откликнувшееся со стороны кухни. Я не сдерживаю улыбки, когда малышка Кихару спешно слетает с порожков, ведущих на второй этаж для того, чтобы обхватить мою шею своими тонкими ручками. Поднимаюсь, уже держа на руках устроившееся поудобнее сокровище, которое довольно улыбаясь, нетерпеливо ерзало и сопело. - Папа вернулся! - громко оповестила она уже появившуюся в дверях Томоко. Супруга улыбается, поправляя то смявшийся передник, то выбившиеся из небрежной домашней прически локоны. - Перестань. Ты и без этого очень красива, - подхожу к ней и аккуратно заправляю за ушко темную прядь, - Правда, Ки? Обращаюсь к дочке, обнявшей меня, на что та согласно кивает несколько раз. - Да! Мамочка у нас самая-самая красивая! Томоко смущенно краснеет, отводит взгляд счастливо заблестевших глаз и вновь теребит края фартука. Свободной рукой обнимаю ее и звонко чмокаю в слегка приоткрытые полные губы. Вот, что не говори, а в семье Широяма это одно из главных достояний. Ткнувшись носом в теплую щеку и жмурясь при этом как сытый кот, наконец-то понимаю, как не доставало мне всего этого: светлых стен, сухого запаха дерева, ароматов кухни, веселого детского щебета, тепла любимой женщины... Да даже наглого рыжего кота, по обыкновению, наверняка, оккупировавшего мое кресло в гостиной. - Томо... - касаюсь губами у самого ее ушка, но она тут же отстраняется, улыбаясь, и шлепает ладонью мне по губам, вызывая очередную волну веселого смеха у дочери. - Все потом, настырный мальчишка. А теперь, марш на кухню! Не спуская Кихару с рук, прохожу вслед за женой, которая вновь принялась возиться у плиты. Ки то дергала меня за ворот рубашки, то пыталась открутить матовые пуговицы от пиджака. - Может, тебе помочь? - обращаюсь к Томо, которая в очередной раз скользнула мимо за очередной тарелкой. - Не стоит, Аки. У меня уже почти все готово. Томо улыбается счастливо и ласково. Суетится. Ки, такая похожая на маму (только глаза у нее мои, не такие глубокие и темные), вновь заерзала. - Да, солнце? - А папа что-нибудь привез для Кихару? Конечно! Как я мог забыть?! - О, прости, солнце. Папа совсем забыл. Принеси мой портфель, пожалуйста. Малышка тут же резво спрыгивает с моих колен и резво уносится с кухни. Томоко тихонечко смеется, переставляя на стол чайные чашки, а дочка уже тащит ко мне искомую и, на данный момент, занимающую все ее мысли, вещь. - А ну-ка,отвернись, - мелкая тут же поворачивается к нам спиной, - И глаза закрой. - Акира! - Томо явно весело, но она, как строгая мама, делает вид, что возмущена, - Прекрати. Вы ведь за столом. Кихару! - Ну, мам! - девочка, задорно смеясь, затопала ножками. - Томо, пусть Ки порадуется. - Ну, хорошо, хорошо. Только давайте быстрее. Стынет же, - улыбка жены становится еще шире и я возвращаюсь к содержимому портфеля. - Закрыла глазки? - Да! - Не подсматриваешь? - Неа! - Ну, хорошо. А это, - достаю смешного плюшевого зайца с длинными ушами и розовой лентой на шее, - Для моей любимой девочки. Кихару тут же убирает ладошки от глаз и поворачивается ко мне. Увидев игрушку, малышка довольно заверещала, сгребла плюшевое недоразумение в охапку и вновь повисла на моей шее. - Спасибо! - розовые губки со звонким «чмоком» коснулись моей щеки. - А теперь садитесь-ка есть. И без разговоров! Остаток позднего ужина мы провели в разговорах. Я рассказывал о том, как прошла очередная стажировка, Томо — о том, как они управлялись здесь без меня и об успехах Ки в на музыкальных курсах. Кихару уснула прямо у меня на руках, поэтому я отнес ее в детскую и уложил, укрыв. Вернувшись на кухню, я увидел, что Томо уже моет посуду. - Оставь, - обнимаю ее со спины, - Утром сам помою. - Знаю я твое «помою», Судзуки, - Томо ворчит, но улыбается, стараясь теснее прижаться спиной к моей груди, - Я не уверена, что тебя с утра в выходной сможет поднять даже военная тревога. Фыркаю, уже покрывая поцелуями открытую бледную шею. - Аки... - М? Томоко выключает воду, разворачивается в моих руках и уже в открытую льнет к груди, обвивая руками мою шею и зарываясь мокрыми ладонями мне в волосы, ломая строгую укладку. - Я скучала... *** «Темное помещение, чем-то напоминающее коридор. Грязное и обшарпанное. Здесь отчетливо пахнет затхлостью и болотом. Запах невероятно тяжелый, настолько, что, кажется, его можно, не только увидеть, но и потрогать. Из-за этого тяжело дышать - кажется, будто у меня начался приступ астмы. Где-то впереди раздался тихий, надломленный, совсем еще детский голос: - Помогите... Начинаю осматриваться, пытаясь понять, откуда идет звук. - Эй, кто здесь? - Помогите... Пожалуйста. - Где вы? - ответа на вопрос я снова не получил. Кажется, тот, кому нужна помощь, находится где-то впереди. Стараюсь идти на голос. - Отзовитесь! Я врач, я могу вам помочь! Скажите, где вы?! - Пожалуйста... Помогите... Мне страшно... Голос едва слышный, шелестящий, совсем слабый. Да и, похоже, там впереди мальчик. - Держись, слышишь?! Я уже рядом! Как здесь мог оказаться ребенок? Это ведь подземные коммуникации, как я понял. Неужели безответственные представители службы не огородили место работ и несчастный ребенок просто провалился сюда? Да он же, наверняка, повредил себе что-нибудь. Да о чем они вообще там думают?! - Эй, малыш, ты где? - Помогите, - голос отозвался так же тихо, но словно с готовностью, а, главное, совсем рядом. Он где-то здесь. - Черт... Тут так темно... Хоть глаза выколи... В ответ тихонечко хрипло засмеялись. Кажется, парнишка головой повредился. - Эй, парень. Ты где? - Здесь. - А конкретнее? Он вновь замолчал, словно медленно загружающаяся запись. И тут я вспомнил про сигареты. - Как я сразу не вспомнил о ней! Подожди секунду, сейчас... Я найду ее, - ищу в карманах, стараясь не выронить в потьмах искомый предмет, - Впервые рад тому, что курю. Наконец-то нашариваю во внутреннем кармане пиджака зажигалку и спешно чиркаю колесиком, пытаясь заставить ее работать. И у меня это получается, пусть не сразу. Грязное помещение тут же озаряет слабо теплящаяся вспышка. Даю глазам немного привыкнуть к новому освещению и вновь осматриваюсь в попытке найти пострадавшего. В этот раз удача улыбается мне — в самом дальнем углу, прямо под трубами, хрупкий тоненький силуэт. - Ты как? - тут же бросаюсь к нему. Он полусидит, свернувшись в странную позу и спрятав лицо за грязными растрепанными волосами, в пляшущем свете отливающими медно-рыжим. Тонкие, как паучьи лапки, руки, обвивают тощие коленки, такие худые, что сквозь кожу, кажется, просвечивают кости. - Что с тобой? Ничего не сломано? - опускаюсь на колени рядом с ним. Но теперь парень молчит. Даже не шевелится. - Эй, парень... Осторожно касаюсь его плеча и тут же невольно отдергиваю руку. Он резко разворачивает голову в мою сторону и за безжизненными, облезшими и местами седыми прядями я вижу наполовину разложившееся лицо с черными провалами вместо глаз и оскаленной челюстью, пробивающейся сквозь лопнувшую кожу на правой стороне его лица. И только по другой, не тронутой, части, я узнаю его, в шоке распахивая глаза. - Койю...» *** Резко сажусь на кровати, пытаясь совладать в шумом дыхания, с трудом вырывающегося из горла. Чертов сон... Впервые за столько лет прошлое вновь напомнило мне о себе. Да еще и в такой циничной форме. Пот противно заскользил по шее, холодя разгоряченную кожу. Машинально вытираю его ладонью, выдыхая. Томоко сонно пошевелилась. - Аки? - немного хриплый, тихий голос жены невольно заставил вздрогнуть, напомнив о голосе Койю из кошмара, - Что случилось? - Все в порядке. Спи, - разворачиваюсь и наклоняюсь к Томо, касаясь губами ее лба. Темные, почти черные глаза принялись пытливо всматриваться в мое лицо, но то ли не найдя в нем ничего, то ли все же что-то для себя решив, она тяжело вздохнула и погладила меня по плечу. - Все хорошо, Аки. Это всего лишь дурной сон. - Да... - смотрю в стену напротив, но вижу прямо перед собой лишь лицо, которое давным давно постарался вычеркнуть из собственной памяти. Весь следующий день я старался не думать ни о том, что мне снилось, ни о прошлом, которое с новой силой полезло на поверхность, цепляясь за меня костлявыми цепкими пальцами. То и дело я ловил на себе обеспокоенный взгляд проницательной Томо. Дочка резвым мячиком носилась по дому, словно не замечая напряжения, которое ощущал даже Кё, в -надцатый раз проходивший мимо и бросавший на меня укоризненные взгляды желтых, как цветки лютика, глаз. Вечером, сказав жене, что иду в магазин, я уехал в храм и около часа молился там за не упокоенную, невинно убиенную душу. Вернулся я, как и обещал, с покупками. Томо не сказала ни слова о моей задержке, только понимающе улыбнулась и обняла. Она знала. Все знала, еще до того, как сказала «да» перед алтарем. И теперь она все поняла. - Все хорошо, Аки. Ты ни в чем не виноват. Если бы это было так, Томо. Если бы это было так. *** Ночью я проснулся от странных звуков. Они раздавались откуда-то из гостиной. Едва слышимые, но все же различимые в общей тишине спящего дома. Осторожно, чтобы не потревожить супругу, я встал, нашарив возле кровати тапочки, и решил выйти «на разведку». Наверняка маленькая хитрюга Кихару снова полуночничает. И не боится ведь нарваться на более строгую к ней Томоко. Со мной она поступает по отработанной, а, главное, действенной схеме: слегка надувает полные губки, делает большие «щенячьи» глаза и... начинает плакать. Знает ведь, жук, что я готов отдать все лишь бы ни одной слезинки из ее глаз не пролилось... Ох, сейчас и прилетит кому-то по мягкому месту... Ладно, вру, конечно. Но пожурить нужно. Негоже маленькой девочке смотреть телевизор поздними ночами. Выхожу в коридор и слышу тихий, плачущий детский голос: - Помогите... В первое мгновение я испугался, подумав, что это Ки, но тут же отмел это, когда просьба незамедлительно повторилась снова. - Помогите, - голос был не дочери, скорее мальчишечий, надрывный и приглушенный. - Судзуки Киха... - первое, что пришло мне в голову, так это то, что Ки смотрит какой-то фильм ужасов по ночному каналу, поэтому решительно вошел в комнату, с намерением прекратить это безобразие и препроводить дочь спать. Но там было темно, телевизор, вопреки моему ожиданию, был выключен, а в любимом кресле дочери никого не было. С облегчением выдохнув, я подумал лишь о том, что мне нужно основательно отдохнуть. - Совсем заработался... Я уже собирался уйти, как за спиной снова послышался тихий умоляющий голос: - Пожалуйста... Помогите... Липкими щупальцами холод пополз по спине. Голос тут же обрел знакомые мне черты, словно воплотив мои кошмары в явь. - Пожалуйста. Пожалуйста. К этому голосу добавились глухие и не четкие удары, словно кто-то пытался стучать кулаками по металлу. - Помогите... Пожалуйста! - сдавленный крик перешел в надрывный плач, от которого я даже закрыл уши. Это казалось выше моих сил. Это какой-то очередной кошмар. В этот раз еще более изощренный. Я уже не сомневался, что это кричал Койю. Он звал на помощь, словно по насмешке судьбы, меня — человека, из-за которого погиб 24 года назад. Найдя в себе силы, я обернулся. Честно? Я уже готов был увидеть все, что угодно, даже взбешенного юрэя. Но комната была пуста. Тишина давила, плотным коконом обступая со всех сторон. - Я схожу с ума... - прикрыв глаза, я окончательно растрепал рукой волосы, затем снова пригладил их и медленно выдохнул, - Так, Судзуки-сан, успокойся. Это всего лишь последствия усталости. Это всего лишь последствия усталости. Потирая переносицу и жмуря глаза до легкой боли в веках, разворачиваюсь, направляясь обратно в нашу с Томо спальню. И снова слышу этот голос. Только теперь из-за него внутри по-настоящему все холодеет... Он раздается из комнаты Ки. Бросаюсь наверх как ошпаренный, надеясь и моля всех известных богов о том, чтобы это было плодом моего разбушевавшегося воображения. Открыв дверь в детскую, я явственно ощутил, как сердце пропустило несколько ударов. В это мгновение я впервые понял суть выражения «все внутри оборвалось». У кровати, возле спящей Кихару сидел Койю. Тот самый мальчик, каким он был тогда. Он гладил мою дочь по волосам, что-то шепча. Меня затрясло. Да что это за чертовщина?! Но сейчас, единственное, что меня волнует, это то, как это... существо оказалось рядом с Ки. - Отойди от нее... Койю повернул голову в мою сторону и улыбнулся. - Здравствуй, Акира. - Отойди от нее, Ко... Прошу тебя. Полные губы растянулись еще шире. - Ты узнал меня! Аки узнал Койю! - по-детски счастливо. - Прошу тебя. Пожалуйста. Отойди от Ки... - Нет. Мы подружились, - он неприятно усмехнулся, - Ты ведь оказался плохим другом, Аки. От его голоса по спине пробежала судорога, а от взгляда захотелось отшатнуться. Но я знал, что мне нужно уберечь Кихару. - Койю, что тебе нужно? - Друг, - он снова широко улыбнулся, но тут же помрачнел, снова повторив, - Ты оказался плохим другом. А мне не с кем поиграть. - Не трогай Ки... Я умоляю тебя. Только не трогай ее... Я отдам все, только не трогай. - Все-все? - он улыбается, довольно так, при этом гладя Кихару по волосам и перебирая темные пряди. - Да. - Тогда. - он протягивает мне руку, - Пойдем. - Куда? - я перевел взгляд на спящую дочь, которую происходящее пока не разбудило. - Как «куда»? Играть. - Хорошо... Только оставь Ки в покое... Койю довольно улыбнулся и тут же вцепился мне в запястье. На моих глазах кожа на его руках начала истончаться и темнеть, а затем — лопаться, обнажая кости. Я пытался выдернуть ладонь из стальной хватки, но цепкие пальцы не позволили сделать этого. И я мог лишь смотреть... Во все глаза, не в силах отвернуться или закрыть веки, на то, как стоящий передо мной мальчик начал превращаться в существо из моего сна. Каштановые волосы отяжелели. Местами приобрели серебристо-ледяной оттенок седины и частично осыпались. Кожа на лице почернела, туго натянулась, плотно обтягивая кости черепа и растрескалась, обнажив их. Я даже шевельнуться не мог. Словно парализованный. - Пойдем. Ты обещал поиграть со мной. Койю приподнялся на цыпочки, погладив обглоданной временем ладонью мою щеку. Тут я уже отшатнулся, словно заново приобретя способность двигаться. Койю на это лишь цокнул. Голос у него стал более заторможенный и глухой. - Не нравится, Аки? Это ведь из-за тебя я так выгляжу. Из-за тебя, Аки, - костлявая, на половину сгнившая ладонь крепко вцепилась в мою шею, - Из-за тебя! Я не знаю, откуда в нем столько сил, но взбешенное полуразложившееся существо отшвырнуло меня к стене. Оно поднимало меня на ноги снова и снова и бросало о стены как тряпичную куклу. Оно не давало мне и шанса на оборону. Я успевал лишь инстинктивно закрывать лицо рукой. - Папа?! - еще немного сонный голос Кихару стал для меня настоящим громом среди ясного неба. Лежа в груде выпавших из шкафа книг, я пытался подняться, не сводя взгляда с оскаленного лица. - Кихару! Беги к маме! Уходите из дома! Ки заторможено и испуганно смотрела то на меня, то на озлобленное существо, жаждущее мести. - Беги! Дочка вскочила, не требуя от меня повторения этих слов и я снова поблагодарил богов, что Койю не обратил на нее никакого внимания, сосредоточившись на мне. Усмехнувшись, он сделал шаг вперед. - Ну, что? Поиграем, Аки?