сборник "Зеркала"

(flashback) Музыка и гул голосов противно бьют по ушам, а лазерные лучи кислотных цветов слепят и без того ничерта не видящие глаза. На кожаном диване распласталась фигура в черном. В кресле напротив сидит еще один мужчина. Он немного выше, с более темными волосами и значительно шире в плечах, чем его стройный, казалось бы, хрупкий собеседник. Темные глаза субтильного шатена насмешливо щурятся, разглядывая замершего в метре от него хищника. Хотя, кто здесь хищник еще можно поспорить. Такой пережует вместе с костями и не подавится. - И что же привело тебя в эту обитель разврата, капитан? – он, сделав очередной небольшой глоток коктейля, облизывает полные губы и смотрит в упор на своего оппонента. - Ты прекрасно знаешь, что привело меня сюда, Сакамото, - ответ звучит жестко, мужчина не ведется на все наигранные жесты со стороны шатена. - Я – Сага, дорогуша… - ухмыляется, залпом опрокидывая в себя остатки огненно-красного напитка, остро пахнущего крепким алкоголем, от чего морщится, - Гадость… Сколько можно тебе это повторять? - Да мне плевать, как тебя называют в этом блядском месте. Для меня ты всегда был и будешь Сакамото Такаши. Сага не спускает с губ снисходительной, даже в чем-то пренебрежительной улыбки. - Это было в прошлом. В очень далеком прошлом, дорогуша. - Я тебе не дорогуша! - Как скажешь, - мужчина хмыкнул, вновь растягивая губы в неприятной ухмылке, - Так зачем ты пришел сюда? Не думаю, что ты соизволил бы посетить мой клуб просто так, из любопытства. Брюнет достал из кармана темных джинс ментоловые сигареты. Выудив из пачки одну, он прикурил, устало выдохнув серебристо-пепельный дым в потолок. - Ты ведь знаешь, что происходит в городе? Сага кивнул. Несмотря на то, что эмоции абсолютно не читаются на бледном, словно фарфоровом лице, Амано по глазам видит, что тот заинтересован. - Допустим. - Нужна твоя помощь, - Амано вновь ловит в поле зрения выразительные карие глаза, искусно подведенные черными тенями. - Ты хотел сказать, «мне нужна твоя помощь»? – Сага чуть наклоняет голову. - Какая разница? - Большая. Как-то слишком резко из рук брюнета исчезает наполовину истлевшая сигарета, оказываясь в чужих тонких пальцах. Владелец клуба подносит ее к губам и втягивает никотин, выпуская дым через нос. Они смотрят друг на друга не мигая, один с нескрываемым раздражением, второй – с хорошо наигранной насмешкой. Два друга детства, бывшие коллеги. Теперь они самые настоящие враги, стоящие по разные стороны баррикад. Капитан, начальник следственного отдела и владелец элитного клуба, один из лучших киллеров. Сага снова нахмурился. Но ни темнота помещения, ни насыщенный оттенок радужек не скрывают расширенных зрачков, переливающихся в свете неоновых лучей странным, неестественно ярким блеском. - Опять мне придется вытаскивать твою задницу, Амано, - с очередным наигранным вздохом произносит Сага, туша сигарету прямо о столешницу из красного дерева, – А кроме нее еще кучу тощих, малоинтересных задниц, которых ты называешь своими коллегами. Шинджи тихо фыркает в ответ, но не отводит глаз от нахального взгляда бывшего напарника. - Так ты поможешь или нет? Сага достает из кармана собственные сигареты и неспешно закуривает. Мужчина лениво затягивается, обхватывая полными губами фильтр сигареты. Взгляд на какое-то время перестает быть насмешливым и надменным, возвращая в его глаза задумчивость и отрешенность прежнего Такаши – того талантливого следователя, молодого офицера, которого когда-то знал Амано. Морщинки четкими, будто бы карандашными линиями нарисовались в уголках глаз. Сага устало потер переносицу. Сигарета, зажатая между пальцами киллера, тлела, осыпаясь пеплом на дорогую кожаную обивку. Шинджи терпеливо ждал ответа, смотря на человека, которого где-то глубоко внутри, не смотря ни на что, продолжал считать другом. - Я помогу. Но только тебе, Шинджи, - наконец-то раздается слегка севший голос, - Только ради тебя.

***

Я поперся сюда только ради одного человека. Только ради него. Как бы глупо, сопливо и не свойственно мне это не звучало. Я ведь обещал помочь ему. Все мысли из головы выбивает очередная, одна единственная вспышка боли, открытым пламенем полоснувшая по лицу. Она не только опалила кожу и слизистые, но и, кажется, выжгла глаза, потому что я так и не смог открыть их, чувствуя, что веки превратились в единое целое. Словно спаянные между собой и прошитые острыми иглами из остатков оплавленных ресниц. Крепко стискиваю челюсти. Не позволю. Я не позволю себе показать ему свою слабость. Совсем рядом слышны тихие шаги. Он совсем близко. Кажется, справа, если меня не подводят собственные ощущения. - А ты стойкий, - низкий голос, с бархатными нотками, которые наверняка и заворожили ни одну жертву, у меня вызывает лишь отвращение и желание плюнуть в эту извращенную рожу. Снова удар по лицу наотмашь, со всей силы. - На что ты рассчитывал, когда пошел со мной? - он улыбается, - Маленькая дешевая блядь. Хотя, надо признать, довольно красивая. От этого хочется вывернуться на изнанку. Мало того, что он говорит обо мне в женском роде, так еще и глумится. - Заткнись... Чертово.. Отродье... - Надо же, кто подал голос! - чувствую, что он доволен, а мне от этого еще больше хочется раздавить эту склизкую изворотливую тварь. Надеюсь, Шинни, ты сможешь найти нас и прихлопнуть его раньше, чем он снова исчезнет на несколько месяцев, отправив меня в Ад. Пожалуйста. Я долго не продержусь. Снова удар, от которого мою голову чуть ли не раскраивает на несколько частей и я не могу сдержать очередного стона. Чужая крепкая ладонь смыкается на моем горле, перекрывая всяческий доступ кислороду в легкие, полыхающие огнем, какой, кажется, и не снился даже Преисподней. А перед глазами... Яркая вспышка пустоты и оглушающая, вязкая темнота.

***

(flashback) Амано уже несколько часов возится, пытаясь установить несколько десятков миниатюрных устройств на одежде киллера. Это не так уж и просто, учитывая то, что приходится, как хирургу, пользоваться пинцетом и латексными перчатками. - Это новое, экспериментальное оборудование. Дорогая игрушка, надо признать. Попытайся не испортить, - Шинджи хмыкнул, закрепив датчик на вороте рубашки Сакамото. - Уж с техникой я умею управляться получше некоторых, - Сага передразнил усмешку капитана, отстранив его ладони и самостоятельно закрепляя последний оставшийся навигатор, вдев стилизованное под серебряную серьгу «украшение» в проколотую мочку, - Они ведь действуют только до тех пор, пока носитель жив? Амано кивнул, внимательно вглядываясь в бледное лицо напротив. Такаши дико неуютно в этой комнате. А еще больше неуютно находиться здесь вместе в ним. - Така... - М? Сага поднимает голову, встречаясь взглядом с обеспокоенными глазами бывшего напарника. Как же давно он не слышал такое по-домашнему легкое «Така» из уст этого человека. - Может, передумаешь? Мы ведь не знаем кто он и где может... - Сакамото не дает капитану договорить, зажимая ладонью чужие губы. - Заткнись. Я сказал, что помогу. А это единственное, что я в силах сделать сейчас. - Быть приманкой... - невнятно. - Да. Пусть так. Неловкая ситуация. Такаши это понимает, поэтому поспешно убирает руку с лица Амано. Шинджи смотрит на него внимательно, даже слишком пристально, от чего Сакамото хочется сбежать куда подальше. - Такаши... - Я же с сказал, что не передумаю! - слишком резко. Киллер не сдержался, притянув за ворот строгого пиджака совершенно не сопротивляющегося мужчину. И пусть со стороны это смотрится странно или даже смешно. Их губы слишком близко. Они всего в паре сантиметров друг от друга. Но... - Не. Передумаю. С трудом подавляя тяжелые «вдохи-выдохи», Сакамото отталкивает от себя Шинджи и спешно покидает комнату, с силой захлопывая за собой тяжелую железную дверь. Сейчас ему необходимо уйти как можно дальше от этого места, подальше от ощущения так и не состоявшегося первого за столько лет и, наверняка, последнего в его жизни поцелуя.

***

Внутри света, который никогда меня не настигнет,

Если пепел продолжит падать, казалось бы,

Ваши голоса - это все, что даровано мне.

Внизу льется реальность. Есть люди,

Которые могут позволить себе отвернуться

Не в состоянии что-нибудь сделать. Упыри,

Слышавшие голос людей, которые могут лишь страдать.

Маленький ребенок, который просит о помощи.

Горький вопль внутри этого мира. Говорить правду.

В отчаянии, что существует здесь... Что ты желаешь?

Если у тебя нет никакой надежды... Кого ты зовешь?

Mejibray - 剥落 (Hakuraku)

От неудобной позы затекли связанные за спиной руки и спина. Кости ломит со страшной силой. А переломанные запястья и вовсе создают ощущение того, что мои руки находятся в расплавленном железе. И я так и не смог открыть глаза. Веки... Будто бы чугунные. Словно спаянные меж собой. Горят огнем. От этого хочется снова провалиться в то короткое забытье, в котором я был еще совсем недавно. Но я в очередной раз, уже и не сосчитать, который по счету, напомнил себе, что мне нельзя этого делать. По крайней мере... Не сейчас... Чувствую практически каждый виток толстой грубой веревки на своем теле: удавкой на шее, ей туго оплетены руки, она опоясывает грудь, переходя на талию, а затем на бедра и дальше на ноги, которые до колен очень туго примотаны к узкой деревянной лавке. Голени - на какой-то подставке, от чего боль волнами прошивает ноги лишь сильнее. Каждая мышца, как стальной канат, натянутый фактически до предела. Он обходит меня по правой стороне. Больной на всю голову маньяк, замучивший не один десяток невинных жертв. - Мой дорогой мальчик... - обманчивый ласково-приторный голос у самого уха, такой воодушевленный, с нотками неподдельной радости, от которой еще больше хочется блевать, - Как ты относишься к необычной красоте? Тебе не кажется, что человек с каким-либо увечьем намного прекрасней всяких там пустышек с идеальными, все как один искусственными лицами? Молчу. - Не хочешь говорить, - недовольно цокает языком, отходя от меня, - Может, это заставит тебя открыть свой рот и издать хоть звук? О чем он?.. Что он несет? Чувствую, как пропихивается под пятки еще какой-то предмет и захожусь стоном, ощущая, как связки под коленями едва ли не трещат от напряжения, в готовности вот-вот лопнуть. Он... Ломает мне ноги... Странным, изощренным китайским методом пыток.* Чертов ублюдок! Еще одна подпорка и я не узнаю собственный голос, сорвавшийся в крике от ощущения рвущихся сухожилий и выворачивающихся костей. Веки загорелись с новой силой, а по щекам потекли обжигающе-горячие влажные дорожки. Еще... Еще одна... Я едва цепляюсь за затухающее сознание. Но эти пальцы... Слабеют с каждой секундой. Я... Не слышу... Собственного крика. Хоть и кричу. Срывая голос. Рефлекторно пытаюсь выгнуться дугой или хотя бы поджать изувеченные конечности... Хоть как-то уйти от этой чертовой, ослепляющей боли, грозящей окончательно свести с ума остатки покалеченного разума. Едва слышу его голос, доносящийся словно сквозь толщу воды. Он смеется... Сакамото, слышишь?.. Только не смей... Не смей сейчас терять сознание. Еще рано. Слишком рано. Потерпи еще чуть-чуть... Снова. Очередная плашка под пятку. Очередной мой крик, закладывающий мои собственные уши. И я... Слышу отдаленный взрыв... Странные хлопки. Совсем рядом... Крики и шум... А затем голос. Словно из-под подушки. Расплывчатый. Заглушаемый вакуумом боли в моей голове. - Такаши... Така... Така! ТАКА! - Шинджи... Он успел. Я... Я все же выполнил свое обещание. Белый свет резанул по глазам и я практически визжу, как зверь на убое. Но... Ни звука... - Така... Улыбаюсь, едва найдя силы приподнять гребаные уголки гребаных собственных губ. - Ты.. Успел... Шинни...

***

Такаши с физически ощущаемым трудом пытается улыбнуться, приоткрывает рот в попытке что-то сказать. Но из разодранного криками горла вырываются лишь сдавленные, едва различимые хрипы. Капитан порывисто опустился на пол, бережно держа на руках искалеченное тело, выглядящее сейчас так, будто бы побывало в камнедробильне. - Така... Така... - Амано, не переставая, продолжал вновь и вновь звать по имени провалившегося в агонию мужчину, - Така, ты слышишь меня? Не смей сдохнуть здесь! Слышишь?! Киллер слышит лишь обрывки слов. Но и этого достаточно. Он здесь. Все закончилось. Осталось соскрести остатки последних сил. - Ты успел... - в последней тщетной попытке что-то произнести. Тело безвольно распласталось на крепких руках. Уже ничего и не кому не должное. И только жуткий, нечеловеческий крик капитана, перешедший в по-звериному тоскливый, обреченный вой, от которого повидавшие многое бойцы спецназа вздрогнули, прорезал наступившую тишину. * - "Скамья тигра" - старинная, очень простая, но жестокая и калечащая китайская пытка. Ноги человека привязывали выше колен к скамье, при этом они вытянуты, а потом под голени начинали подбивать клинья или вставлять различные предметы, таким образом выгибают колени в обратную сторону. Если пытка доходила до конца, колени ломались. Так же данное действо вызывает кровотечение в ногах и сильные боли.