Waters

Ты такой красивый, что на тебя больно смотреть. Ты и сам знаешь это, тебе все это говорят, ты только тупо киваешь головой, будто она болтается на ниточке, пришитая к твоему бесполезному тряпичному телу. Ты думаешь, что ты всем нужен, и ты не ошибаешься, ты просто не можешь ошибаться в этом. Ты же замечательный сияющий Тэмин, танцует как бог, выглядит, как бог, в тебе все какое-то божественное. Слово «бог» созвучно со словом «убогий». Я убогий. И, наверное, ты должен меня пожалеть, подуть на ранку, как мама в детстве, склеить, починить меня. Только мне уже кажется, что ни черта у тебя не выйдет, потому что ты весь какой-то беспомощный. Тонкими своими ручонками тянешься наверх, чувствуешь, что конец уже близко, начинаешь захлебываться и жадно наполняешь легкие воздухом, обрывками глотая атмосферу. А я еще более беспомощный, чем ты. Я как-то решил попробовать тоже, и из этого даже мог выйти толк, если бы твои проклятые пальцы не вытащили меня обратно. Я не для острых ощущений, я для нас. Хотя, кажется, «мы» существуем только для меня одного. И меня, знаешь, это дико бесит, так, что хочется тебе врезать со всей силы, чтобы опять захныкал, заревел, как девчонка и побежал к лидеру плакаться. Постой-ка. Ха. Ведь лидер-то - это я. Не ожидал? Всегда ищешь что-то близкое, чтобы помогло и успокоило, чтобы внизу живота не щипало, а тут я – плюшевый, весь набитый пухом и перьями, подушечный, такой специально для тебя, улыбаюсь, терплю твои выходки малолетнего, хочу прибить каждую секунду, и все равно люблю. Твои улыбочки, реснички, все эти мелкие гладкие камешки, которые как-то все равно умудряются резать горло внутри. Все это уже стало немного привычным, но никогда не станет родным, сколько бы ты не старался. А ты не стараешься, потому что думаешь, что все и так получится, хотя, может, уже догадываешься о том, что заблуждаешься. Само - не получается, кто-то всегда делает это за тебя, ты только улыбаешься и надеваешь нужный костюм. Хотя черт тебя знает, может, ты тонешь в два раза быстрее меня. Может, и чаще тоже. Может, и погружаешься глубже? Нет, мне просто показалось. А вроде и нет. Потому что ведь так не бывает – когда кто-то приходит, вытаскивает, гладит по голове, успокаивает, плачет, целует в висок, ощупывает, снимает мокрую одежду, ругает? Не по-настоящему все это, ведь так? Просто вода в легких всегда какая-то очень настойчивая. Прямо как ты, когда стелешь новые простыни и маняще улыбаешься, что ударить тебя хочется снова и снова, поранить твои проклятые скулы, зацеловать губы в кровь, плечи пальцами растерзать. И ведь делаю это, и ты позволяешь это делать. И я уже не такой убогий, как мне казалось раньше, а ты по-прежнему божественный, позволяешь мне этой своей божественностью питаться, наслаждаться, упиваться каждым глотком, каждым твоим вскриком от моего намеренного движения. Ты не теряешь своего блеска никогда, даже когда стоишь под водой, тяжело опустив голову и смотря на меня так устало, будто укоряя, что я тебя так измучил сегодня. И вот приходишь, смотришь на меня, что-то говоришь, а, может, и нет. Я вижу только шевелящиеся губы, звуки куда-то делись, я будто снова под водой, но уже спокоен, не сопротивляюсь, мне нравится немножко умирать с тобой каждый раз, когда вот ты так стоишь передо мной. И меня уже не починить. Потому что сколько бы ты ни чинил - все равно сам снова и снова ломаешь и топишь, маленькое бестолковое чудо.вище