Ты болишь у меня внутри

Хосок четвертый раз перечитывает одно и то же сообщение и в очередной раз поражается изобретательности мелких. Нет, ну надо ж было додуматься, с телефона Намджуна отправить ему сообщение, да еще и с таким содержанием – точно чего-то попутали или лохонулись. Зато теперь можно с них поржать. «Ты мне нравишься» - перечитывает еще раз Хоуп и блокирует телефон. Он заходит на кухню, где сидят Юнги с Чонгуком. Юнги пьет кофе, а Гук копается в телефоне, что-то усердно набирая там. - Где остальные? - наливая и себе горячего кофе, спрашивает Хосок. - Кто где, - отвечает младший, неотрывно всматриваясь в экран мобильного. - Ну, понятно. Кстати, Чонгук, прежде чем отправлять сообщения – проверяйте адресата, - насмешливо бросает репер, делая глоток из чашки. - Ты это о чем, хен? - О вашем приколе с Тэхеном. - Ты чего-то путаешь, я точно ничего не делал, пока еще, - добавляет с улыбкой Гук. - Шутишь? - Серьезно. Хосок отставляет чашку немного в сторону и внимательно всматривается в лицо макне, убеждаясь, что тот и вправду не врет, вроде. Только теперь он чего-то не въезжает и тянется рукой к мобильному, чтобы проверить еще раз сообщение. Но так и не открывает его, потому что принимает входящий вызов от Намджуна, который просит прийти в студию – чего-то не клеится, а Юнги "вне зоны". А на попытку Хоупа сказать, что Юнги, вообще-то, здесь, Джун сбрасывает вызов и ждет Хосока в студии. Танцор переводит взгляд на Юнги, зовет его раз, второй, и понимает, что тот и вправду «вне зоны»: держит в руках чашку, всматриваясь в открытое окно, за которым, вообще-то, ночь, и, блин, ноль реакции на какие-нибудь внешние воздействия. Тяжело вздыхая, Джей выходит из кухни, бросая на ходу, что он в студию к Намджуну, на что Гук кивает, а Юнги так и не обращает на него внимания. Юнги, вообще-то, все прекрасно слышал и видел, только насрать ему на все это. У него сейчас проблемы немного покруче, чем студия и Намджун. И Шуга сколько раз уже себя обматерил, что, наверное, за прошедший месяц так не ругался. Вернее, проблема всего одна. Такая, блять, невысокого роста, с темными волосами, такого же цвета и глазами, ослепительной улыбкой, охрененными пухлыми губами и не менее ахуенным телом, от которого слюна скапливается с бешеной скоростью, а глотать ее Мин уже заебался. Он ерошит недавно выкрашенные в красный цвет волосы, очередной раз посылает себя и еще половину мира к херам собачьим, достает сигарету и закуривает прямо на кухне, пусть Джин и будет потом ругаться – пофиг, все потом. Сейчас это единственный способ успокоить нервы, которые и так ни к черту. - Хен ругать будет, – говорит Чонгук. - Знаю. - Случилось чего? - Нет, - туша почти целую сигарету, отвечает Юнги, даже та не лезет. Тошно. От самого себя тошно. И никто же не виноват. А бесят все. Даже Чонгук, который спрашивает только из вежливости – у самого шарики за ролики закатываются – это Юнги знает и видит. И то, что мелкий сидит здесь весь такой спокойный и веселый – ложь полнейшая. - Хен, - обращается Гук, пряча телефон в карман спортивных брюк. На что тот поднимает взгляд на него. – Скоро отпустит. И ни Чонгук, вообще-то, не знает, что творится в голове у Юнги, ни Юнги не знает, к чему сказал это мелкий. Просто посчитал нужным. Ему бы кто так сказал. Гук выходит с кухни и идет в комнату, чтобы лечь спать, или, во всяком случае, хотя б полежать немного. Голова начинает покалывать, а в интернете ничего интересного нет. Даже играть не хочется, а ведь у них выходной сегодня был. Ну, как выходной – до двух часов дня они были в зале, потом их отпустили. И только тогда они пошли кто куда. Почти перед комнатой Чон вспоминает про душ и возвращается. Закрывая дверь, брюнет думает, что можно было и с утра принять. И сразу же хочется выйти, только цепкое кольцо вокруг талии как-то не совсем этому способствует. Чонгук сдается практически сразу. Стоит Тэхену жарко-жарко задышать в самое ухо и пройтись своими ледяными руками по ребрам Гука, как у того крышу напрочь сносит куда-то в другую реальность. Он вжимает Тэ в холодную стену, руками сдавливая тонкую талию, кусает ниже мочки, оставляя еле заметный след. Запускает руки в уже черные волосы Тэхена, оттягивает их, припадая губами к молочной коже на шее. Шарит руками под безразмерной футболкой, вслушиваясь в тихие всхлипы старшего, понемногу помахивая рукой реальности, которая с каждой секундою все дальше и дальше, оставляя после себя только затуманенные глаза Кима и ощущение его кожи под руками. Тэхен сильнее тянет Гука за волосы на себя, чувствуя, что горит как в лихорадке под прикосновениями горячих рук. Звук расстегнувшейся ширинки слышен как никогда прежде. Чонгук водит рукой вверх-вниз, а Тэхен чуть не воет от сильного возбуждения. Цепляется руками за плечи младшего, кусая голое плечо, как-то забывая, что он там себе запретил, и сам цепляет охуенные губы Чона, сразу же пуская в ход язык. Чонгук делает движения рукой еще быстрее, целуя брюнета так, как хочется самому. Запах Тэхена ударяет Гуку в нос, забивая его, не давая чему-то еще туда попасть, застревает в горле, опускаясь мелким осадком в легкие, на которых и так этого запаха, как сажи у курца со стажем. А того совсем и не волнует, что легкие вообще-то отказывать начнут, и тогда все, пипец, только если это Тэхен, то и умереть не страшно. Чонгук стонет «Тэхен-а» и «Ты мне очень нравишься», совсем забываясь, и соображая, что наделал, пытается успокоить руки, которые начинают дрожать. - Знаю, - отталкивая младшего немного от себя, бросает Тэхен, - мне тоже нравится… Хосок, и ты это знаешь, - вымывая руки под краником, Тэхен смотрит в отражение и видит, как Гука начинает трясти, а ему пофиг как-то. Тот сам согласился на это. – Спасибо, - говорит Тэхен, выходя из ванной. Совсем даже не стоя за дверью ровно двадцать семь секунд, слушая, как тот опускается спиной по холодному кафелю, больно ударяя кулаком об стену. Еще Тэхен видит, как открывается входная дверь, и как почти ползком заходит Чимин на кухню, где сидит Юнги. Он только спрашивает где Хосок, на что Пак отвечает, что встретил его по пути домой – вроде в студию пошел. И Чимин бы попросил Тэ остаться, только тот уходит, и слышится входная дверь – ушел. А ему очень неловко в обществе только Юнги, да еще какого Юнги. Он уже сотый раз пытается найти какие-нибудь недостатки в нем – но ничего. Абсолютно. Даже с красным цветом волос он смотрится круто. Вообще, Юнги, очень классный – такой весь репер из себя, и плевать он хотел на какого-то там недовокалиста их группы, у которого сдвиг по фазе, и уже четвертые сутки не получается кончить. Потому что не то и не так, как хочется. А хочется, чтобы с Юнги, обезбашенно, с открытыми глазами, и в глаза Шуги. Видеть, как старший закатывает глаза в сладкой истоме, сквозь губы, чтобы слышно, как тот выстанывает его, Чимина, имя. Юнги отпивает еще раз из чашки уже теплый кофе и проглатывает его с трудом, потому что замечает: Чимин смотрит на него. Руки начинают мелко подрагивать, а кофе застревает где-то посреди гортани, наотрез отказываясь проходить дальше, и репер едва не давится, только после соображая, что нихрена это был не кофе. Изображая на лице абсолютное безразличие, Мин уходит из кухни, лишь бы только не видеть Чимина, какого ж хрена хоть Тэхен ушел? А Чимин воспринимает все по-своему. И понимает, что никогда не будет глаза в глаза и обезбашенно, потому что вон Юнги с ним даже трех минут высидеть не может. Уходит прочь, чтобы не видеть надоевшей рожи младшего. Это только на камеру у них такие крутые отношения в группе. Намджун бросает об стул тетрадь как раз в тот момент, когда в дверь заходит Хосок. - Что, настолько? - Да херня все это, - зло бросает Джун. - Ну-ну, - поднимая тетрадь, Хоуп пробегает глазами по написанным строкам. – Почему херня? - Не нравится. - А что нравится? - Джей цепляется взглядом за строчку «Ты мне нравишься» и поднимает взгляд на блондина. Тот смотрит прямо в глаза, и от этого взгляда холодок пробегается по всем конечностям, оставляя свое дыхание где-то на затылке. «Я бы сказал» - чуть не говорит вслух блондин. Намджун вспоминает видео, душ, 4 секунды, сегодняшнее сообщение, сжимает руки в кулаки и отворачивается. - Ну, так что? - Ничего, - блондин берет со стола открытую банку энергетика, делает пару глотков и протягивает ее Хосоку. Монстр чуть воздухом не давится, когда пару капель стекают по подбородку шатена. Он вновь отворачивается и жалеет, что так и не написал «Очень». Они торчат в студии еще где-то часа два. Просматривают два блога и одно видео с их участием, ржут со смешных моментов, даже смотались еще в магазин, только уже за соком, даже не совсем важно, что он апельсиновый - какой-нибудь. Горло пересохло, а еще у Хосока охрененная кожа, которую видно из-под майки, и Намджун прячет руки в карманы брюк, потому что перестают слушаться. Когда совсем плохо, блондин предлагает пойти домой, на что старший соглашается. По пути до общежития парни обсуждают новый клип и как все должно пройти хорошо, Хосок говорит к слову, что, кстати, Юнги был дома и Чонгук тоже. А еще вспоминает о сообщении, и, смеясь, говорит, что мелкие все-таки шутники. А Намджун смотрит серьезно и, почему-то, становится обидно. - А если не мелкие? - Ты еще кому-то давал телефон? - Нет. Вот тут и спадает улыбка с лица Хосока, когда он видит, каким взглядом на него смотрит Намджун. - Зачем? Даже не «Отстойные шутки у тебя». - Захотел. - Намджун, я… - Ты мне нравишься. Очень, - тише говорит Монстр, подходя вплотную к старшему, всматриваясь тому в глаза. - Нет. - Не тебе судить. - Иди нахер, Намджун. - Не пойду, - он протягивает ладонь к лицу шатена. Но тот отшатывается. Тогда блондин берет Хоупа за кисть и касается ее своими губами. – Не хочу. - Отпусти, - пытаясь вытащить руку, просит Хосок. - Поцелуй. - Ты охренел? - Я отстану. Всего один. - Отвали. - Хосок, только один. Все. Шатен начинает дрожать, когда чувствует пухлые губы на своих. И его, вообще-то, по идее, должно тошнить, только нихрена такого нет. Хотя и приятного мало. Докатился – целоваться с парнем. Охренеть. Но вот это самое «охренеть» начинается тогда, когда Намджун углубляет поцелуй, касаясь языком языка Хосока, и вот только тогда тот осознает всю суть ситуации, что происходит. Его начинает подбрасывать, потому что Джун даже не собирается останавливаться, кажется, совсем забываясь. Хоуп отталкивает Монстра от себя, когда тот уже вовсе наглеет, руками сминая задницу старшего, которому не на шутку все происходящее начинает нравиться. Он пулей залетает в общежитие, сразу же направляясь в ванную, чтобы прийти в себя. Намджун лыбится как последний дебил, демонстрируя ночной Вселенной свою очаровательную ямочку на щеке и тоже идет в общежитие. Хрена с два он теперь отстанет. И совсем никто не видит, как Тэхен падает на колени, закрывая ладонями лицо, чтобы не было видно стекающих слез.