Ты болишь у меня внутри

Дима Doyen / Énemy / Fudo[AV] – Скучаю [Sound by Énemy] Ты только моя весна...

Тогда им по семнадцать лет, они подростки, которым все интересно, нужно, важно и просто круто. Вечером, когда впервые Хесан остался на ночь, родителей дома не было, а Сокджин красивый очень, совсем не умеющий пить что-то крепче, чем сок, и податливый. Все было в нетрезвом состоянии, и никто и до сих пор не помнит, кого потянуло первого, или же оба просто молчат. Зато синяки на бедрах, отпечатки пальцев Хесана и уже синие засосы Сокджин еще неделю разглядывает в зеркале. Фигня, - тогда думали они. Пока это не повторилось еще раз. А потом еще и еще. Сокджин вполне трезвыми глазами смотрит на Хесана, цепляется пальцами за плечи, разводит ноги шире в стороны и позволяет целовать себя в губы. Лучшему другу, блять, куда еще ниже падать. Хесан водит руками по ребрам, огибает ключицы, убирает волосы со лба и прихватывает мочку губами, толкаясь грубее и быстрее, срывая с губ Сокджина громкие стоны - родителей снова дома нету. Еще неделю они не общаются. Отводят глаза, когда сталкиваются случайно взглядами, - слава Богу, что на разных факультетах. Но в груди все равно колет, и безумно хочется еще. У Сокджина третий раз за неделю истерика, полупустая упаковка успокоительного и взволнованный взгляд матери, на который Сокджин пытается улыбаться. Они решают все прекратить. Снова, когда родителей Сокджина нету дома. И почти получается, только Сокджин снова красивый очень, а Хесан теперь не умеет контролировать себя рядом. Потом Хесан пропадает, и не только из универа, дому, его кругов, а вообще из жизни Сокджина. И у того по новому кругу истерика, синяки под глазами, недосып и почти что передозировка успокоительного, которое Сокджин пьет по три таблетки сразу и далеко не раз в день. А потом нужно определяться в жизни, и Сокджин решает, что играть у него получается очень хорошо, но на кастинге случается Намджун, который говорит, что хочет такой вокал себе в группу, и Сокджин не видит причин отказываться. И все идет более, чем хорошо, до тех пор, пока однажды на пороге их общежития, когда еще трейни, появляется "Мой очень хороший знакомый", как говорит Намджун, и Сокджина опять рвет на мелкие куски, потому что Хесан стал еще красивее. А потом... А потом Сокджин был прав, когда думал, играть у него получается очень хорошо. Сейчас Сокджин смотрит на Кидо, и ему отчего-то хочется врезать тому, чтобы челюсть клеил хоть и на супер клей, честно говоря, плевать, но он стоит, закутанный в покрывало, и чувствует, что если Хесан попросит еще раз, то он серьезно задумается над тем, чтобы завести знакомство с фармацевтом в аптеке. - Проходи, - отступая в сторону, говорит Сокджин и закрывает дверь следом за Хесаном. Сокджин усаживается на кровать и смотрит в окно. Затем переводит взгляд на Хесана и собирается с мыслями: - Послушай, ты... - Я не могу выбросить тебя из головы, - Хесан смотрит точно в глаза, а потом отходит. - Я пытался. Но ты все равно не идешь из головы, и, Сокджин, нихера не дружба это - мне даже дышать трудно, когда тебя поблизости нет. У Сокджина руки слабнут в этот момент, и покрывало сползает с плеч. Он смотрит на Хесана, который сам не знает, куда себя деть, и у Сокджина, взрослого такого, все слова в горле застревают и слезы опять наворачиваются. Но это замечает Хесан и падает перед Сокджином на колени, утирая еще не скатившиеся слезы холодными пальцами. - Нет, Сокджин, я не хочу, чтобы ты плакал. Лучше прогони, только не плачь, пожалуйста. Сокджин смотрит в глаза Хесану, и что-то отчетливо подсказывает, что действительно - ничего это уже не дружба. Хосок мечется по кровати и мокрый весь. Когда Намджун, не выдержав, встает с постели и подходит к нему, тот еще и мычит что-то и простыни пальцами сжимает. Намджун касается ладонью лба Хосока, и ему самому становится дурно, настолько тот горит. Намджун забирается к нему на кровать и трясет парня за плечи, громко зовя того по имени: - Хосок! Хосок, проснись. Хосок! - Он убирает мокрые волосы со лба и гладит пальцами щеки, умоляя, чтобы тот очнулся наконец. Хосок открывает глаза, в которых стоят слезы, и не понимает, кто он и что вообще происходит. Его трясет от кошмара, а еще он чувствует чужое тепло рядом и слышит намджунов голос, который успокаивает буквально за мгновение. Хосок смотрит Намджуну в глаза, чувствует его тепло и тянется к нему, обнимая руками за шею, утыкается носом в щеку и жадно вдыхает аромат кожи Намджуна. - Поцелуй меня. Намджун, поцелуй, пожалуйста, - Хосок шепчет ему в шею и сильнее обнимает, жмется к нему, и от всего этого у Намджуна выдержка трещит по швам. Намджун выполняет просьбу. Он касается губ мягко, невесомо, просто пробуя на вкус, но когда Хосок открывает рот, ему ломает все задвижки. Он толкается языком в рот Хосоку, жадно целует, тянет еще ближе на себя и чувствует хосоковы пальцы у себя в волосах. А потом они ложатся на постель, Намджун нависает сверху, вытягивает руки за голову Хосоку, переплетая с ним пальцы, и не может оторваться от губ совершенно. Намджун запускает одну руку Хосоку под спину, укладывает удобнее под собою и слышит глухой стон, от которого мурашки бегут вдоль позвонка. Хосок снова стонет ему в рот, когда их члены соприкасаются сквозь ткань, у Намджуна в это мгновение реальность окончательно и бесповоротно машет ручкой, оставляя только ощущения обожаемого человека рядом. Хосок выдыхает "Не останавливайся" и царапает ногтями россыпь родинок на плечах Намджуна. У Намджуна точно космос можно рассмотреть в этот момент в глазах - настолько там все ярко. Он целует губы, ведет в сторону, опускается к шее и целует выступающую ключицу, от чего Хосок жадно втягивает воздух и поджимает пальцы на ногах. Хосок почти ничего не воспринимает, кроме рук, губ и дыхания Намджуна, цепляется пальцами за плечи, водит пальцами по шее, путается в волосах и временами забывает дышать. У них настолько желанно, что возможность этого сводит с ума. А потом у Хосока жизнь отчего-то в глазах Намджуна, дыхание на его губах и один ритм сердца на двоих. Намджун шепчет "Только не отводи глаза" и видит в них всю насыщенность красок, на которые только способен Хосок. Намджун собирает губами капельки соленых слез, что появляются в уголках глаз, когда контролировать себя вообще не возможно, а Хосок позволяет. Хосоку не больно, просто осознание того, насколько они сейчас близки крошит в мелкую пыль, и слезы - они сами. Хосок до последнего пытается не упустить хоть какую-то связь с реальностью, но когда Намджун смотрит, а в глазах у него Вселенная - это невозможно. Хосок выдыхает ртом, когда чувствует, царапает ту россыпь родинок на плечах, и больно, невыносимо, и, кажется, навсегда влюбляется в Намджуна, который так рядом и близко, особенно сейчас. Хосок просыпается утром и ему становится страшно - а если просто сон? - Не сон. Хосок дергается, но Намджун ловит за пояс и тянет обратно, обнимает и целует в висок. - Нет, Хосок, теперь не отпущу - я не собираюсь больше этого делать, - он говорит тихо куда-то в макушку Хосока, а все вибрации, что исходят от намджунова голоса, отдаются дрожью в теле Хосока и он готов разрыдаться. Он бредил об этих словах. Намджун еще крепче обнимает, целует снова висок, затем макушку, опускается к ушной раковине, но Хосок поднимает глаза, чтобы напротив и смотрит. Сейчас у Намджуна в глазах родное, желанное и любимое тепло, и слезы опять дают знать о себе, но Хосок тянется и целует губы Намджуна, обнимая его за шею. - Пообещай, - Хосок прячет глаза у Намджуна на шее, утыкаясь туда еще и носом. - Не отпущу. Хосок верит этим словам всем сердцем и душой. Намджун не выпускает Хосока из рук, пока им не нужно выходить из номера. Даже тогда ловит его у самой двери, тянет на себя, касается ладонью щеки, смотрит в глаза и целует в губы, забирая дыхание Хосока и отдает свое. Юнги с Чимином только переглядываются, когда видят искреннюю улыбку на губах Намджуна и настоящего Хосока, а не бесчувственную куклу, что была днями ранее. Чимин еще шире улыбается, его так и подмывает обнять их обоих - наконец-то, разобрались - это заметно очень, но Юнги вовремя отдергивает его, просто знает, что Хосок обязательно смущаться будет. Внутри будто гора с плеч, Юнги сам бы их обнял, чтобы просто, он реально рад, тому, что они разобрались. - А где хен? - Чимин озвучивает свой вопрос ровно тогда, когда на телефон Намджуну приходит смс, и он офигаевает, когда смотрит на отправителя, который подписан, как "Кидо-хен" и содержимое сообщение, гласящее " Я не знаю, когда верну его". Когда Намджун набирает контактный номер, девушка на том конце линии говорит, что "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети" и Намджун недогоняет, а на удивленные взгляды ребят лишь отмахивается, набирая еще один номер - когда мелькнувшая мысль подтверждается Намджун смотрит на Хосока, переводит взгляд на Юнги с Чимином и говорит, что Сокджина пока не будет, не объясняя что и к чему - пусть сначала сами разберутся. Когда Намджун знакомится с Хесаном, у того глобальная катастрофа в глазах, ненависть к человечеству, как таковому, и разбитое на куски стекла сердце, о которые режутся практически все, кто говорит с Хесаном. Потом они знакомятся еще ближе и Намджун видит Хесана, стоящего возле окна, откуда еле заметны звезды, и Хесан тихо так говорит, что "Больше жизни хочу, чтобы он тоже смотрел на это небо". Намджун видит в нем пустое ничто, которое не знает зачем вообще живет и Намджуну отчаянно хочется вытянуть его из этого дерьма. Поэтому ничего лучшего, как сутками работать над тем, что интересно обоим, он не находит. Так проходит очень много времени, а потом Намджун видит того, с кем у Хесана одно небо на двоих, просто невозможно не заметить, как Хесан застывает, не мигает и не дышит, когда замечает человека, имя которого болью отдается в заклеенном пластырями сердце. Намджун приходит в себя от воспоминаний, когда Юнги толкает его в плечо и они все-таки уходят в кафе. Перед самыми дверьми Намджун надеется, что и сейчас у них небо одно на двоих. Хесан тянет Сокджина за запястье по асфальтированной дороге, что ведет в парк, и ему пофиг, что на них смотрят - все равно никто не узнает. Сокджин даже не протестует - надоело глотку рвать полчаса подряд. Они проходят по нескольким аллеям, минуют огромный фонтан и Хесан заводит его тень деревьев, откуда видно все, а остальным их нет. - Какого хрена, Хесан? - Сокджин смотрит, как тот умащивается под деревом и негодует еще больше, мало того, что телефон этот придурок у него забрал, так еще и притащил фиг знает куда. - Я побыть с тобою хотел. Сокджина пробирает. Воздух стопорится в легких, а возмущение сходит на нет. У Сокджина стремительно алеют уши и щеки и он просто отворачивается. - Я домой, - Сокджин пытается вспомнить хоть часть дороги, но вспоминает лишь то, что сначала возмущался, а потом кисть, которую полосовало жаром хесановой руки, которая все время не давала покоя. - Ты дорогу все равно не помнишь, - Хесан смотрит на спину Сокджина и давит в себе порыв встать и обнять. - Подари мне этот день, Сокджин. Сокджин разворачивается и шокировано смотрит на Хесана, а потом понимает, что капец, как зря, потому что тот видит красные щеки, замечает сбившееся дыхание и останавливается на глазах, которые играть то и не умеют. Хесан все-же поднимается. Подходит ближе, заставляя Сокджина попятится назад, ловит опять запястья и тянет на себя. Смотрит в глаза и наклоняется к губам, но Сокджин отворачивается и поцелуй приходится щеку. Хесан улыбается, но губы все равно не отрывает от нежной кожи. И лишь когда Сокджин дергает руками, отстраняется, но руки не выпускает. - Я подожду, - Хесан подносит ладони Сокджина к губам и целует поочередно пальцы, переводит взгляд на лицо Сокджина и видит, как тот краснеет пуще прежнего. - Ты идиот? - ему все-таки удается выдернуть руки и отступить на шаг назад - дальше ноги просто не идут. - Влюбился просто, - Хесан смотрит на лицо, которому краснеть больше некуда, видит, как Сокджин прячет руки и поднимает глаза к голубому небу. Улыбается и краем глаза замечает, как Сокджин тоже смотрит. Хесан серьезно готов жизнь отдать, чтобы это небо было только для них двоих.