Тридцать один закат

- Нужно поговорить, - выпалила Захарра, врываясь в комнату. Она громко хлопнула дверью, закрывая ее за собой. Ник дернулся от неожиданности и с досадой обернулся на девчонку. Он уже столько раз говорил отцу, чтобы тот предупреждал его о приходах Захарры – все без толку! О ее непредвиденных визитах он догадывался только по бухающей двери. - Да? – невозмутимо отозвался Лазарев, садясь рядом с ней на кровать. Через несколько секунд он увидел, что Захарра трясется, как в лихорадке. Тревожно глядя на ее бледное лицо, он осторожно приобнял ее за плечи. Девчонка устало склонила голову ему на грудь. - Эй, - позвал он, - что такое? Что-то случилось? - Все случилось, - с неожиданной злостью отозвалась Захарра. – Василиса случилась, Фэш случился, потом случилось что-то еще и – БАМ! – Василисы как будто и не случалось! Ник растеряно моргал. Подняв голову, Захарра внимательно вгляделась в его недоумевающее лицо. - О, черт, - выдохнула она, - ты ничего не знаешь, да? Ты ничего не знаешь, подумать только!.. – она словно говорила сама с собой. – Вот же черт, да как это так! Он что, ничего тебе не рассказывал? Совсем? - Кто? – Ник был совершенно сбит с толку. - Фэш, мать его за ногу! – Захарра вскочила на ноги и заметалась по комнате. Она вдруг остановилась, несколько секунд внимательно изучала Ника, словно впервые. А потом заявила: - Ты обязан знать, ты его друг. Я расскажу тебе, ладно? Ладно. Я расскажу тебе про весь тот кошмар, который происходит. - Ты понял меня? – Захарра взяла его за руку и требовательно посмотрела в глаза. – Ни слова. Ради него, хорошо? Нику хотелось кого-нибудь убить. Желательно, кого-нибудь, кто приходится Захарре братом и носит имя Фэш. Он и подумать не мог, что нечто столь глобальное могло происходить у него прямо под носом, с его лучшим другом – и он не знал совершенно ничего! И парень понять не мог, то ли друг из него дерьмовый, что он не замечал ничего столько времени, то ли Фэш просто решил поиграть в молчанку и сдохнуть в одиночестве. - Он не хотел никого вовлекать во все это, что бы там ни было, - горячо начала Захарра, догадываясь, что творится у Ника в голове. – Я до сих пор не знаю точно, что происходило, но это в любом случае было опасно. Но я точно знаю, что несколько недель назад что-то произошло, Василиса исчезла, а Фэш ведет себя так, будто он идиот. - Может, он действительно идиот и ведет себя как обычно? – с остатками прежней злости предположил Ник. Захарра не улыбнулась. Она вздохнула, обняла себя руками и замолчала. Надолго. Лазарев тоже молчал, переваривая всю ту кашу, которую только что Захарра на него вывалила. - Ник, - Драгоций взяла его за плечи и посмотрела ему в глаза, - пообещай мне, что ты ничего ему не скажешь. Давай просто молчать об этом, ладно? Как будто никакой Василисы, никакой заварушки, никаких похищений не было, договорились? Обещаешь? - Да.

***

- В какой-то, не помню, стране есть понятие «смерть от переутомления» на работе, - Захарра уронила голову на руки. – Можно я умру? - Нельзя, - Фэш задумчиво грыз ручку, пристально всматриваясь в текст заковыристой задачи по химии, пытаясь понять, в чем тут дело. Весь ковер в гостиной его квартиры был завален всяческими учебниками, справочниками, тетрадями, словарями, блокнотами… и прочей ерундой, от которой спустя час занятий уже выть хотелось. Захарра готовилась к экзаменам, хотя до них целых три месяца. Налегала на несчастные учебники, засиживалась за ними далеко за полночь (о чем Фэш мог судить по звонкам часика в два-три ночи, которые очень скоро стали регулярными). И сколько Драгоций ее не останавливал, приговаривая, что ее голова скоро лопнет от такого количества информации, девчонка только показывала ему язык. Захарра была Захаррой. Она либо начинала готовиться к чему-то чуть ли не за несколько лет до события, то откладывала буквально до последнего дня. Фэш, по идее, должен был радоваться, что в этот раз сработал первый вариант, потому что перспектива сидеть ночью перед экзаменами с бьющейся в истерике сестрой не слишком-то прельщала. - Прочитала параграф? – поинтересовался Фэш, вставая. С его колен тут же посыпалась на пол целая груда учебников. - Угу, прочитала, - мрачно отозвалась сестра. - Поняла? - Нет, - Захарра, подняв голову, хмуро смотрела на брата снизу вверх. - Слушай, по-моему, на этом учебнике нужно ставить ограничение! Детям и слабонервным женщинам читать категорически запрещено, людям с нормальной психикой – тоже. Фэш уже надевал куртку в прихожей, когда она говорила все это. Когда он зашнуровывал ботинки, ворчащая Захарра показалась в дверном проеме: - Ты куда это? – беспомощно спросила девчонка. – Хочешь оставить меня наедине с этим кошмаром? - Приводи в порядок свою испорченную психику, - усмехнулся Фэш, выпрямляясь. – Мне нужно вернуть Нику диск, а то он меня завтра живьем съест. Захарра кивнула и скрылась, Фэш слышал, как она пнула какой-то учебник, усаживаясь обратно на пол. Он вошел в лифт, двери медленно сомкнулись перед ним. Как только отворилась дверь подъезда, Фэшу в лицо дохнуло весной. Хотя, какая весна в первых числах марта? Может быть, ему показалось, но парень почувствовал запах мокрой земли, тающих снегов, выбивающейся из-под земли бодрой травки и настоящего весеннего солнца. «Да, - с неудовольствием подумал Драгоций, загребая снег ботинками, - весны тут пока нет…». Ник, как всегда, явился раньше времени. У друга был какой-то зловредный пунктик насчет пунктуальности – он всегда являлся на место встречи минут за пятнадцать до назначенного времени. У Фэша скоро вошло в привычку выходить гораздо раньше, чтобы Ник не дожидался его с полчаса. Вскоре эта привычка втерлась в его поведение намертво, и Захарра со смехом называла их с Лазаревым «жутко правильными джентльменами», когда сама приходила на пятнадцать-двадцать минут позже. «Зато дышите свежим воздухом!» - говорила она недовольным ребятам. Ник прямо-таки подпрыгивал на месте то ли от холода, то ли от нетерпения. Фэш уже около двух недель забывал вернуть ему драгоценный диск. - Наконец-то! – выдохнул парень, увидев Драгоция. – Давай сюда быстрей, мне домой надо, отец ждет. Принес? Или просто поздороваться пришел? - Конечно, принес, - оскорблено отозвался Фэш. – Ну и поздороваться, конечно. Приветствую Вас, месье Лазарев, - он отвесил другу шутливый поклон. - Гимнастику оставь себе, - проворчал Ник, но все же улыбнулся. Фэш шарил по громадным карманам своей куртки, смутно вспоминая, что клал диск в какой-то из них. Однако карманы лишь радовали новыми дырками. - Только не говори мне, что… - Ник закатил глаза. - Гм… кажется, я положил его в другую куртку, - Фэш виновато улыбнулся. – Ну ничего! Зато свежим воздухом подышали! Он шагал обратно в сторону дома, с наслаждением вдыхая чистый холодный воздух. «Весна, конечно, хорошо, - размышлял Фэш на ходу, - но зима – тоже неплохо!». Когда двери лифта разъехались перед ним, парень внезапно понял, что совершенно не хочет обратно в теплую квартиру. Химия, которую предстояло делать с Захаррой, тоже не прельщала. Поэтому, недолго думая, он поднялся по лестнице на пыльный чердак. Люк был открыт – Фэш не закрывал его больше, все равно на крышу никто не рвался. Чихнув пару раз и пнув пыльные от времени, но все еще яркие обертки от сладостей, Фэш вышел на крышу. Ему было одновременно жутковато и приятно бывать здесь. Столько воспоминаний атаковали его голову каждый раз, когда нога ступала на крышу, что мысли о сегодняшнем дне, сегодняшних проблемах и сегодняшних событиях мгновенно капитулировали. Завораживало, если честно, как сильно может влиять на ход мыслей один лишь вид на город и знакомые очертания крыши. От входа на крышу было вытоптано к краям несколько тропинок в снегу – Фэш самолично их делал, когда устал пробиваться к нужному месту, проваливаясь чуть ли не по колено. Всегда, когда он смотрел вниз с этого ракурса, что-то внутри болезненно съеживалось. Словно какая-то маленькая частичка Фэша боялась, что сейчас в спину его толкнет неведомая сильная рука, и он сам камнем полетит вниз с шестнадцатого этажа. Точно так же, как несколько месяцев назад летел кое-кто другой. Вот же глупости. Никого не было на крыше, кроме Фэша, и он сам прекрасно сознавал это. И продолжал отшатываться от края. Вот и сейчас, стоя где-то в метре от края крыши, Драгоций напряженно всматривался вниз. Его что-то будто привлекало в этой картине – голова немного кружилась от осознания, что он находится на такой высоте, и хотелось подойти к самому краю, проверить, действительно ли так опасно? Волосы – рыжие и золотые, - развевались на диком ветру, сплетались в единое, когда вниз летели две женщины. Обе – безмолвные, словно никак не могут понять, что происходит. И даже закричать не могут. Страшно, наверное. Умирать в такой тишине? Слышала ли Лисса вообще что-нибудь перед смертью? Фэш неожиданно почувствовал горечь. Несмотря на то, что Лисса не питала к нему особой симпатии, он чувствовал, что она заслуживала большего. Хотя бы фразы «Я люблю тебя, мама», перед тем, как почувствовать сильнейший удар, выбивающий жизнь из тела. Парень тяжело сглотнул. Вот же черт. Василису он больше не видел. Не слышал. Ни разу за эти несколько месяцев. Фэшу даже иногда казалось, что ее вообще не было. Может быть, он видел какой-то сумасшедший сон с участием несуществующего человека и принял его за реальность? Потому что ничто не указывало на то, что она действительно существовала. Захарра не начинала разговоров на эту тему, хотя Фэш точно знал, что она бы хотела поговорить об этом. Ник тоже молчал. Фэшу казалось, что он едет мозгами. И в таких случаях он хватал фотоаппарат, который не принадлежал ему, и напряженно пересматривал снимки, сделанные им и Василисой. Это успокаивало. Драгоций, словно его что-то тянуло, снова сделал несколько шагов вперед, стоя всего в полуметре от пропасти. Он смотрел вниз. - Мне жаль, - неожиданно для себя громко сказал Фэш, - мне жаль, что так получилось. Так не должно было быть. Вот уж точно – голова поехала, он разговаривает с крышей! Или… с высотой, с видом на город, с пустотой – с чем? И Фэш пугающе точно знал, с чем. С кем. Лисса не должна была лететь вниз. Словно произошла какая-то ошибка, сбой системы – и вот, она падает, с бешеной скоростью несется к земле. К своему концу. Рыжие волосы развеваются на ветру, скрывая лицо, хотя никто и так не смог бы рассмотреть его. В голубых глазах наверняка ужас и шок. И Фэш невольно представляет другое лицо, обрамленное такими же огненными прядями и с такими же огромными глазами, в которых он видел целую палитру различных эмоций. - Не должно было, но произошло. И у него в глазах почти темнеет, когда Фэша неожиданно кто-то мягко тянет назад. У него в ушах звенит так, что кажется, словно кто-то нарочно создает это назойливое звонкое гудение в голове. Оцепеневший, он дает утянуть себя на несколько шагов от края, и только после этого оборачивается. И сердце едва не останавливается. Фэш несколько раз моргает, вдруг осознавая, как сильно снег сверкает в лучах солнца. Вспоминая этот момент, Драгоций будет сравнивать свою реакцию с тем, как настраивают режим фокуса фотоаппарата – картинка то смазана, то неожиданно обретает резкость. Сначала он резко увидел глаза. Голубые, огромные, в пол-лица. Знакомые. До такой степени знакомые, что Фэш отшатывается от Василисы. Она отступает назад, и ветер колышет огненные пряди. Шапки на ней нет. Василиса сдувает со лба рыжий локон, немного улыбаясь. - Так, - Фэш чертовски растерян, - кажется, я все-таки упал вниз. И у меня галлюцинации. Неплохо для начала. Василиса хмыкает, но как-то не так, как раньше. Слишком неуверенно. И Фэш снова убеждается, что все-таки сиганул вниз с шестнадцати этажей и сейчас валяется где-то внизу. Мертвый. Он хочет сбегать к краю и посмотреть, но Василиса до сих пор крепко держит его за руку. - Не упал, - негромко отвечает она, - хотя не стоило подходить так близко. Фэш ей верит. Он некоторое время пялится на Огневу, как полный идиот, и молчит, как полный идиот. А потом, как полный идиот, задает самый идиотский вопрос: - Как ты меня нашла? Василиса тоже удивлена. Сколько вопросов можно было задать, но он задал именно этот. Но она, однако, все же отвечает: - Я была у тебя дома, но твоя мама сказала, что ты пошел к Нику. Я взяла у нее его номер и позвонила. Он сказал, что ты пошел домой. Я походила по окрестностям и… решила подняться сюда. Она несмело поднимает на него глаза. Словно есть что-то постыдное в том, чтобы найти Фэша там, где умерла ее мать. Впрочем, наверняка есть. Но парню плевать. - Ты откуда взялась? – спрашивает. Он чувствует себя так, как будто кто-то хорошенько дал ему по голове. Или приложил об асфальт. Или что угодно, но в мозгу у него словно что-то помутилось. - Я приехала, Фэш, - Василиса усмехается, - на поезде. Как и все нормальные люди. С отцом. У нас с ним… не заладилось нигде. Мы приехали сюда, тут есть жилье и вообще… Я скучала по тебе. У Фэша голова идет кругом. Он осознает, что реакция должна была быть не такой. Совсем не такой. Он должен подхватить ее на руки, обнять до хруста костей и прыгать от радости. Но что-то мешает ему сделать это, словно какая-то преграда стоит между ним, настоящим Фэшем, и тем Фэшем, которым он должен быть. Это чертовски выбивает из колеи. - Я рад, - голос у него какой-то похоронный, и Фэш на секунду сам с удивлением слышит его. – Что ты здесь делаешь? Василиса смотрит на него как на призрака. Теми самыми огромными глазами, в которых сейчас то ли замешательство, то ли удивление, то ли злость, то ли… что-то еще. Фэш осознает, что раньше он без труда угадывал, что она чувствует. А сейчас основательно смешался. Этот факт бьет по сознанию, как булыжник по стеклу. Грубо и со звоном. - Я… - она на секунду сбивается, но все же продолжает. – Пришла посмотреть, как ты. Навестить. Узнать, как дела. Она говорит с ним так, словно говорит с каким-то больным человеком. Остается лишь добавить что-то вроде «Принесла тебе витаминчиков – вот яблоки, бананы, апельсины» для полноты образа. - Я вижу, - ее голос становится тверже, но тише, - что все хорошо. У меня тоже все хорошо. - Хорошо, - подводит итог Фэш, - я… рад, что ты здесь. А самое ужасное в том, что он не уверен в правдивости своих слов. Они оба чувствуют, что что-то идет не так. Словно мелодия мимо нот – фальшиво, чертовски неправильно, так, что хочется прекратить. Что Василиса и делает. - Мне пора, - торопливо говорит она, резко отпуская его руку, - меня ждут. Увидимся, Фэш, до скорого. Драгоций понимает, что все же не до конца разучился понимать ее. Потому что вдруг осознает – да это ясно, как день! – что ее «увидимся, до скорого» означает «не увидимся. Очень, очень долго. Это не то, на что я рассчитывала». Но он, вопреки всему, неподвижно стоит и смотрит, как огненная грива волос исчезает. Почти равнодушно. Потом, когда Василиса уже наверняка спускается в лифте, неизвестно зачем поворачивается к краю крыши. Смотрит вниз, почти не видя знакомой картинки. И тут это случилось. Оглушительный грохот у него в голове. И ощущение, словно его сбил на полном ходу поезд. Как будто из него вышибло дух. Как будто он все-таки спрыгнул вниз и закончил свое падение оглушительным приземлением на асфальт. Как будто где-то внутри черепа взорвалась бомба и острыми осколками впилась ему в сознание. Фэш вначале даже не знает, что делать. Просто ошарашено оглядывается по сторонам, цепляясь взглядом только за серые крыши соседних домов. Как будто он очнулся, вынырнул, сделал вдох и… Что он вообще наделал? И холодный воздух обжигает глотку, когда Драгоций во весь дух мчится к чердаку. Только чудом не поскальзываясь, спускается по лесенке обратно на лестничную площадку. Мечется между лифтом и дверью квартиры, мучительно решая, что же делать. В ушах стучит кровь. В голове вспыхивает план. Сумасбродный, странный, идиотский – но он есть. И Фэш, рискуя грохнуться и сломать себе что-нибудь, врывается в свою квартиру. Не раздеваясь, не снимая ботинок, деликатно отодвигает обалдевшую Захарру в сторону и с грохотом роется в собственном шкафу. Наплевав на всякий порядок, который Селена так кропотливо наводила у него в комнате, он мечется по помещению и опрокидывает все подряд, пытаясь найти то, что нужно. И… аллилуйя! Прижимая находку к себе, он торопливо и бессвязно объясняет что-то возмущенной матери и, не дожидаясь ответа, выбегает наружу. Забыв о такой замечательной вещи, как лифт, Фэш несется вниз по лестнице, почти перепрыгивая через лестничные пролеты. Только чудом не сломав себе ноги, он добирается до нижнего этажа, пугает двух бабушек у входа в подъезд, когда, задыхаясь, судорожно оглядывается по сторонам. Куда она пошла? Он понятия не имеет! Но не останавливается. Распугивая прохожих, несется во весь опор, пытаясь отыскать среди этой ослепительной снежной белизны огненные локоны. Но впереди только снег, только неодобрительные взгляды прохожих, которых он толкает, только… Фэш вдруг видит ее. Не позволяя себе ни одной лишней мысли и чувствуя, что его легкие сейчас просто сгорят от нехватки воздуха, Фэш, не отрывая от спины Василисы взгляда, упирается руками в колени и пытается отдышаться. Иначе сказать что-либо просто невозможно. И нельзя сказать, будто восстановить дыхание так уж легко – задушенные хриплые глотки воздуха звучат весьма нехорошо. Но Драгоций, едва получив возможность что-то сказать, времени не теряет. И на него оборачиваются, когда он орет на всю улицу, во всю мощь легких: - Василиса! Огнева, стой!!! Девчонка оборачивается. Ее волосы на мгновение взметнулись вокруг лица, вспыхнув в лучах солнца. Она быстро находит Фэша взглядом и сразу же застывает посреди тротуара. Как будто испугавшись. Будто он направил на нее пистолет или что-то в этом роде. Стоит, не двигаясь, не обращая на прохожих внимания, и пристально смотрит на Фэша. Так, как будто хочет что-то сказать. И молчит. Фэшу не нужны ее слова. Вместо этого он подбегает к ней, толкая и наступая на ноги проходящим мимо людям, не обращая внимания на замечания и праведное возмущение. Он останавливается всего в шаге, пытается что-то сказать. Но голос срывается, ему слишком необходимо отдышаться… И он просто сует Василисе в руки альбом. Обыкновенный с виду, такой можно увидеть в любом магазине. Огнева совершенно растеряна, она часто-часто моргает, глядя на Фэша, и явно не может понять его. Но послушно берет в руки альбом, пока Фэш пытается наполнить грудь воздухом. Василиса медленно, словно в трансе каком-то, открывает альбом. И охает. Фэш молчит. Василиса медленно переворачивает страницы с фотографиями, глядя на распечатанные снимки закатов, которые они делали. Фэш возился с этой бесполезной, как ему казалось, вещью целый день – расставлял даты и события. Первый снимок, который сделала Василиса, сделан с той самой крыши. Почерком Фэша стоит аккуратная дата, а ниже – фраза, которая заставила девчонку улыбнуться: «Можно здесь на минуточку приземлиться?». Второй снимок сделан с тоннеля поезда, где их едва не размазало по рельсам. Под датой фраза: «Не забыть придумать сентиментальную фразу». Василиса смеется, и, не поднимая головы, говорит сказанную в тот день Фэшем реплику: - Моя жизнь – всего лишь песчинка в этом огромном… - Камазе с песком, - негромко заканчивает за нее Фэш. Василиса кивает, не отрываясь от разглядывания альбома. Она все еще разглядывает. Смотрит снимки, даты, читает забавные фразы, написанные рукой Фэша. Некоторые из них надолго впечатываются ей в память. Она уверена, что они будут звучать у нее в голове много месяцев спустя. «…но я женщина, мне хочется делать то, что мне хочется!» «…просто будь со мной, ладно?» «Сегодня был красивый закат». Сюда же сунут потрепанный листок с ее дурацким списком, выдуманным на скорую руку. Просто удивительно, что они действительно занимались этой ерундой целый месяц! Василиса замирает, когда видит последнюю фотографию. Словно мир вдруг стал густым сиропом, и она не может двинуться. Только стоять и смотреть на снимок, которого она не планировала делать. Того самого, на который у нее просто не хватило фантазии. Она не верит, что платформа на вокзале в тот день действительно была настолько серой. Неприветливой. Холодной. А рельсы – столь равнодушными и… стальными. Фотография была такой, что хотелось закрыть глаза. Василиса стояла и тупо раз за разом перечитывала слова, выведенные под датой: «Мне почему-то казалось, это будет легко». «Пустяки, дело житейское!» «День шоколадных сюрпризов».. Ей пришлось опустить взгляд ниже, почти на самый край страницы, чтобы прочитать единственную не перечеркнутую фразу, которая заставила ее сердце замереть в груди: «Будет странно видеть закат и не видеть тебя рядом». И в следующую секунду она выпустила альбом из рук. Он шлепнулся на подтаявший снег, и Фэш тут же наклонился за ним, однако Василиса остановила его. Взяв его за плечи (ей показалось, что он стал еще выше), она несколько секунд просто смотрела на парня. Пристально. Так, будто в первый раз. Как будто хотела прочесть мысли и влезть в самую суть. И тут Фэш прижал ее к себе изо всех сил. Василиса обвила его шею руками, для чего ей пришлось встать на цыпочки, а ему – наклониться. Недолго думая, Фэш приподнял ее над землей, обнимая именно так, как и должен был. До хруста. Вот только не костей, а льдов. Он почти слышал, как ломаются те льды, которые он выстроил в себе. Как оттаивает то, что вообще может оттаять в его душе. Как с хрустом опадают ледяные стены, выстроенные между ним и остальным миром. Василиса сжимала его в своих руках изо всех сил, словно ей хотелось выплеснуть все эти скопившиеся надежды, страхи и нежность прямо сейчас, прямо здесь. А потом отпустить Фэша с чувством, похожим на удовлетворение. Но с каждой секундой этого теплого момента она понимала, что отпускать не собирается. Не в этой жизни. - Знаешь, какой сегодня день? – прошептала Василиса ему в шею. - Какой? – Фэш тоже не двигался, по-прежнему обнимая ее. - День ожидания чуда. И Фэшу пришла на ум мысль, что он уже дождался его.