Освобождение

      Створка окна приоткрылась чуть сильнее, впуская в комнату свежий ветер — всё с той же обманчивой мягкостью лета, но уже ледяным нутром, словно бы напоминающим, что за каждым летом приходят осень и холода, и до тёмной безрадостной зимы осталось не так уж много — и вот уже год позади.       Эта ясная свежесть и пронзительный щебет птиц разбудили Кристину. Она сладко потянулась под одеялом, медля перед тем, как выскользнуть из надёжного тёплого кокона в прохладу августовского утра, и скосила глаза на соседнюю подушку. Та была девственно-гладка и не примята и пахла душистой водой, которой прачка обрызгивала всё белье в доме де Шаньи. Рауль опять ночевал в кабинете, как делал уже не раз.       Кристина вздохнула и спустила ноги с кровати. Босые пятки мгновенно утонули в пушистом ковре — это была единственная новая вещь, которая появилась в супружеской спальне после того, как они вернулись из Венеции. Рауль телеграфировал домой, чтобы там был постелен ковёр — специально для Кристины. Просто однажды, ещё в отеле, увидел, с каким восторгом она проводит кончиками пальцев по щекочущим ворсинкам. А для Кристины это было почти райским блаженством после того, как много лет первым её ощущением по утрам был ледяной холод от промёрзших досок пола в общей спальне воспитанниц балетной школы. Впервые войдя в комнату и увидев ковёр, Кристина не смогла сдержать слёз. Это было так трогательно и мило, так заботливо, что в тот момент она окончательно уверилась, что Рауль любит её по-настоящему. Смешно на самом деле, учитывая, что он спасал её, рискуя жизнью…       «Но ведь это ты спасла его», — прожужжал в ухе противный голосок. Кристина тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, потянулась за висевшим в изножье кровати пеньюаром и, накинув его, встала наконец. Подошла к окну, порадовалась очередному ясному дню и открыла створки пошире. Пора было выходить, снова вливаться в эту жизнь, привыкать к ней, натягивать на себя, как тесную перчатку на распаренную в горячей воде руку. Кристина вернулась к кровати и дёрнула витой шнур звонка.       В прежней жизни можно было выйти из спальни прямо так, в ночной сорочке, вместе с Мег, смеясь и разговаривая о всяких пустяках, добежать до кухни, там взять поднос, тарелки, завтрак — непременно с запретными, но оттого необыкновенно вкусными булочками — и вернуться обратно, чтобы съесть всё это, сидя на постели и болтая ногами. А теперь нужно вызывать служанку, которая будет доставать по очереди «утренние» платья, спрашивая, какое из них госпожа хочет надеть сегодня. А потом будет терпеливо ждать под дверью ванной комнаты, пока Кристина умывается — господи, зачем ты выдумал, будто женщине из высшего общества нужны все эти кремы и притирания? — чтобы затем помочь ей одеться. И затянет корсет так туго, что Кристина едва ли сможет съесть хотя бы кусочек из того обилия блюд, что здесь называют завтраком.       И потянется длинный, бесконечный день. Кажется, на сегодня не запланированы визиты, значит, Кристина будет читать или вышивать у окна, как и полагается жене виконта. И не увидит Рауля до самого вечера. Или до завтра.       Да, отъезд брата оказался не таким уж подарком судьбы: передав Раулю управление имением, Филипп не был голословен. Имение — стоглавое чудовище, которое нужно подпитывать счетами, за которым следует ухаживать, чтобы оно если и не приносило доход, то хотя бы не влезало в долги. Обширные земли, на которых трудятся люди. Такой огромный дом, и в нём, конечно, слуги, которым ты платишь, которых ты кормишь; множество вещей, продукты, распланированные званые обеды… Раньше Кристина никогда не задумывалась, откуда берутся вещи. Еда по расписанию, одежда из прачечной, свечи выдаёт кастелянша. Но на самом деле это был очень сложный механизм, в котором Рауль только начинал разбираться, и первые его шаги были неуклюжи и ещё не обрели равновесия. Кристина по мере сил старалась помогать ему, памятуя о том — и втайне надеясь, — что когда-нибудь ей самой как хозяйке дома придётся взвалить на себя все обязанности по управлению.       Правда, в имении уже был управляющий. Венсан. Месье Порто. И Рауль частенько прибегал к его помощи. Но Кристина боялась управляющего и старалась лишний раз с ним не заговаривать. И дело было вовсе не во внешности — весьма заурядной, к слову, — но в его неоспоримом авторитете среди слуг, в его чопорности и холодности, в поразительном высокомерии по отношению к ней, вторгшейся без спроса в раз и навсегда заведённый уклад их жизни.       С молчаливого попустительства Порто даже личная служанка смотрела на Кристину с каким-то потаённым превосходством: дескать, пусть я всего лишь прислуга, но на своём месте, а ты выскочка без роду и племени, и я подчиняюсь не тебе, а тем, кто этого достоин.       Кристина помедлила у двери, собираясь с духом, и решительно повернула ручку.       К счастью, Рауль спустился к завтраку. Свежевыбритый и весёлый, каким Кристина давно уже его не видела. Лишь тёмные круги под глазами напоминали о том, что за ношу он на себя взвалил.       — Дорогая, кажется, сегодня я свободен от дел. Почему бы нам не прогуляться по городу? Съездим в парк, устроим пикник? — Рауль с улыбкой посмотрел на Кристину из-за низкой вазы со свежесрезанными цветами.       Кристина не смогла ничего ответить, слишком ошеломлённая, чтобы поверить, что ей не почудилось. Рауль хочет провести этот день с ней! Первый свободный день за несколько недель! Она кивнула и вернула ему улыбку.       — Прекрасно! Сейчас же велю приготовить нам корзинку.       От радостного возбуждения Кристина так и не прикоснулась к еде, выпила чашку чая и, окрылённая, почти побежала переодеваться для прогулки.       О, переодевания были ещё одним испытанием на нелёгком пути жены аристократа. Конечно, сначала это было так здорово, и столько нарядов… Но всё приедается, и однажды Кристина даже совершила ужасный промах — задремала днём на террасе и не услышала звонок к ужину. И решила, что это достаточный предлог, чтобы не менять платье. Вознаграждением ей послужили уничижительные взгляды Порто и шушуканье слуг. Рауль, к счастью, ничего не заметил. А к счастью ли? Последнее время Кристине казалось, что ей нужно явиться к столу голой, чтобы муж обратил на неё внимание. Чтобы вспомнил, что у него теперь есть молодая жена, за которую он, как и полагается рыцарю, сражался с драконом…       …Кристина вздрогнула и подняла голову. Пока они катили по городу, она успела задремать, прижавшись виском к обитой мягким бархатом стенке экипажа.       — …лая, ты слышишь меня? Может, поедем за город? Похоже, сегодня весь Париж решил отправиться на пикник.       Кристина огляделась и поняла, что они успели доехать до Венсенского леса.       — Рауль, но тут почти никого нет. Почему бы нам не расположиться… хотя бы вон на той поляне? — спросила Кристина, указывая на обрамлённую красиво подстриженными деревьями полянку, в центре которой возвышалась ажурная беседка.       — Это не место для приличных людей, — холодно ответил Рауль и брезгливо сморщил нос, будто из-за окна повеяло нечистотами. — В Венсенском лесу не гуляют, это царство неверных жён и неприкрытой похоти.       — Извини, — быстро сказала Кристина и, покраснев, откинулась на подушки, внезапно испугавшись, что её кто-нибудь увидит.       — Ничего, — улыбнулся Рауль, наклонился вперёд и легонько поцеловал её в губы. — Откуда тебе было знать? Какое ты, в сущности, ещё дитя, — ласково сказал он со всей умудрённостью опыта двадцати двух лет.       Кристина почувствовала холодок. От кого угодно она бы вынесла эту почти незаметную снисходительность: от Порто, от Филиппа, от всех друзей семейства де Шаньи. Но только не от Рауля.       Он не мог с ней так. Не имел права.       Но он её муж, она принадлежит ему по всем человеческим и небесным законам.       Кристина снова отвернулась к окну и принялась отрешённо наблюдать за пейзажем.

* * * * *

      Темнота. Снова вокруг темнота.       Нет, он привык к темноте, сжился с ней, она была другом. Наставницей, советницей, любовницей. Она укутывала его, прятала, она шептала ему, что всё будет хорошо. Потом в его жизни появилась музыка, и темнота превратилась в мегеру. Она кричала, что не отпустит его, что он никому не нужен и лишь в ней найдёт своё убежище.       Он долго не хотел верить.       А теперь снова сидит во тьме.       Темнота вокруг, темнота в его сердце, и с потолка капает бесконечная вода.       Кристина не с ним, и, возможно, он совершил самую большую ошибку в жизни, когда отпустил её. Если бы он знал тогда… А сейчас это знание раздирает его, и хочется скрести ногтями по стене и выть от бессилия. Но она счастлива. Счастлива. Он уверен в этом.       Он надеялся, что Кристина не вспоминает о нём, он надеялся, что она забыла. Он и сам бы хотел себя забыть.       Он до сих пор жив только потому, что не может позволить им восторжествовать. Всем им. Его так просто не сломать. Всем назло.       Холод вокруг, холод в его сердце, и от падающих капель хочется разбить голову о камень.       И нет выхода.