Освобождение

      Всё было словно в тумане. Кристина слабо помнила, как попала в погреб (ей ещё хватило ума проверить, нет ли кого поблизости, прежде чем войти в низенькую дверь), как потянула за бутылку и, не заботясь о свете, побежала по проходу. Её гнало странное чувство: будто она опаздывает, будто Призрак вот-вот обратится в дым, оправдывая своё прозвище. Запыхавшись, она рухнула на колени перед решёткой, с облегчением разглядывая неподвижную фигуру в темнице.       — Призрак, — шепотом позвала она, — я пришла.       Он чуть шевельнулся, а потом внезапно очутился прямо перед ней. Их разделяли всего несколько сантиметров — и толстые железные прутья.       — Прости меня, прости, прости, — зачастила Кристина, судорожно вцепившись в решетку, — я не смогла достать ключ, а Рауль… Тебя собираются убить. Ну не молчи же ты! Скажи что-нибудь, сделай… Надо как-то выбираться. Я не знаю… Они придут, скоро…       Призрак неловко коснулся её руки, совсем как тогда. Она замерла в ожидании пожатия, но он склонился и чуть коснулся губами кончиков пальцев. Невесомое прикосновение, но она вздрогнула, как от ожога, и отдёрнула руку. Это не было неприятно, но обезоруживало. Кристина попыталась снова:       — Ты не понимаешь? Тебя убьют, а я… я тебе не помогла. Прости.       Призрак покачал головой. Его губы шевельнулись, и она подалась вперёд, чтобы услышать едва различимый шепот:       — Это не имеет значения. Я давно умер.       — Боже, что за глупость! — невольно вспылила Кристина. — Перестань нести чушь! Зачем это всё, кому это надо?       — Многие обрадуются моей смерти. — Короткий смешок.       — Не я, — Кристина вздохнула, — Слушай, жизнь… она слишком большая ценность… чёрт! — Призрак фыркнул, услышав из её уст непривычное ругательство, — Я почти ничего о тебе не знаю, но ты слишком много для меня значил, и ты… Я себе не прощу, если ты погибнешь, понимаешь? Не знаю, может, попробовать поискать второй ключ? Который потерялся. Я… я сейчас, я посмотрю…       — Не уходи. — Рука Призрака змеей взметнулась вверх и поймала её ладонь. — Дай мне посмотреть…       И Кристина застыла под его взглядом. Она снова переживала это полузабытое ощущение: точно кролик перед удавом, как тогда, зимой, на сцене. Когда она не принадлежала себе. И Раулю. И даже ему, своему Ангелу, доброму-злому гению.       — Пожалуйста, — взмолилась она, сама не понимая, о чём хочет попросить.       Тёплый жёлтый свет озарил коридор и часть камеры. Призрак мгновенно отшатнулся назад, словно прячась в спасительном полумраке. Кристина резко, всем корпусом, развернулась; страх разлился по венам, парализуя её в нелепой коленопреклоненной позе.       — О, это вы? Не ожидал, право, не ожидал. Госпожа виконтесса… — Порто — а это был он — издевательски поклонился и опустил керосиновую лампу на пол. — Не соблаговолите ли отойти? Досадно, что вы обо всём узнали, но у меня тут есть пара дел. А потом я отведу вас к мужу.       Вспыхнув от этого снисходительного тона, Кристина сама не заметила, как поднялась на ноги, и только ногти, впившиеся в плоть, позволили вернуться в реальность и сообразить, что всё это время она неосознанно сильнее и сильнее сжимала кулаки.       — Порто, одумайтесь! — воскликнула она. — Это преступление! Вы не должны так поступать, не обязаны. Разве вы убийца?       Порто остановился на миг, склонил голову набок, будто раздумывая.       — Это не убийство. Если вам будет угодно, считайте это актом милосердия, госпожа. Я всего лишь прерву никчёмную и бессмысленную жизнь. По сути, я окажу ему услугу, — говоря все это, управляющий не терял времени даром: он неспешно закатал рукава, выудил из кармана тонкую верёвку и теперь скручивал её в хитроумный узел. — Не волнуйтесь, госпожа, у меня богатый опыт… хотя этот случай я бы с удовольствием препоручил бы кому-нибудь другому, если бы эти идиоты не ускакали разбираться с цыганами. Отойдите!       Кристина замотала головой. Она не тешила себя иллюзиями: вряд ли ей удастся переубедить или физически остановить Порто. Но время-то она потянуть может? А Призрак… он что-нибудь придумает.       — Глупая девчонка! Отойдите! — кажется, Порто разозлился по-настоящему.       — Нет, — голосом чуть громче шёпота ответила Кристина.       Порто сделал широкий шаг и буквально отшвырнул её в сторону.       — Прочь с дороги!       Кристина больно ударилась плечом о стену и вместо испуга ощутила чистую ослепляющую ярость. С диким криком она кинулась к Порто, повисла у него на плечах, надеясь опрокинуть своим весом, но тот раздраженно стряхнул её и, уже вовсе не церемонясь, ударил.       Голова загудела, но ярость никуда не девалась, она требовала выхода. Почти не чувствуя боли, Кристина вскочила на ноги и снова бросилась вперёд. Почему-то для неё стало особенно важным отнять у Порто удавку, отнять и выкинуть, будто тогда он ни за что уже не сможет убить Призрака и отступится, наконец. Она вцепилась ему в руки, схватила верёвку, дёрнула.       — Да отцепись ты! Идиотка! — завопил Порто, силясь отодрать ополоумевшую девицу.       — Не трогайте его!       — Пошла вон!       Кристина сжала пальцы, вгоняя ногти ему под кожу.       — И не подумаю! Отдайте верёвку!       Порто взвыл от боли.       Кристина торжествующе зарычала.       — Да чтоб тебя! — Порто сумел-таки освободиться от её хватки. Он остановился, тяжело дыша; по рукам текли тонкие струйки крови. — Ах ты дрянь! Ну что ж… Как-нибудь я смогу это объяснить…       Кристина в настороженном ожидании смотрела на него. Вот он двинулся, переступил с ноги на ногу — и мир качнулся, совершил грандиозный кульбит, и она со всего маху ударилась спиной о решётку. Из груди вышибло воздух, хребет пронзило болью, а прямо перед глазами замаячило перекошенное лицо Порто.       — Придушу… обоих… Господин граф только обрадуется, а Рауль… погорюет, да и утешится… — лихорадочно шептал он, словно рассуждая сам с собой.       Кристина затрепыхалась, силясь освободиться, но её лишь крепче притиснули к прутьям — так, что рёбра затрещали. Порто держал её железной хваткой, прижимая руки к бокам, и невозможно было пошевелиться. Она снова рванулась вперёд, и он отпихнул её обратно. В глазах потемнело, а потом что-то произошло, и стало нечем дышать.       — Сейчас… сейчас я…       Горло сдавило, Кристина разевала рот, силясь вдохнуть, но ничего не выходило. Свет мерк, сознание ускользало, а в голове билась одна-единственная мысль: где же Призрак, где мой Ангел, почему он не пришёл на помощь? Я же умираю…       — Давай, сдохни побыстрее, — зашипел кто-то рядом, но она уже не узнавала голос. Звуки растворялись в оглушительном грохоте крови в ушах.       Внезапно словно сквозь туман она услышала странный хрип, и тут же стало легче дышать. Кристина закашлялась: её буквально выворачивало судорогой. Она поняла, что её больше никто не держит, и обмякла. В этот момент на неё снова навалилось что-то тяжёлое.       Сначала Кристина даже не поняла, что не так. Порто смотрел на неё широко раскрытыми глазами, только один был неестественно красен. Кристина моргнула — и пронзительно завизжала. Она даже не думала, что у неё остались на это силы. Глаза не было, вместо него на лице Порто зияла багровая дыра, в глубине которой виднелись какие-то ошмётки. Хрип повторился. Порто сделал неуверенный шаг назад и опрокинул лампу.       Керосин выплеснулся ему на брюки, и веселые язычки пламени рванули вверх, цепляясь за пропитанную горючим ткань. Порто завизжал ещё пронзительнее, чем Кристина, заметался, пытаясь стряхнуть с себя пламя, и бросился прочь, всё быстрее и быстрее удаляясь от камеры, а огонь забирался всё выше и выше.       У Кристины подогнулись ноги, и она начала оседать, но кто-то подхватил её подмышки, не давая упасть.       — Кристина, Кристина, очнись. Тебе надо уходить. Пожар… газ… — долетали до неё слова, и она вслушивалась в знакомый голос, отчаянно цепляясь за него, как за якорь. Она не должна падать в обморок, не сейчас…       «Пожар… газ…» — её словно толкнуло изнутри. Сознание прояснилось. Опираясь на подставленные руки, Кристина выпрямилась и развернулась.       Сквозь решётку на неё с тревогой и страхом глядел Призрак.       — Беги, — прошептал он, — спасайся.       Кристина, как зачарованная, смотрела на цепь, идущую от его ошейника. Та больше не была прикреплена к стене. А на полу, среди гнилой соломы, валялся длинный крюк. Один его конец был перепачкан чем-то красным. Кристину затрясло. Она подняла взгляд обратно на Призрака. Он ободряюще улыбнулся — улыбнулся, господи боже! — и повторил:       — Беги.       Его руки чуть сжались на её талии и опустились.       Кристина кивнула.       Коридор казался невообразимо длинным. И с каждым шагом она приходила в себя. В голове пронеслось: пожар, Порто, ключ… Ключ! Надо достать ключ. И больше не было сомнений.       Возле прохода висела серая дымка, пахло горелым мясом и деревом. Кристина вошла в погреб и ахнула. Сухой воздух и паутина сделали свое дело: стеллажи были объяты огнем. Она оторвала от подола кусок ткани и прижала к лицу.       Вперёд, вперёд! И вверх.       Порто — или то, что от него осталось, — лежал ничком возле лестницы, у самого порога. Его одежда слабо тлела, и паркет вокруг успел обуглиться. Кристина поморщилась, не решаясь прикоснуться к телу. Сильнее всего её пугала гладкая закопчённая кость, проступившая из-под плоти на его затылке. Ключ, напомнила себе Кристина, сглотнула, плотнее прижала ткань ко рту и носу и осторожно, стараясь не обжечься, перевернула тело. Ключ, вернее, целая связка ключей, обнаружилась почти сразу, на поясе. На всякий случай Кристина обхлопала карманы, но там ничего не было, кроме тлеющего носового платка и треснувшего пенсне. Оторвав от подола ещё кусок, она принялась было расстёгивать пряжку пояса, но тот сам развалился на две половинки — раскалившееся кольцо связки прожгло кожу насквозь. Кристина мысленно поздравила себя и схватила ключи. Металл обжигал даже сквозь ткань, но она уже не обращала внимания на такие пустяки.       Кристина почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову.       Прямо на неё округлившимися от ужаса глазами смотрела молоденькая полная кухарка, которая, очевидно, только что вышла из кухни. Несколько секунд они глядели друг на друга, а потом кухарка набрала воздуха и испустила такой вопль, что в окнах задребезжали стекла, а у Кристины заныли зубы.       — Тише, тише, не ори. Несчастный случай… месье Порто просто немного перебрал, — зашептала Кристина, слабо соображая, что говорит, но кухарка не унималась.       В глубине дома послышались встревоженные крики, с кухни донёсся топот множества ног, и Кристина решила не терять времени понапрасну: она попятилась назад в погреб, не сводя глаз с вопящей кухарки.       Внизу дело было совсем плохо. От дыма почти ничего не было видно; несколько стеллажей обрушилось, перегородив дорогу. Но Кристина не останавливалась. Кажется, сейчас её не смог бы задержать и сам господь бог, ведь у неё в руках были ключи, а там, впереди, ждал её помощи Призрак.       Позади хлопнула дверь — кто-то спустился по лестнице, и почти сразу раздалось: «Пожар! В погребе пожар! Тащите воду, поживее! Да не орите вы так! Кто-нибудь, позовите господина виконта!» Кристина ни на секунду не позволила себе задуматься, как они будут выбираться из дома. Тут бы из погреба для начала выбраться…       Похоже, Призрак её не ждал.       — Ты! Ты вернулась! — выдохнул он, и её поразила звучавшая в его голосе неосознанная радость. — Почему ты вернулась? Я же сказал… сейчас тут полыхнёт, и ты не сможешь уйти, засыплет… сгоришь…       Вместо ответа она протянула руку с замотанными в тряпку ключами. Совсем как тогда — она снова вернулась, чтобы отдать долги. Призрак, как зачарованный, смотрел на успевшую остыть связку, точно не верил глазам. А Кристина смотрела на него.       Оцепенение прошло так же быстро, как и накатило. Кристина принялась лихорадочно подбирать ключи, злилась на себя, уговаривала не торопиться, ведь так она только стопорит дело. Наконец один из ключей до упора вошёл в скважину. Призрак толкнул решётку.       — Кристина… ты…       В дальнем конце коридора что-то громко затрещало, и Призрак будто опомнился:       — Идём! Скорее!       Они бежали, спотыкаясь, сквозь дым и чад. Погреб уже полыхал вовсю. Кристина отшатнулась от пышущего жаром проёма и с отчаянием взглянула на Призрака. Тот колебался недолго: пригнувшись, шагнул в огненный ад; она не успела его остановить. И не успела испугаться, как он вернулся. От одежды валил дым, низ рубашки тлел, но он сжимал в охапке несколько бутылок, которые ещё не лопнули.       — Вот, вылей на себя, — велел Призрак в ответ на её недоумение. — Мокрая одежда хуже горит, а спирта здесь слишком мало, чтобы… а, неважно. Платье покороче оборви.       Пока Кристина возилась с остатками подола, он составил бутылки на начинавший тлеть стол, взял две, шибанул горлышками об косяк, протянул ей, взял следующие и проделал то же самое, но эти он поднял повыше над головой и опрокинул.       Кристина, точно завороженная, следила, как по его волосам, по лицу стекают красные капли, потом, спохватившись, повторила его жест и ощутила, как по затылку, по шее, щекоча, побежали струйки.       — Достаточно, — остановил её Призрак. — Дай мне руку. И держи крепче, не отпускай, слышишь. Вдохни поглубже. Вперёд!       Его уверенность и чёткие приказы рождали в душе Кристины какое-то странное спокойствие и умиротворение. Несмотря на огненную ловушку, на смертельную опасность. Призрак знал, что делать, а значит, можно не бояться.       Они бежали среди пылающих полок и взрывающихся то и дело бутылок, Кристина задыхалась от дыма и почти ничего перед собой не видела. Её единственной реальностью стала твёрдая сильная рука, в которой почти утонула её узкая ладонь. Один раз громыхнуло совсем рядом, и на них начал заваливаться стеллаж. Кристина вскрикнула, но Призрак дернул её в сторону, крутанул в каком-то фантастическом подобии танцевального пируэта и притиснул к стене, закрывая собой.       Позади что-то обрушивалось и шипело, а Кристина стояла, зажмурившись, вцепившись в его рубашку, и слышала только оглушительный стук сердца. И никак не могла понять, это её сердце так колотится, или его едва не выпрыгивает из груди, и кажется, еще чуть-чуть — и придётся подставлять руки, чтобы его поймать.       — Всё, Кристина, не спи, открой глаза, осталось немного.       Они взлетели по лестнице и вывалились в холл. И почти сразу их оглушили крики.       По дому металась многочисленная челядь — накануне приезда брата Рауль приказал устроить грандиозную уборку, так что пришлось нанимать поденщиков. Пожар больше никто не тушил: очевидно, решив, что это бесполезно, люди выкидывали вещи из окон и выбирались сами. На них с Призраком никто не обращал внимания. Кристина решила, что это добрый знак. Они обошли по краю оттащенный в сторону труп Порто и вслед за слугами поторопились к выходу.       — Куда? Стоять! — окликнул их кто-то. Кристина обернулась.       У подножия парадной лестницы стоял, покачиваясь, Рауль.       — Стоять! — повторил он и для убедительности выстрелил поверх голов убегающих. Кто-то испуганно вскрикнул, и толпа отхлынула от дверей, ища более безопасный путь. Призрак задвинул Кристину за спину, но она уверенно вышла из-под его защиты и встала рядом.       — Рауль! Рауль, опомнись! Дом горит, нам надо уходить! — попыталась воззвать она к разуму мужа.       — И куда это ты собралась? С ним, — спросил Рауль и небрежно показал дулом на Призрака. — Ты забыла? Мы с тобой… в горе и радости.       — Рауль, не сходи с ума, — попросила Кристина, высвобождая ладонь из руки Призрака, — сейчас не время…       — А по-моему, самое время, — перебил ее Рауль. — Раз уж ты оказалась настолько великодушна, что выпустила своего монстра, так тому и быть. Пусть идёт, я сегодня добрый. Я даже прощу ему Порто и этот пожар — в конце концов, будет урок Филиппу, чтобы не вмешивался не в свое дело. Но ты, Кристина, ты — моя, не забыла?       — Слушай, ты, господин виконт, — с тихой яростью прошипел Призрак, — засунь свою доброту…       — У-тю-тю, зверушка заговорила, — ехидно рассмеялся Рауль. — Поди-ка ты вон, а мы сами разберёмся. Негоже посторонним вмешиваться в семейные ссоры.       — Рауль, ты пьян, перестань, — взмолилась Кристина, с ужасом замечая, как у Призрака сжались кулаки.       — Это мой дом, ты — моя жена, я не собираюсь переставать! — рявкнул Рауль и шагнул к ним.       Дальнейшее произошло очень быстро. Призрак взмахнул рукой с намотанной на неё цепью, и одновременно раздался выстрел. Кристина испуганно вскрикнула, видя, как на рубашке Призрака, на рукаве, расползается красное пятно, но его это не остановило. Он дёрнул цепь на себя, Рауль выругался, и пистолет отлетел в сторону. Мужчины застыли на мгновение — и кинулись друг на друга, точно бешеные псы. Они сцепились прямо в воздухе, упали, покатились по паркету…       — Прекратите! — завопила Кристина. Страх снова пропал: его место тут же заняла злость. Мелькнула шальная мысль послать обоих к чёрту и спасаться самой. И пусть они тут хоть поубивают друг дружку!       Призрак придавил Рауля, пережал ему горло цепью, Рауль извивался, силясь скинуть противника, и шарил пальцами вокруг себя, пытаясь отыскать пистолет. Кристина опередила его. Нагнувшись, она подобрала оружие. Она никогда прежде не стреляла… но она многое сегодня делала впервые. Задрав дуло к потолку, она нажала на курок.       Отдача больно ударила в руку, но от выстрела оба мужчины замерли. Воспользовавшись передышкой, Кристина повторила:       — Прекратите! Сейчас же! Это просто смешно!       Внизу громыхнуло, и пол заходил волнами.       Кристина не удержала равновесие, поехала по хаотично вздымающимся доскам, с ужасом глядя на провал, образовавшийся прямо перед дверью в погреб. Оттуда вырывались языки пламени.       И там пропали из виду её мужчины.       Её? Мужчины?       Превозмогая страх, Кристина змеёй подползла к краю и свесилась вниз.       — Помоги, — прохрипел Призрак. Каким-то чудом он умудрился зацепиться за торчащую балку, но вылезти не мог. Потому что под ним, на цепи, прямо над разверзшимся под домом пеклом висел Рауль.       — Господи! — Кристина не знала, откуда в ней взялись силы, она просто не раздумывая вцепилась в руку Призрака и потащила на себя. Платье затрещало по швам, но она тащила и тащила, и наконец голова Призрака поднялась над краем провала.       Он подтянулся и выбрался наружу.       — Газ… Я же говорил, — неестественно спокойно заметил он и стиснул цепь.       Кристина вдруг разгадала его замысел, как будто увидела собственными глазами: он хотел стряхнуть Рауля.       — Нет! — вскрикнула она. — Пожалуйста, не надо. — И положила руку прямо на сжатый кулак.       — Как скажешь, — вздохнул Призрак.       Вдвоём они вытянули Рауля, к тому моменту основательно надышавшегося дымом и близкого к обмороку. Призрак хмыкнул и, коротко размахнувшись, двинул ему в челюсть — и удовлетворенно крякнул, когда голова виконта безвольно откинулась назад.       — Зачем? — возмутилась было Кристина, но, поймав взгляд Призрака, осеклась.       — Я спас его, потому что ты попросила. Но не обещал, что буду вежлив, — коротко пояснил Призрак.       Они выбрались на крыльцо. Призрак, не особо церемонясь, скинул бесчувственное тело Рауля на мраморные плиты и повернулся к Кристине.

* * * * *

      Он стоял на крыльце, прохладный ветер ласкал обожжённую кожу, и очень хотелось закрыть глаза и сесть прямо на ступени, возле виконта. Но рядом стояла она — чуть склонив голову и тяжело опираясь на перила. Какое измученное у неё лицо!       — Кристина… — позвал он, и она подняла на него глаза. В них была смертельная усталость и… облегчение. Отчего? Оттого что они спаслись? Оттого что её муж жив? Или оттого что жив… он?       — Вот и всё, — неопределённо сказала Кристина, и он не понял, что она имела в виду.       — Ты… останешься тут? — спросил он, понимая, что спрашивает не о том и не вовремя.       Кристина покачала головой — и его накрыло оглушающей радостью. Стало нечем дышать, грудь распирало, сердце билось так, что было даже больно. Он сглотнул.       — Значит… пойдёшь со мной?       Она снова покачала головой:       — Знаешь, когда уходят, то необязательно к кому-то. Бывает, что и от… кого-то. Я хочу быть свободной, понимаешь? Сегодня я осталась жива, хотя могла сотню раз погибнуть, и поняла очень простую вещь: жизнь у меня одна, и я проживу её для себя. Я всегда жила для кого-то, стремилась угодить, чтобы всем было удобно… Хватит. Отныне я буду делать только то, что сочту нужным. И с этого дня я не считаю для себя нужным быть женой этого, — она кивнула в сторону виконта, — человека. Но и ты… я устала. Понимаешь?       Он снова сглотнул, но теперь комок не исчез: он стоял в горле, и было нечем дышать…       — Понимаю, — хрипло ответил он и закашлялся.       Она встрепенулась:       — Тебе плохо? Боже мой, я забыла, что ты ранен… Надо перевязать!       Он мельком глянул на окровавленный рукав.       — Не стоит, это пустяки.       Но она всё равно оторвала кусок от многострадального платья. Он невольно заметил, какой оно стало длины, и его обдало жаром. Он резко отвернулся.       — А ещё у тебя руки в крови. Дай я ототру, — и она взяла его руку, провела тканью по тыльной стороне ладони… Сколько в ней нежности. Она всё-таки не считает его чудовищем, иначе бы не вела себя так. И не спасла его.       — Кристина… — шепнул он, и она замерла, по-прежнему держа его за руку, — как же трудно тебя отпустить…       — Пусть это будет подарок. Отдай меня — мне. Сможешь? — Она прижала его руку к своей груди.       — Я постараюсь.       На сей раз его шёпот был лишь чуть громче тишины.       А потом была суматоха, потому что по двору сновали люди: кто-то плакал, кто-то собирал вещи с земли. На них пока не обращали внимания, но наверняка скоро вернутся от границ головорезы Филиппа, и они пошли на конюшню, так и оставив виконта на крыльце.       Они въехали в Париж на рассвете — и странное, должно быть, зрелище они представляли: чумазые, в крови и лохмотьях, вдвоём на одном коне с богатой сбруей. А от него, небось, ещё и пахло отвратно, и всю дорогу к наслаждению от того, что Кристина сидит перед ним и можно в любой момент случайно коснуться её, примешивался жгучий стыд. Конечно, она видела его разным, и давно уже нечего стыдиться, особенно после событий сегодняшней ночи, но всё же…       Он довёз её до дома мадам Жири и дождался, пока там не открыли дверь. Кристина помахала ему и вошла внутрь.       Идей, куда податься, не было, но и бродить по улицам в таком виде, в ошейнике, могло оказаться чревато. К тому же, его, несомненно, разыскивают в связи с пожаром в Опере. Так что, отпустив коня, он спустился под мост и, удачно разминувшись с компанией бродяг, проскользнул в тоннель канализации. Где-то здесь у него был тайник, сделанный на чёрный день…       …Когда она ушла, он хотел умереть. Теперь она была не с ним, а он чертовски хотел жить.       Потому что теперь он не проиграл.       И можно ещё побороться.