Кровавое Послание (The Blood Letter)

Очень медленно Гермиона начала просыпаться, ощущая неприятное головокружение. Едва распахнув словно чугунные веки, она зажмурилась из-за слишком яркого света, к которому было нелегко привыкнуть. Ей пришлось дышать ртом, потому что нос из-за заложенности отказывался выполнять свою работу. Как только Гермиона приподнялась, её желудок нервно и угрожающе перевернулся вверх тормашками. Девушка почувствовала, что её вырвет прямо сейчас, и, к счастью, поблизости оказался маленький котелок. Крепко стиснув кулаки, Гермиона только сейчас осознала, что у неё в руке находится кусочек бумаги. Она удивленно уставилась на собственную ладонь, не понимая, как можно было не заметить этот древний пергамент, аккуратно сложенный пополам. Он до жути пах чем-то знакомым. Свежая мята... дорогие сигары... французское вино... и мужской парфюм. Она помнила этот запах, помнила, кому он принадлежит. Она просто не могла не запомнить, потому что он так много раз целовал её. Этот аромат может принадлежать только одному человеку, и его имя Драко Малфой. Гермиона вдруг мучительно скривилась, почувствовав новый приступ тошноты. Она снова склонилась над котелком, сжимая в пальцах кусок пергамента. Лишь пару секунд спустя, которые казались для Гермионы вечностью, её желудок решил проявить милосердие и дать ей передышку. Глубоко вздохнув, девушка села обратно на кровать и осторожно поднесла пергамент к носу, чтобы ещё раз почувствовать его запах. Даже несмотря на насморк она явно ощущала его. Свежая мята... дорогие сигары... французское вино... и мужской парфюм. По пальцам пробежала нервная дрожь, но, хмурясь, она медленно развернула старый пергамент. Её взгляду предстали тёмно-красные буквы, будто бы написанные кровью и складывающиеся в одно имя: Драко. Кровавое послание. Оно выпорхнуло из её рук и зависло в воздухе прямо перед ней, а на пергаменте стали вырисовываться витиеватые золотые буквы. Магией сотворённое невозможно отменить. Это послание подтверждает, что тебе со мною быть. Пророчество. Нет. Нет! Это невозможно! Она отказывалась верить в этот нелепый абсурд, её сердце не принадлежит ему. Оно не может ему принадлежать! Она... Она вдруг вспомнила этот глупый миф, в котором говорится о том, что Кровавое Послание магическим образом может появиться, если маг или колдунья оказались без сознания. И ведь она тоже... Гермиона Грейнджер была без сознания. Он, Драко Малфой, попросту опоил её каким-то зельем, чтобы она пришла в беспамятство. Он отравил её, чтобы она получила послание, чтобы наконец стала принадлежать ему. Он тысячу раз повторял, что она будет принадлежать ему навсегда. Ему! Не Рону, человеку, к которому она питала самые тёплые чувства, которого любила на самом деле! Но нет, ничего подобное невозможно, потому что Малфой убил его и потому что Рон любил другого человека. Лаванду Браун. Её губы задрожали, а по лицу покатились ненавистные слёзы. Она была разбита. Гермиона плакала, вспоминая многие вещи и осознавая, что только она виновата в происходящем безумии. Рон всегда любил её как сестру, полностью игнорируя её настоящие чувства, а теперь его нет в живых. Лаванда всегда относилась к ней, как куску ничтожного дерьма, и всё становилось ещё хуже, стоило Гермионе только оказаться с Роном в одном помещении или дружески его обнять. А Гарри сейчас преследует самый ужасный волшебник во всей истории, и его жизнь каждую секунду висит на волоске, но он никогда не показывал свой страх и не будет. А что Гермиона? Она стёрла память своим родителям, чтобы они могли быть в безопасности, пока идёт магическая война, сражение, или как это ещё называть. Она вернулась в Хогвартс с толикой надежды, что всё закончится хорошо. Это крохотное тёплое чувство упрямо жило в ней до сегодняшнего дня. Но всё стало просто чудовищно: Драко Малфой стал одержим ею, безжалостно убил её лучшего друга, чтобы заполучить её. Отравил её. А теперь она держит в руках пророчество, говорящее, что она принадлежит ему, что бы этот абсурд ни означал. Теперь она живёт в постоянном страхе. Послание начало плавно опускаться, и Гермиона нервным движением схватила кусок пергамента, пока он парил в воздухе. Она снова уставилась на буквы. Драко. Гермиона поднесла послание ещё ближе к глазам – что-то очень странное было в этой бумаге. Затаив дыхание, она перевернула листок и увидела обрывок фразы, которую узнал бы любой магловский ребёнок. Это было окончание её любимой истории про Золушку. И она не увидела этого предложения в последний раз, когда брала почитать эту сказку в библиотеке, прямо после первой встречи с Малфоем. Мерзкий ублюдок! Он вырвал страницу из книги! Ох, теперь его мотивы были вполне очевидны: Малфой не хотел, чтобы она читала эти слова, ведь при упоминании о «жили они долго и счастливо» Гермиона бы представляла себя и Рона на месте героев. Какая глупая детская ревность! Малфой боялся, что она может фантазировать о счастливой жизни не с ним, а с Роном Уизли. Поэтому он убил Рона! Всё было спланировано уже в библиотеке. Ему было плевать, приближается ли она к Рону или нет после тех угроз, потому что он для себя уже всё решил. Рон, видимо, был препятствием, от которого нужно было избавиться в любом случае. Гермиона вздохнула. Эти слова из сказки раз за разом прокручивались в её голове, и ей вдруг пришла другая жуткая мысль: Малфой подставил всё так, чтобы у неё был счастливый конец именно с ним. Какой человек может пойти на такие преступления? Человек, который чувствует себя одиноким и брошеным. Она не знала, стоит ли ей жалеть Малфоя или нет, ведь с моральной точки зрения он этого совсем не заслуживал, но было действительно грустно осознавать, что человек может настолько упасть. Чувствовать себя настолько одиноким. Никто не заслуживает быть совсем одним, потому что как только их покидают, они становятся одержимыми. Эти люди превращаются в психопатов и творят вещи, о которых нормальный человек испугается или устыдится даже подумать. Такие вещи, как убийства. Вещи, которые продолжает делать Малфой. А самое худшее, что психопаты никогда не сожалеют. Они учатся не заботиться о том, что другие могут про них подумать. Им плевать на всё, и эта нехватка осведомленности о чувствах других людей только подливает масла в огонь, позволяя делать ужасные вещи. И как только общество признает в человеке сумасшедшего, он становится тем, кого все боятся. Чего все боятся. И этот страх неконтролируемый, он даже неосязаемый, но люди стараются избегать то, что вызывает у них страх. Фатальная ошибка сталкивает в пропасть, ещё глубже закапывает человека в пустыню своего одиночества и не даёт ни малейшего шанса на исправление. Психопат живёт за счёт страха других людей, и чем больше людей его боятся, тем безумнее он становится. К сожалению, Гермиона Грейнджер принадлежит к благоразумному обществу. Она не может не испытывать животный страх, находясь рядом с Малфоем. Тем самым она позволяет его отчаянию сжирать себя самого. Отказавшись связать с ним свою жизнь, признавать вменяемость ситуации с посланиями и пророчествами и факт того, что её сердце принадлежит ему, Гермиона подпитывает его безумие. Не зная, должна ли она чувствовать отвращение или жалость, Гермиона ещё раз взглянула на строки. ... И жили они долго и счастливо. Конец. К горлу подкатил комок, и она повернулась направо, чтобы разбудить Гарри и сказать ему, что уже поздно. Сказать, что это дикое пророчество, казавшееся лишь плодом чьего-то больного воображения, сбывается, и она принадлежит Малфою, несмотря на то, что не хочет этого больше всего на свете. Вот только... — Гарри? — обеспокоенно позвала Гермиона. Где, чёрт возьми, он был?

***

Подземелья в поместье Малфоев всегда были мрачными, холодными и чёрными. Превосходная атмосфера. Самое правильное место для Гарри Поттера. Недолго думая, Малфой швырнул Поттера на пол и принялся наводить оглушающие чары по комнате, потому что нужно было кое-что учитывать: кучка Пожирателей и сам Волан-де-Морт прямо сейчас находятся где-то на первом этаже, а Драко, скорее всего, собирался избить этого придурка до полусмерти, как только он проснётся. Малфой подумал, что хорошо бы принять меры предосторожности. Да, Силенцио здесь просто необходимо. Он повернулся к Поттеру, опустился на колени и стащил с него мантию-невидимку, которую небрежно сложил и сунул подмышку. Затем он наколдовал несколько верёвок и начал связывать Поттера, чтобы этот ублюдок не смог сбежать. Используя другое заклинание, Малфой оставил Поттера лежать на влажном каменном полу в одних трусах. Нужно было убедиться, что холод будет причинять ему не меньшие страдания, чем пытки, и тогда мальчик-который-выжил будет умолять о смерти. Всё, что теперь оставалось Драко, только ждать, пока Поттер очнётся. — Подождём.

***

С тех пор, как Драко Малфой похитил Гарри Поттера, прошло шесть часов. И наконец-то, о, да, наконец Поттер стал подавать признаки скорого пробуждения. Видя, как Поттер зашевелился, Малфой направил на него палочку, из которой хлынул поток ледяной воды. От неожиданности Гарри начал кашлять в перемешку с матерными словами. И в точности, как Гермиону, его стошнило из-за яда, который он выпил за завтраком. — Как блять отвратительно, Поттер! — Малфой скривился, а затем издевательски рассмеялся, — Здесь больше, чем твой завтрак. Гарри оглянулся по сторонам, а потом посмотрел на слизеринца. — Малфой! Что это за хуйня! Где мы? И какого блять хера я голый и привязан к долбаной стене? — Следи за выражениями, Поттер. — Заткнись и отвечай на мои вопросы! — Тебе не понравятся ответы. — Мне похуй, Малфой! — Гарри метнул на него разъяренный взгляд, но Драко лишь, улыбаясь, цокнул языком. — Поттер, Поттер, Поттер... — он притворно вздохнул и покачал головой, вертя в тонких бледных пальцах волшебную палочку. — Тебе и вправду стоит следить за выражениями и научиться немного манерам. Хм, а может, ты такой угрюмый, потому что до сих пор сонный? Тогда мне следует помочь тебе проснуться до конца. Круцио! — Аааа! Боль, эхом отражающаяся от холодных стен, заставила Малфоя улыбнуться. Сегодня Поттер заплатит за все те годы, когда он превратил Драко в свою тень. Сегодня Поттер почувствует, как чувствовал себя Драко каждый раз, когда все вокруг восторгались великим Мальчиком-который-выжил и полностью игнорировали его. И это только начало. Драко ослабил действие заклинания, опускаясь на колени перед Поттером и наблюдая, как ублюдок задыхается. Бесценное зрелище. — Ну, что, Поттер? Будешь следить за языком или вынудишь меня снова применить Круциатус? Поттер сглотнул, с каждой секундой продолжая дышать тяжелее и тяжелее, так и не отвечая на вопрос Драко. Малфою не совсем понравилась подобная реакция, поэтому он со всей силы влепил Поттеру затрещину. — Отвечай, когда к тебе обращаются. Ты. Будешь. Следить. За. Своим. Чертовым. Языком? Или нет? — на каждое слово приходился новый удар. Гарри наконец-то кивнул. Он выглядел разъяренным, но его дыхание стало постепенно приходить в нормальное состояние. — Хорошо, — произнёс Драко и отступил назад. — Ты спрашивал, где мы. Что ж, давай я тебя просвещу. Ты в моём родовом поместье, в одном из подземелий, если быть точнее. Я решил тебя похитить и поделиться одной историей, которую никто больше не знает, ну а ты тоже не сможешь её никому рассказать. — Ты Пожиратель Смерти, ты убил Рона. Давай, расскажи мне что-то, о чем я ещё не знаю. — О, до тебя дошло всё-таки? — Я всегда знал, что это был ты. Драко довольно усмехнулся. — Правда? Да не гони. Ты так удивился в тот раз, когда не увидел у меня метку. А сейчас, — Драко высоко закатал рукав, — сейчас ты видишь. Поздравляю, Поттер. Да, я Пожиратель. И да, я тот, кто убил твоего рыжего дружка. Как жаль, что Дамблдор не поверил такому блестящему расследованию и великолепной аргументации, льющимся из твоих уст. — Одкуда ты... — Твоя драгоценная Гермиона рассказала, что ты был в кабинете старика и пытался запихнуть меня в Азкабан. — Она бы не стала... — Но она рассказала! Не такая уж и преданная, как ты мог думать, да? — Заткнись! — закричал Гарри. — Она сказала мне, что ты её хочешь! Что за херня с этим «моё сердце принадлежит тебе», а, Малфой? Она сказала, что ты не остановишься, пока не заполучишь её! А потом бац... И появляется пергамент с её именем... Кровавое послание... Знаешь, я теперь понял, что это всё твоих рук дело! Малфой, не спеша, три раза хлопнул в ладоши. Гулкий звук эхом разлетелся по подземелью. — Отлично, Поттер, ты подловил меня. Но есть крошечная и совсем незначительная деталь, которую ты не так понял. — Ну и что же это? — раздраженно выплюнул Гарри. Драко сверкнул глазами и пронзительно уставился на Поттера, вызывая у Гарри чувство неловкости. — Грейнджер уже моя. Её сердце правда принадлежит мне, Поттер. Но это не означает, что я остановился. Тебя бы здесь точно не было в противном случае. Я собираюсь сделать ещё кое-что: сначала убью тебя, потом Волан-де-Морта, а потом этот грёбаный мир будет моим, — зловеще произнёс Малфой. — Я буду тебя так блять пытать, что ты будешь умолять убить тебя нахуй. — И ты хочешь, чтобы я следил за выражениями... — усмехнувшись, пробормотал Гарри. — Ты что-то сказал? — Ничего. Малфой начал вдруг смеяться. — Посмотри на себя. Тебя только что пытали Круциатусом, а у тебя блять смелости хватает, чтобы шутки шутить.