Неосознанное

Габриэль откашливается в кулак, глубоко втягивая носом запах медикаментов. Он чуть медлит, прежде чем включить диктофон, откинуться на спинку стула и внимательно посмотреть на своего пациента, который вот уже ровно шесть с половиной минут не отводит от него пристального взгляда. Если честно, Гейбу от этого даже немного не по себе. Но, что поделать, состояние «не по себе» — неотъемлемая часть его работы. Габриэль — психиатр. — Итак, — в очередной раз начинает шатен, сейчас все же заканчивая предложение, — что тебя беспокоит? Уставший измученный парень, что сидит перед ним, трет виски и горько усмехается. — Ты смеешься, потому что не знаешь, что сказать? — Я смеюсь, потому что не знаю, с чего начать, — парень пожимает плечами, продолжая вымученно улыбаться. Он настолько бледный и истощенный, что кажется, будто он ничего не ел, по крайней мере, пару недель. Каштановые волосы сильно взъерошены, под глазами залегли глубокие тени, сухие губы искусаны — дурацкая привычка, от которой так трудно избавиться… Сэм Винчестер не выглядит психически нездоровым. Он выглядит уставшим и запутавшимся. Он выглядит, как человек, которому нужна помощь. — Начни с простого, — негромко советует Габриэль.- Расскажи обо всем, что кажется тебе ненормальным. Сэм совсем невесело смеется в ответ. — Я в психиатрической клинике, доктор Новак. Здесь ВСЕ ненормально. Габриэль кивает головой и отводит задумчивый взгляд в сторону. Наверное, первый раз за всю свою практику он просто не знает, что спрашивать. Но спрашивать что-то нужно, потому что другого шанса поговорить может и не представиться. Сэм Винчестер — самый необычный пациент в этой клинике, если подобное словосочетание вообще применимо к пациентам психушки. Габриэля назначили его лечащим врачом приблизительно месяц назад. На тот момент Сэм лежал здесь уже три месяца. И, что удивительно, с тех пор, как он переступил порог психиатрической клиники, он ни с кем не разговаривал. Ни с кем. Вообще. Никаких физиологических отклонений найдено не было. Все врачи в один голос говорили, что он может говорить, но Сэм упорно молчал, затравленно глядя на людей в белых халатах. Каждый день к нему приходили с различными психологическими тренингами, показывали картинки, весело улыбались и говорили что-то о скором выздоровлении. Но Сэм молчал. Только подолгу смотрел. И смотрел, и смотрел, не отрываясь. Врачи сменялись один за другим; каждый разводил руками и говорил, что проблема в самом Винчестере, а не в состоянии шока. Никто не задерживался у него больше двух недель. Новый врач, новая методика лечения, новое разочарование… И так раз за разом, по кругу. До тех пор, пока не появился Габриэль. — Сколько ты спишь? — откашлявшись, спрашивает Габриэль. Сэм опускает взгляд в пол, размышляя над ответом, медленно проводит им вдоль стены, шкафов с книгами, останавливая на письменном столе из темного дуба. А затем он слегка мотает головой. Гейб хмурится, стараясь понять, что значит этот жест, но Винчестер, помедлив, негромко поясняет: — Я не сплю. Его голос дрожит. Дрожат и его тонкие почти белые пальцы. Габриэль опять кивает в ответ. Не спит. Не спит, потому что боится уснуть или потому что не может? — Как давно? — пытливо глядя на своего пациента, спрашивает шатен. Сэм поднимает на него потерянный взгляд и слегка хмурится. Ему нелегко вспомнить, когда все это началось. Но, кажется, это продолжается целую вечность. Долгую, долгую вечность. Он опускает глаза на свои дрожащие руки, покрытые едва заметными белыми шрамами, смотрит на них, смотрит… А затем выставляет четыре пальца и показывает их Габриэлю. Четыре. Сэм не спит уже четыре дня. И Он этому явно очень рад. Доктор внимательно смотрит на его руки, затем берет ручку и начинает что-то быстро записывать в свой блокнот. Все доктора так делают, Сэм уже это понял. Им непременно нужно что-то писать. Словно от этого хоть что-то изменится. Словно их неразборчивые закорючки смогут вытащить его из этого дерьма… Но Габриэль не такой. Сэм не сомневался ни на секунду, что он совсем не такой, как другие доктора. Потому что, когда он вошел в его палату, то он не стал заверять, что все будет хорошо, но только если он будет послушно себя вести и проходить все психологические тесты. Он сказал: «Привет, парень, я твой новый лечащий врач. Можешь не отвечать, я знаю, что ты не разговариваешь. Меня же нарочно к тебе сослали, потому что ты безнадежный случай. Что, удивлен? Да, друг, твои тараканы не лечатся». Так он сказал. «Также, как и мои», — добавил он секундой позже, — «Добро пожаловать в клуб неудачников». И именно в тот момент Сэм почувствовал едва уловимый лучик надежды. Габриэль отбрасывает ручку в сторону и обхватывает двумя пальцами переносицу, шумно вздыхая. Сэм выжидающе смотрит на него. Этот доктор не похож на остальных. Он невысокого роста, у него теплые медовые глаза, в которых часто искрятся веселые смешинки, его карманы всегда битком набиты конфетами. Но сейчас он так серьезен и растерян одновременно, что Сэм даже не узнает его. Это точно его доктор? Это вообще реальность? — Вы хотите что-то спросить, не так ли? — спустя долгую напряженную паузу произносит Винчестер, заставляя Габриэля поднять на себя тяжелый взгляд. Да, он хотел. Хотел спросить еще когда узнал, что его пациент согласен провести с ним несколько сеансов. Хотел, но не решался. — Верно. Я хочу узнать у тебя, Сэм, — шатен бросает беглый взгляд на диктофон, недовольно поджимает губы, а после тянется к нему, чтобы нажать на большую красную кнопку.- Я хочу узнать, почему ты согласился провести эти сеансы. Ты молчишь уже четыре месяца с тех пор, как попал сюда. Все твои бывшие врачи в один голос говорят, что ты просто не шел на контакт. Так, почему? Винчестер едва заметно улыбается. Он ожидал этого вопроса. Он знал, что Габриэль непременно задаст его. — Я решил, что вы можете помочь мне, — тихо отвечает Сэм. — Я? Но… Но почему я? — изумленно восклицает Габриэль. Почему среди всех этих врачей, среди всех первоклассных специалистов Сэм выбрал его — доктора-неудачника, чтобы открыться ему? Габриэль даже не делал ничего особенного. С самого начала зная о безнадежности своего пациента, он, признаться, даже не думал лечить больного. Он не искал новые методики, не вертел у него перед носом черно-белыми пятнами, пытаясь допытаться, что он видит, нет. Гейб предпочитал просто в наглую филонить. Он мог целый час сидеть у Сэма, когда по расписанию у них была терапия, и просто трепаться ни о чем. Винчестер всегда внимательно его слушал. Или Габриэлю просто хотелось верить, что он слушает. По крайней мере, он всегда смотрел на него с большим любопытством, практически не моргая, а после едва заметно улыбался, словно благодаря за разговор. Со временем Гейб стал привыкать к этому молчаливому парню и его внимательным зеленым глазам все больше и больше. А потому стал рассказывать о себе, о своей жизни, о своих пациентах. Сэм ведь все равно никому бы ничего не сказал, он вообще ни с кем не говорил. Габриэль рассказал ему многое, почти все. Вплоть до «того случая»… — Вы — мой лечащий врач, — с невозмутимой улыбкой отвечает Винчестер. «А ты — мой безнадежный пациент», — говорит Гейб про себя, но в реальности лишь молча кивает и тянется к диктофону, чтобы снова включить его. — Расскажи мне о своей бессоннице. У тебя были кошмары до нее? Ты не спишь, потому что не хочешь спать или потому что тебе что-то мешает уснуть? Сэм тяжело вздыхает, прячет лицо в ладони и устало трет глаза. Если он сейчас скажет это, то Гейб наверняка решит, что он конченный псих. И, может, будет относиться к нему, как и другие психиатры. Зря, наверное, он начал говорить. Все было так славно, когда Габриэль просто долго сидел в его палате и болтал обо всем подряд. Сейчас все наверняка изменится. Но Сэму так плохо, что хуже уже не будет. — Я хочу спать, доктор, — сдавленно отвечает Винчестер.- По правде говоря, я бы отдал все на свете, чтобы поспать хотя бы пять минут. Но у меня не получается. Каждый раз, когда я закрываю глаза и погружаюсь в темноту, приходит Он и будит меня. Каждый раз. День за днем. Это Он не дает мне спать… Сэм запинается и замолкает, зарываясь носом в свои ладони так, словно он хотел надежно спрятаться в них от этого заинтересованного взгляда врача. — Он? — задумчиво переспрашивает Габриэль, — Это голос или человек? — Это человек, которого я не вижу, но слышу. Его нельзя назвать просто голосом. Он дышит, ходит, садится на мою кровать, разговаривает со мной… — И что он говорит тебе? — Что я выпустил его из какой-то клетки. Думаете, это метафора? Не знаю… Еще он просит пустить его внутрь. Внутрь меня. Он говорит, что я — его сосуд… Что мы созданы друг для друга, — с запинками отвечает парень и отнимает руки от лица, глядя прямо в глаза Габриэля. Золотистые, успокаивающие… «Именно, мальчик мой, мы просто идеально подходим друг другу», — раздается горячий шепот над ухом Сэма. Он чуть вздрагивает и морщится, невольно ежась. Все в порядке. Он уже почти привык. — Ты не знаешь, кому принадлежит этот голос? Ты не встречал этого человека раньше? — спрашивает Гейб, вновь принимаясь что-то строчить в своем блокноте. Если бы он только знал, насколько Винчестера раздражает эта дурацкая привычка всех врачей. Сэм задумчиво хмурится, долго глядя куда-то в сторону, а после с уверенностью мотает головой. «Ты так уверен, солнышко? А мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь», — мурлычет голос. Но это неправда. Винчестер не помнит в своей жизни никого с таким голосом. Низким, бархатным, глубоким, с нотками хрипотцы… — Что еще тебя беспокоит помимо отсутствия сна? — Вы о физиологических отклонениях? — О чем угодно, — доверительным тоном сообщает ему Габриэль.- Ты можешь сказать мне абсолютно все. — Ну… В моей палате очень яркие стены, — Винчестер возводит глаза в потолок, прикидывая, что еще беспокоило его в последнее время.- Иногда это мешает мне сосредоточиться. А еще… Еще у меня совсем нет книг. Я очень любил читать раньше. Гейб почему-то тепло улыбается в ответ, чиркает что-то в своем блокноте и закрывает его. Значит, Сэм любит читать. А он ведь с самого начала подумал, что этот парень обычный зубрила. И как только его угораздило вляпаться в нечто подобное? Нужно будет постепенно выспросить все о его жизни, во всем разобраться. Но только постепенно. — Я постараюсь что-нибудь придумать, Сэм. Думаю, на сегодня наш первый сеанс можно закончить. Я составлю для тебя курс лечения, выпишу тебе снотворное и еще пару таблеток. Будешь принимать их? — шатен вопросительно вскидывает брови, внимательно глядя на своего пациента. Сэм утвердительно кивает в ответ. — В таком случае, увидимся завтра. Габриэль поднимается со своего кресла, стаскивает ненавистный врачебный халат и небрежно вешает его на спинку. Когда он поворачивается к Винчестеру, то обнаруживает, что тот по-прежнему сидит на месте, сверля психиатра внимательным взглядом. — Хочешь еще что-нибудь сказать? — Да, хочу… — твердо говорит Сэм, а после прибавляет с легкой улыбкой, — Не будьте таким серьезным, доктор. Вам это совсем не идет. Он тут же поднимается на ноги и направляется к выходу из кабинета, где его уже наверняка ждет парочка санитаров. Опять в палату, опять смотреть на эти стены тошнотворно-зеленого цвета, опять думать в абсолютном одиночестве. «Не переживай, я всегда буду с тобой». — Эй, Сэмми, — другой голос, не тот с хрипотцой, а звонкий голос Габриэля заставляет его развернуться у самой двери. -Я тебя обязательно вылечу, — широко улыбаясь, произносит Новак, — Обещаю. Уголок бледных губ едва заметно дергается, и Сэм спешит закрыть за собой дверь, чтобы оказаться в холодном и темном коридоре. В его груди опять затеплился тот самый лучик надежды, который появился в нем, как только Гейб вошел в его палату. «Сэмми». От того, как он произносил его имя, веяло теплом, уютом и заботой. Словно на секунду Сэм снова очутился у себя дома. *** Габриэль, зевая, идет по больничному коридору, сонно трет глаза и пытается на ходу напялить врачебный халат. Нет, он определенно ненавидел утро. И какой черт его вообще дернул сегодня припереться на работу к началу рабочего дня? Ах, да. Сэм. Теперь-то ему опять придется работать, ставить диагнозы, проводить исследования. Нет, это все, конечно, дико интересно, но не настолько, чтобы каждый день вставать в шесть утра. Шатен чешет затылок, еще больше взъерошивая растрепанные каштановые волосы, и резко останавливается у давно знакомой двери. 13 кабинет. Его обладателю чертовски подходит эта цифра. Люцифер, как обычно, пришел на работу заранее. Он уже успел переодеться, выпить кофе, взять медицинские карты своих пациентов и даже не забыл очаровательно улыбнуться старшей медсестре. В общем, утро было совершенно обыденным. За одним маленьким исключением: дверь его кабинета почему-то была слегка приоткрыта. Странно. Вероятно, к нему пришли незваные гости. — Интересно, — тихо хмыкает психиатр, толкая дверь плечом и уверенной походкой проходя внутрь. Да, насчет гостей он не ошибся. Это был не только незваный, но еще и совершенно несерьезный, нерациональный и абсолютно нетактичный гость. — Габриэль, ты мог бы просто позвонить мне. Совершенно не обязательно каждый раз взламывать мой кабинет, — произносит Люцифер, тепло глядя на сидящего в его кресле Новака. Шатен явно не выспался сегодня. Об этом говорит его помятый вид, взъерошенные волосы и синяки под глазами. Но, тем не менее, Гейб, как всегда, бодро улыбается и хитро поблескивает глазами, словно уже придумал какой-то коварный план. — Да брось, Люси, зачем нарушать такую чудесную традицию? Тем более я так соскучился по тебе, что уже не мог больше терпеть, — весело восклицает Новак и улыбается еще шире. Люцифер решает ничего на это не отвечать. Он кладет карты пациентов на свой стол, аккуратно выравнивает их по краю, а после направляется к книжной полке, чтобы взять медицинский справочник. Габриэль наблюдает за этим с завидным вниманием. — Люси, ты обиделся на меня из-за того, что я долго не заходил? — спрашивает Новак, продолжая наблюдать за тем, как Люцифер копается в книгах. — Нет. — Да брось, ты же знаешь, что у меня были дела. Ну, не дуйся на меня. — Я не дуюсь, Габриэль, — равнодушно отзывается блондин. Он берет с полки огромный справочник и с грохотом бросает его на стол, а после опускается на стул для пациентов и открывает книгу. — Ты очень рано сегодня. Что-то произошло? — спрашивает Люцифер все тем же безучастным тоном. Глаза его бегают по ровным строчкам. Туда-сюда, туда-сюда… — Да так, мелочи, — отмахивается Габриэль, хотя на лице его тут же расцветает самодовольная усмешка.- Всего-то пациент заговорил. После четырех месяцев полного молчания. Люцифер останавливается. Секунду он еще бесцельно смотрит в книгу, а затем медленно поднимает на Новака крайне сосредоточенный взгляд. — Пациент? Это который? — Брось, Люси, у меня только один пациент, — закатывает глаза Новак, — и ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. — Сэм Винчестер? — Именно. — Заговорил после четырех месяцев? — Я так и сказал. Люцифер хмурится, задумчиво трет подбородок, неопределенно хмыкает. Но в итоге уголки его губ чуть поднимаются, растягиваясь в одобрительную улыбку. Люцифер улыбается. Не скалится, не ухмыляется, а именно улыбается. Нужно отметить этот день красным в календаре и праздновать каждый год всем миром. — Что ж, поздравляю, коллега. Рано или поздно это должно было случиться, — блондин подмигивает Габриэлю и протягивает ему руку для рукопожатия, которую Гейб тут же с силой сжимает. — Я же говорил тебе, что я — врач от Бога, — не без гордости тянет Новак. -Ни секунды в этом не сомневался. Люцифер закрывает книгу и отодвигает ее на край стола. Взгляд его теперь прикован к Габриэлю. Изучает его, пытается пробраться внутрь, словно Гейб не его друг, а всего лишь очередной пациент. Новака всегда раздражала эта манера, но почему-то он ни разу этого не озвучил. — И что же сказал тебе наш молчун? — сцепив руки в замок, Люцифер вопросительно опускает голову набок. — Вообще-то это врачебная тайна, так что я не могу об этом говорить, — прищурившись, с важностью произносит Габриэль. — Ах, ну да. Ты же у нас теперь законопослушный гражданин, — наигранно понимающе кивает коллега.- А ко мне ты чего пришел, хранитель врачебных тайн? По делу или просто радостью поделиться? — Вообще-то по делу. Ты не посоветуешь мне какое-нибудь снотворное, да помощнее? Голос Гейба в миг становится серьезным, даже деловым, а взгляд выжидающим. Это не может ускользнуть от проницательных голубых глаз Люцифера. Он не видел Габриэля таким уже долгие-долгие месяцы. После «того случая», который они обещались впредь никогда не упоминать вслух. Люцифер уж было думал, что-то происшествие сломило его друга, окончательно выбило из колеи врача, но, оказалось, Гейб не так прост, каким может показаться. А, впрочем, дело не только в силе его воли. Сэм Винчестер… Позже Люцифер обязательно задастся вопросом, кто из них кого лечит: Габриэль Сэма или наоборот. Но сейчас еще слишком рано делать выводы, хотя прогресс чертовски очевиден. — Что, проблемы со сном? — изгибает брови блондин. — Нет, хочу усыпить тебя и забрать все твои драгоценные справочники, — смеется Новак в ответ, вновь возвращаясь к своему привычному состоянию легкомысленной беззаботности.- Ну, что? Выпишешь рецептик? — Да, есть тут одно средство… Психиатр открывает стеклянный шкафчик и достает оттуда небольшой стеклянный пузырек с таблетками. С тихим стуком пузырек оказывается перед носом Новака и он подмечает на нем интересную записку, выведенную изящным уверенным почерком Люцифера. «Для особых случаев». Да, Люци прав. Это действительно особый случай.