Об какую балалайку приложился головой?..

Казалось, что раскаленная до невозможности земля буквально плавится от садистски настроенного небесного светила. Как назло, тучи сгущаться тоже не собирались, будто какой-то злюка-шаман взял и стер с небосвода весь испарившийся за последние полгода пар, конденсирующийся в, соответственно, облака. Ванюша грустно выдохнул, незаметно для самого себя вновь повернувшись к хрустальному, сверкавшему на солнце и отбрасывавшему в стороны многочисленные блики графину. И ведь неспроста его печаль одолела, Брагинского-то. Любви ему хотелось, любви! И вовсе не такой, какая обычно описывается в книгах: «Она увидела его, и в груди её что-то болезненно сжалось. Неужели этот человек никогда не подарит ей свой поцелуй..?» Нет! Все это было давно заезжено и неинтересно, правда, когда Ваня высказал эту же самую фразу своей любимой сестрёнке, как раз таки подсунувшей ему под нос очередной такой романчик, та лишь вздернула бровь и ушла с веранды в дом, эффектно взмахнув голубым подолом платья. Ванечка долго всматривался ей в след, будто прокручивая у себя в светлой головушке момент сестринского ухода. Счастливый же человек ты, Наташка! Давно прочесала взглядом все, что можно и нельзя, и избранника себе, поди, отыскала, да и вообще ты интриганка еще та.. Так ведь не скажешь же ей в лицо подобное. Или засмеёт, или удивится, а лишний раз сестру расстраивать Иван не хотел. Наверное, чисто из соображений безопасности. Прозрачная жидкость, так же ярко сверкнув в солнечных лучах, отчего по лицу мужчины на мгновение затанцевали солнечные зайчики, заполнила рюмку практически до краев. Все-таки, ценил, ценил Ванюша красивые вещи! Один фарфор чего стоит. А хрусталь-то.. одно загляденье. Так и пялился на посуду Брагинский, сидя в прохладной тени на веранде, обдуваемый теплым ветерком и погружаемый в типично летние звуки и запахи. Где-то застучал беспокойный или попросту голодный дятел. Зашумела берёзка. Недалеко зазвенел ручеёк.. Все это неправда, конечно. Не было ни ручейка, ни дятла, ни берёзы, наверное, за несколько километров не сыщешь – хоть и не трогают это место лесорубы. Все поля да кустарники, ну и тополя, конечно. Вы скажите, какой садист и подлец, на гуслях игрец, столько тополей по стране рассадил? Люди же прочихаться не могут, ни спать, ни есть, ни пить практически неспособны. Это все равно что в доме аллергика завести котят, штук пять или шесть, регулярно вычесывать и наглухо держать окна и двери закрытыми. Помереть можно! Однако все это были пустые обвинения, а проблема по-прежнему заключалась в одном: Ванька был готов обвинить все и вся из-за банального отсутствия внимания к собственной персоне. Он же тоже человек, ей богу, ну обратите на благородного и статного мужчину свое внимание! А однотипные вопросы сестрички в количестве, превышающем за тысячу-другую в день, быстро надоедают уже за первые полчаса общения. Он уже, наверное, все переделал. Разве что так и не растерялся, оказавшись в ситуации, которая была именно сейчас, и даже собственные ходы наметил. Конечно, все это навряд ли оценили те, кому на Россию было совершенно до лампочки, но не смогли не оценить те, кому приходилось с нею считаться. А началось все с поганца-Америки, сунувшего нос куда не следует. Ну повздорили брат с сестрой, ну ушла противная из дома. Побесится-побесится и домой вернется. Нет, надоумили её друзья в какое-то там сообщество вступать, вот та и дёрнулась в акулью пасть на собственную голову.. А теперь даже брата слушать не хочет. Перед глазами Вани пронеслись все те дни, когда опечаленный, но воинственно настроенный брат попытался подступиться к сестре, с молчаливой поддержки младшей, и получил сокрушительный отказ налаживать какие-либо контакты снова. Бывают же глупые люди на свете. Вот и эту горделивую не миновала участь сия.. Брагинский поднес хрустальную рюмку к губам, морально приготовившись, и опрокинул её в себя, поморщившись и зажмурившись. Прижал руку к устам, а затем выдохнул, вновь приняв грустное и совершенно индифферентное выражение лица, будто маску опять нацепил. А ведь боль от потери так просто не заглушишь, как бы ни хотелось сделать это побыстрее. Что ни говори, а без Украины было тошно, хоть потерю её пережить было вполне возможно. Более того, жизнь оказалась такой же обыденной, как была до этого. Иван повертел в пальцах пустую рюмку, на дне которой еще посверкивали мелкие капельки той самой жидкости, которую он только что выпил. Рядом, на тарелке с приятного синего цвета каемкой в ряд лежала дюжина огурцов, все – примерно одного размера, с мизинец. На закусь ведь. Ваня улыбнулся: Беларусь всегда следит за тем, как брат проводит свое свободное время. Только сейчас ему не хотелось ничего, даже звонить своим немногочисленным друзьям, ведь какой с этого прок? Все ведь заняты, поголовно. И не сказать, что сильно сопротивляются вниманию со стороны, но уж слишком вежливым был Иван Брагинский, чтобы собственных друзей от нетерпящих отлагательств дел отрывать. Иначе какой же из него друг? В свою очередь стал он ультиматумы своим давним неприятелям выдвигать. Ну как неприятелям – есть ведь существа, которые боятся Россию, но даже на костре Инквизиции ни за что в этом не признаются. Хотя.. разве что на костре Инквизиции. Однако те славные времена давно прошли, и возвращаться к чему-то подобному было бы совсем неправильным решением. Поэтому Ванюша стал отвечать на выпады со стороны негодной Европы её же действиями. Сначала отказался от привозных фруктов и овощей. Право слово, у нас что, своего добра мало? Спокойно бы прожили без ананасов да бананов заморских, поди, не обезьяны же. Мяса – тоже хватает, а наслушавшись истерических воплей со стороны Прибалтики и Польши, Брагинский и это от себя поскорее отстранил, чем, разумеется, подпортил карты много кому, и видит Всевышний, наиграется он на чужих нервах, как на гуслях, в достатке. И ведь справедливо же получается! Никто и не спорит. Вернее, спорят все, а разумных доводов мало кто произнес. Если они вообще прозвучали. Ванька протяжно вздохнул, поднимая руки и закидывая их за голову. Взгляд его уперся в деревянный потолок веранды, составленный из плотных досок, прокрашенных темной краской. Из одного угла в другой протянулась тонкая светлая ниточка – паучок плетет по ночам свои сети. А негодник-ветер опять сдул это его творение, а потому придётся паукообразному начинать все заново. Вдруг, как в известной сказке одного известного писателя, «откуда не возьмись» стало неожиданно темно, причем об этом изменении Ивана явно не предупреждали заранее. Иначе он наверняка бы подготовился. Или погодите-ка.. Это что, льняной мешок? Похищение?! И, разумеется, любой бы на месте Ванютки заверещал не своим голосом, завопил бы благим матом на всех и вся, задергался бы и заерзал на своем стуле, пытаясь понять, что происходит и что все это значит, но только не сам Ванютка. Неожиданно для напавшего на него со спины (и сейчас бесцеремонно заведшего и завязавшего ему руки за спинкой стула) мужчина замер и широко улыбнулся (чего, разумеется, агрессор увидеть никак не мог – мешок же даже солнечных лучей не пропускал). – Пошли, – прошипел ему на ухо голос, с такими интригующими нотками, что Ванечка аж вздрогнул, почувствовав, как по коже у него бегут в буквальном смысле табуны мурашек. И интонация.. довольно знакомая. Ухватив мужчину за шкирку (при его-то росте), незнакомец буквально вытащил свою жертву из-за стола и потянул его куда-то в сторону. Ваня подчинился, на его собственное удивление, и чуть было не грохнулся с края веранды (ничего ж не видно!), но был вовремя подхвачен сильными руками. Да тут еще и парфюмом каким-то пахнуло, что аж в ноздрях защекотало. Определенно, то была вовсе не девушка (грешным делом было подумал на собственную сеструху), а вполне себе парень, довольно сильный и развитый, с отличным вкусом на парфюмы. Идя по собственной тропинке (уж сколько раз ошивался по этому леску), Брагинский наскоро придумывал план собственных действий. Определенно, его заинтриговало это неожиданное происшествие, и ему хотелось бы разобраться во всем этом подробнее. Да что там – едва на горизонте наметилась какая-то интрига, Иван тут же бросился во все тяжкие, да еще и увести себя дал, не скрутив явного оппонента тут же, на месте. И Беларусь не позвал. Она-то что может? Разве что вновь посмеяться над мягкотелым братцем.. В воздухе явно пахнуло бензином. Автомобиль? Судя по неожиданному удару коленями о край кузова – пикап, и довольно вместительный. Впрочем, похититель явно не заботился о том, что Россию кто-нибудь увидит, а значит, место его прибытия будет таким же тихим и безлюдным. Ваня почувствовал, как в душе кольнула едва ощутимая обида – как же так? Внимания жаждал, а получилось.. Впрочем, рано пока на судьбу бочки катить. Как-нибудь выкрутятся, особенно, когда незнакомец раскроет тайну собственного имени.. Ехать пришлось действительно недолго, только вот Ванюша действительно успел сильно заскучать. В лицо бил ветер, но не сильно, а лишь трепал льняную ткань на собственной голове да все больше разгонял кровь в венах. Благо, что кислорода хватало для дыхания, иначе прийти в себя довольно скоро Брагинский не мог обещать даже себе. Да и кто даст подобную гарантию, будучи похищенным? Мало ли что случиться может. Так же бесцеремонно, как и прежде, мужчину выволокли и потащили куда-то, видимо, пытаясь скрыть от возможных свидетелей окончательно. И опять почувствовался тот же самый парфюм, не дающий покоя разошедшемуся на догадки и домыслы Ивану, так что тот чуть не сдал себя с потрохами, по-прежнему сохраняя полную бездейственность. И ведь как его облапошили, а! Наверное, слишком сильно расслабился, подумав, что теперь уж до него никому точно дела нет. Вот ведь, нашлись же покушающиеся. Однако, как бы там ни было, теперь Брагинский явно решил вывести незнакомца на чистую воду, да еще и перевести ситуацию в собственную пользу. Пока тряслись на ухабах да скакали на кочках, чуть ли не каждый второй раз грозя вылететь в кювет, он решил вести себя как ни в чем ни бывало, да еще и попробовать вызнать все, что он только сможет. И ведь не унять же ему радостно забившееся сердце! Мол, вот и должное внимание! Ох, лишь бы среди похитителей не было врача, а то пульс уже зашкаливает.. От радости, разумеется. Приземление его оказалось не столь мягким, как планировалось, но Ванька решил, что переживет и эту неприятность. Стул оказался жестким и громко скрипнул, царапая пол, отчего улыбка мгновенно исчезла с лица Ванюши, сменившись недовольным прищуром, и в тот же момент с него сорвали уже приевшийся мешок. Еще бы полиэтилен на него намотали!.. Поморгав и подавив желание протереть глаза (руки-то связаны), он подождал, пока глаза привыкнут к свету, и поднял взгляд наверх, внутренне предвкушая, что разгадка тайны сейчас настигнет его. И тут же с изумлением округлил глаза. Но театр не ценит плохих актеров, поэтому если внутри у него и упал из пищевода в желудок целый кирпич (от неожиданности же), то на лице его отразилось лишь легкое удивление. С губ сорвалось низкое, но такое искреннее: – Ты?..