Тепло
3 октября 2014 г., 20:07
Алла открыла глаза и собирала воспоминания прошлого вечера по крупицам. «Всего две стопки, а такие проблемы», - раздосадованно вздохнула девушка.
Отрывая раскалывающуюся голову от подушки, Аля готова была поклясться, что слышала закрывающуюся дверь. Но списать это на похмелье было самым разумным, по ее мнению решением.
Девушке предстояло смириться с новыми фактами, принять их, проанализировать, сделать выводы.
Час проходил за часом, а Илья так и не вернулся. Девушка чувствовала себя мучительно и невыносимо. Она винила себя за сухость, жестокость и неприступность, но это не помогало. Найти Илью не представлялось возможным, девушка уповала лишь на то, что он вернется к вечеру.
Алла опробовала покорить кулинарное дело еще в детстве, ей все давалось легко, и девушка быстро научилась готовить. И в этот день девушка решилась сделать ужин для Ильи, она допускала, что фраза «путь к сердце мужчины лежит через желудок» имеет вполне осмысленный характер. Как оказалось, в холодильнике нашлось все необходимое, и пару часов девушка хлопотала на кухне.
***
Вечер наступил после затяжных часов одиночества и осмысления произошедшего. Илья бродил по городу, задерживаясь в кафе за чашечкой чая. Но решение не приходило в голову. «Теперь мне есть с кем сравнивать», - горько заключил парень, который уже в течении целого дня сравнивал Аллу и Милу в каждом из известных ему аспектов. Несмотря на то, что девушка сильно отличалась от сестры, в ней было что-то такое, что перечеркивало все негативное, что скапливалось в нем. Ее взгляд пронизывал его насквозь, зацеплялся в глубине и поедал тебя. Казалось бы, что поедать в душе искателя, но она явно чем-то насыщалась в нем, словно сидела с коробочкой сока и через трубочку пила его чувства. «Чувства? Откуда у меня чувства, Мила? Я не готов... чувствовать. Но я уже чувствую. Боль, Мила. И, наверное... страх», - ноги сами привели Илью в знакомый ему бар, куда он приходит постоянно. Внутри было пустынно, как и в его душе.***
- Подожди, кофе? - недоуменно уставился на друга бармен. - Когда это ты приходил сюда пить кофе, Илья? Посетитель только закатил глаза и задумчиво покрутил пальцами монетку: - Ромчик, тут такое дело... - начал мямлить Груц, а бармен уже внимательно вслушивался в слова. - Я никак не могу сладить с одной особой, - Илья сделал паузу, но под выжидательным взглядом сдался и проговорил, - сестра Милены. - Ого, это ты круто, - многозначительно протянул Роман. - И что же с ней не так? - У меня складывается ощущение, что она на меня злиться. Постоянно, что внутри Аллы сидит какое-то создание, смысл жизни которого — испортить ее мне. Ну, как быть? - Знаешь, друг, - Рома поставил чашку кофе перед Ильей и наклонился чуть ниже: - Женщины — удивительные существа: если они обижаются, то даже если ты и не виноват, то все равно — они обижаются за дело. - То есть ты виноват, даже если не виноват? - Илья изумленно вытянул лицо. Бармен усмехнулся и весело продолжил: - Ну, не совсем это я хотел сказать. Просто... - парень никак не мог подобрать нужных слов. - Просто что-то из того, что и как делаем мы — для них как-то выглядит иначе. Мы, мужики, порой просто не понимаем, когда что-то делаем не то. Роман еще полчаса давал своему знакомому советы, пытаясь помочь с решением проблемы по имени «Аллочка».***
В почтовом ящике лежало письмо, адреса отправителя не было, но аккуратно было выведено: «Романовой Алле Александровне». Девушка медленно поднялась к себе на этаж, и с тяжестью на сердце открыла дверь. В воздухе витало напряжение, которое преследует ее уже несколько дней. Казалось бы, что вчера вечером оно лопнуло, но уже сейчас оно веяло с удвоенной силой. «Что преследует меня? Что меня терзает так?» - задавалась вопросом Алла, разворачивая конверт и лист внутри. Тем же аккуратным почерком было написано несколько строк: «Дорогая Алла! Мы столько не общались, но я решил тебе написать сейчас, потому что скоро приеду. Отец пригласил меня к себе. Соболезную твоей утрате, Аллочка. Пусть мы не ладили, но я всегда хорошо к ней относился. Очень жалею, что меня не было рядом, чтобы тебя поддержать. Прости меня за все неосторожно сказанные слова. Прости, что уехал, не попрощавшись, и за многое прости, что причинило тебе столько боли. Я обязательно тебе позвоню как приеду. Пробуду примерно неделю в городе, поэтому постараюсь приходить каждый день. Да, я уехал, но раз папа меня пригласил, то, может, еще не все потеряно для нас? Твой Б.» Сминая тонкую бумагу пальцами, девушка сползала по стене. Слезы покатились ручьем еще пока она читала. Ей не нужно было видеть последнюю строчку, чтобы понять, от кого оно. Внутри все сжималось до размера песчинки. Боль душила, застревая в горле комом. Алла чувствовала себя запертой в комнате, заполненной водой до потолка: не выплыть и не вдохнуть. На ватных ногах девушка добрела до постели и повалилась в подушки. Унять рыданья для нее было не в силах — только сходить с ума от волны отчаянья. А в голове стучало непрерывное: «Сколько можно позволять ей лезть в нашу жизнь?», «Как ты не понимаешь, что вы — разные, нельзя пытаться быть похожей на нее! Оставайся собой!», «Вот как ты обо мне думаешь? Надеюсь, что хоть после смерти вы поймете, как обе ошибаетесь». Последнее — его последние слова, которые он сказал перед уходом, а вскоре уехал к матери. Его родители в разводе около десяти лет. Все это время он жил с отцом, потому что у того были «большие возможности» и «большие дороги». А, переехав к матери чуть больше года назад, он поступил в университет и успешно закончил первый курс. И за этот год — ни одной весточки и ни одного письма, адресованного ей. «Как я теперь должна его принять? Что мне делать?» - вперемешку с его криками, крутились в голове подобные вопросы. Хаос в голове Аллы стих только после наступления сна, в котором она пыталась убежать от собственных воспоминаний и чувств.***
Илья осторожно зашел в квартиру, воровато оглядываясь по сторонам, но так никого и не встретил. Когда он зашел в комнату — увидел спящую девушку, возмущенно цокнув зубами. Но не успел он сделать и шага к ней, как почувствовал шуршание под ногами: его взгляд наткнулся на бумажку. Та была смята в нескольких местах и брошена явно в бессознательном состоянии. Илья поднял ее, медленно разворачивая и впиваясь взглядом в строки. Илья настолько погрузился в изучение первых строк, что не заметил, как Алла проснулась от его шагов и шелеста раскрывающейся бумаги. Лицо девушки опухло от слез, глаза были красными и воспаленными. Послышался ее хриплый, низкий после-сонный голос: - Если ты пришел извиняться, то плохая идея — при этом читать чужие письма, - она пальцами разминала лицо, чтобы хоть как-то его освежить. Илья подскочил на месте и едва не выронил письмо, но опомнившись протянул руку к Алле, но от внезапности перепутал и протянул другую, в которой был небольшой букетик, тут же передумал и протянул письмо, отводя букет. Его рассеянность его озадачила, и он, сделав шаг, положил на край кровати и то, и другое, невнятно пролепетав: - Извини, что прочитал, я не успел это сделать дальше первого абзаца, - примирительно пожал плечами парень. - Меня это успокаивает, честно, - усмехнулась девушка, вытягиваясь на кровати к цветам. Девушка взяла их в руки осторожно, так как давно не принимала ни от кого таких подарков. - Спасибо... - рассеянно пробормотала она. - Я хотел извиниться за вчерашнее, - он прочистил горло и добавил, низким тоном, - погорячился. Алла хмыкнула, но на самом деле внутри что-то загорелось, согревая изнутри. Огонь, который разгорелся в ее сердце — бомба замедленного действия, которая сработала только сейчас. Хворост и дрова были давно подготовлены и ждали своей искры. Прошлым вечером зажглась искра, а сейчас разгорелся костер, переходя в пожар и согревая ее потерянную душу. А горело ли что-то в душе Ильи? Он боялся отвечать на этот вопрос, он испытывал муки совести, что так долго не отвечал взаимностью Милене, а теперь испытывает что-то к ее сестре. Он бежит от самого себя, лишь бы не сознаваться в том, от чего нет смысла отказываться. Прошла минута, может, немного больше, когда девушка прохрипела: - Илья, я не... - Илья ее тут перебил: он был не силах видеть на ее лице растерянность и боль. - Если не хочешь — не говори, у меня не так много желания ворошить то, что приносит боль. В глазах Аллы светилась благодарность: - Я даже не смогла бы все это объяснить толково. - Даже так, - усмехнулся парень, скрываясь в проеме. Через несколько секунд он вернулся с вазой, наполненной водой. - Прости меня, - тихо выдавила из себя Аля. Илья решил, что ослышался и удивленно посмотрел на девушку, но выражение лица той означало обратное. - За что ты извиняешься, Алла? В воздухе рассеялось лучами тепло и уют, когда Илья поставил вазу с цветами на подоконник. Алла изучала каждое движение молодого человека, пытаясь к ним привыкнуть, пытаясь унять этот холод внутри, который и вызывал в ней столько негатива. - За то, что я была несправедлива к тебе. Парня, словно, молнией ударило. После столько сделанных им ошибок и сказанных грубостей — она извиняется и утверждает, что была несправедлива к нему. «Мне многому надо у нее научиться, Мила», - мысленно подчеркнул Илья. - Ал, подозреваю, что никто не был ко мне более справедлив, чем ты. «Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку», - с раздражением подумала девушка, намереваясь сменить тему. - Знаешь, - вдруг сказал Илья. Затем выдержал паузу, не решаясь продолжить. Парень стоял лицом к окну так, что она не видела борьбы на его лице, вернее ее внешнее отражение. Он шумно выдохнул и продолжил. - Может, это и глупо прозвучит, но больше сказать мне об этом некому. И видимо, потому я это и делаю. Не было ли у тебя такого, что ты вроде бы думаешь, но каждую мысль сопровождаешь обращением к... в моем случае к Милене. Я... как будто, мысленно разговариваю с ней. - Может, просто ты по ней скучаешь? Или тебе не хватает общения? У меня не так, - Алла напряглась, чувствуя вину. Не только она потеряла сестру, но и он потерял единственного близкого ему человека. А она его только упрекала и винила в этом. - Я вот думаю, а что если бы мы позвали на помощь и вызвали скорую сразу? - девушка пролепетала это, надеясь, что Илья ее не услышит. Но он услышал и развернулся к ней, впиваясь в нее пристальным взглядом. - Ты еще этого не знаешь, я не говорил, кажется, - его взгляд был таким пронизывающим, что Алла поняла: ничего приятного она сейчас не услышит. - Слизистая таких тварей выделяет особое вещество, попадание в кровь которого означает только одно — быстрая, но мучительная смерть. Ты даже представить не можешь, насколько была сильна духом Мила, что выдержала эти муки, даже не выказав это ни одной эмоцией. Его голос дрожал, а Алле стало дурно, к горлу подступила тошнота, как в тот вечер, когда у нее случился приступ паники. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, а Илья продолжил говорить, однако, взгляд его был невидящим. - И это не важно, человеку обычному или Искателю попадет это вещество — оно убивает. Неминуемая гибель, - растягивая слова, пробормотал парень. - Скорая нам не помогла бы, Алла. А знаешь, как они становятся такими? Девушка подняла на него полный отчаянья взгляд. Ей не хотелось слышать этих тяжелых и угнетающих слов, но парень явно был намерен провести ликбез. - Смешение крови. Оказывается, их ген способен в невероятно быстрые сроки подавить все гены Искателя и заселить организм своими. - А что бы ты выбрал? Стать Голодным или Смерть? - резко спросила Алла, повергая парня в легкий ступор. - Конечно, смерть, - он проговорил слова слишком быстро, чем стоило, что девушка невольно задалась вопросом: «Показушничает?» - Илья, меня терзает... страх. - Какой? - парень непринужденно отвернулся к окну, стараясь избежать зрительного контакта с ней. - Он мертв? Вопрос в упор, вопрос застал врасплох. Груц расправил плечи и ответил: - Голодный мертв, а что? - А как это произошло? - тревожно спросила Алла. - Он приехал сюда, зашел в квартиру и звал тебя. Когда я попытался на него напасть — он вывернулся и чертыхнулся. Попытался сбежать, но я его догнал и... - Я его встретила, - перебила Аля Илью. Он резко обернулся и уже сам тревожно вглядывался в лицо девушки. - И что он сделал? - Сказал, что собирается выжить. Это было на том стадионе. - И какой страх тебя тревожит? - Груц намеренно утаил тот факт, что бежал он за Голодным и настиг его совсем в другой стороне. - Что он жив. Он похож на маньяка из фильма ужасов, который оставляет жертву напоследок, как лакомство, деликатес. И у меня такое чувство, что я — его деликатес. Илья внимательно смотрел в глаза Алле. Свои эмоции прятать он научился и сейчас не выдавал их. Он пытался уловить тот момент, когда они могли свернуть в погоне в сторону Аллы или, что Алексей мог изменить траекторию. Что ей нечего бояться, да и ему за нее — тоже. Он обещал Миле, что защитит ее сестру, что будет ее оберегать лучше, чем мог это сделать с ней. Сейчас он испытывал не тепло, пронизывающее комнату, а ледяной ужас, он совершенной ошибки. Да, теперь он предпочтет не думать о Голодном и сделает вид, что все страхе беспочвенны. После долгой паузы, он сказал более чем серьезным тоном, успокаивая девушку: - По канонам жанра эти «деликатесы» и выживают, Алла. Эти слова должны были успокоить девушку и успокоили, но у Ильи, напротив, вполне справедливо поселилось зерно сомнения.
