Оправдание
2 октября 2014 г., 22:48
«Я смотрю на нее и не знаю, что происходит внутри. Я не испытывал столько эмоций с тех пор, как прошел инициацию. Что же теперь со мной? Дорогая Мила, ты столько сил потратила, чтобы заполнить пустоты в моей душе, но все это было снаружи, а твоя маленькая сестра заполняет их изнутри. Я слышал, что Искатели совершают обмен чувств на силу. У меня она была. А теперь появились чувства, и я невольно испытываю страх. Единственное, что было во мне ценного — это сила. А есть ли она теперь? Даром, что чувства — это ненависть, злость и страх — это собственно мало что меняет, не так ли?» - Илья смотрел на безмятежное лицо девушки. Выражение лица — полной спокойствие. Он бы многое отдал, чтобы увидеть так спящую перед ним Милену. Аля вернулась уже после того, как ушел Илья, а он вернулся, после того, как вернулась она. Парень ждал ее пару часов, пока не осознал, что помянуть единственного важного человека в его жизни, ему так и не удалось.
«Больше месяца, как я один, Мила. Я хочу, чтобы у тебя там все было хорошо, дорогая. Лучше, чем здесь у меня. Твоя сестра строптива и упряма, но я буду ее защищать. Так, как ты защищала нас. Кого ты любила больше?
Я чувствую ревность, смешно? Не смешно, я знаю. Мне одиноко, я так привык к тебе. И так глупо бежал от тебя. Ты знаешь, все говорили, что мы — муж и жена, или хотя бы любовники, и спрашивали: «Когда ты сделаешь ей предложение?» Некоторые явно дальновиднее меня, не так ли?
С любовью, Илья.»
Он положил письмо рядом с пеплом сутки назад, намереваясь сжечь после. И теперь он исполнял задумку. Слова сгорали и таяли черным пеплом в памяти Ильи.
Комната наполнилась запахом дыма, разбудив девушку. Как только та начала шевелиться, парень быстро удалился из комнаты, а затем потерялся за дверью квартиры, не желая встречаться даже взглядом с этой «язвочкой», тем более, что одна лишь такая встреча пробуждает в них обоих такую бурю.
***
Холод, который пробирается до самых дальних уголков души. Уголки, в которые хочется спрятать все самое невыносимое сердцу. Сердце, которое рвется на части при одной только мысли. Мысль, которая залезла в голову и уцепилась сильными щупальцами ненависти. К нему. Алла быстро захлопнула дверь в квартиру, вкладывая в действие всю злобу. Не успела она повернуться, как увидела девушку перед собой. Она стояла прямо у двери перед ней, протягивая руку к звонку. Еще минуту они смотрели друг другу в глаза, пока девушка не произнесла тихо, но уверенно: - Добрый вечер. Милена дома? Алла глубоко вздохнула, а в горле заныло. Слова едва-едва дались ей, когда Алла ответила: - Сегодня сороковой день со дня ее смерти. Лицо незнакомки исказилось и побледнело. Алле показалось, что та потеряет сознание, но девушка впилась пальцами в перелила лестницы. - Я не была к этому готова. Вы ее сестра? - выдержав паузу и собравшись с мыслями, спросила девушка. - Да, Вы по какому-то вопросу? Незнакома бросила быстрый оценивающий взгляд на собеседницу и тихо прошептала: - Теперь Вы работаете с Ильей, так? Алла удивленно вскинула брови и кивнула. Такой заговорщический тон означал только одно: «Ей известно о голодных». Первое впечатление закладывается в сознании на всю жизнь. Чтобы человек не сделал иного, но чувства к нему будут всегда основываться на первом впечатлении. Но эта незнакомка оставила о себе неоднозначные чувства. Девушка излучала невероятной силы уверенность и жесткость. Стержень внутри нее было стальным и несгибаемым, но при этом чувствовалась в ней некоторая недосказанность, источник которой Алле был неизвестен. Между девушками установилась какая-то особая связь, отдаленно напоминающая доверие, как бы это глупо не звучало. Каждая из них уже понимала и чувствовала другую. Тонкая нить соединяла их сознания, будто они знакомы уже много лет. Не нужно было спрашивать о политике или искусстве, нужно было просто сидеть и чувствовать рядом человека. - Меня зовут Лиза, кстати, - тишину прервал едва слышимый голос. - Алла, можно Аля, - пожала плечами девушка, не зная, что сказать еще. - Можно вопрос? Они сидели на лавочке во дворе. Выйти из подъезда предложила Лиза, видимо она о чем-то намеревалась поговорить. - Да, - просто кивнула Алла. - Куда ты выходила в такое время? - выдержав паузу медленно проговорила Елизавета. - Эм... - вопрос явно застал девушку врасплох. - Да так. Прогуляться. Лиза горько усмехнулась и понимающе кивнула: - С Ильей что-то не заладилось? - «Не в бровь, а в глаз», - пораженно смотрела на девушку Аля. - Я понимаю. Ни для кого не секрет, что Илья не подарок. Знаешь, кто бы что ни говорил, но у Милены была поразительная сила воли. «Чтобы его терпеть, его нужно бесконечно любить». Так? Она как-то сама поняла, что «Искатель» - это жить вместе и «пока смерть не разлучит нас». Но, думаю, Илья этого не понимает до сих пор. Лиза говорила, а Алла впитывала каждое слово, ловила каждый взгляд и эмоцию собеседницы. Никто больше не мог «пролить свет» на ее сожителя, кроме нее. Аля почти не дышала, когда Лиза замолчала, уже собиралась что-то придумывать и спрашивать, но девушка продолжила. - Я не знаю, когда и за что Мила полюбила этого «сухарика», но уверяю тебя, эту любовь и смертью не прошибить. Я думаю, сейчас этот самый «сухарик» понимает, что у него никого, кроме нее и не было, а Милена понимала это с самого начала. Как дети понимают, что кроме них, у мамы с папой никого не осталось — так и она знала, что Илья один. «Один?» - мысленно спросила сама себя Алла, внимательно смотря на Лизу. Та перевела свой колки взгляд на нее и задумчиво осведомилась: - Ты ничего не знаешь о его прошлом, да? Алла опустила взгляд и помотала головой. Она испытала жгучий стыд, что даже ни разу не спросила об этом у Милы или самого Ильи. Чувство утраты, которые гложило ее, ослепило и в том числе. Казалось бы, если она потеряла родителей и сестру, не может быть хуже кому-то другому. «Что это со мной? Тщеславие? Жалость к себе? Противно, не правда ли?» - Ему было примерно десять лет, когда его усыновили. Он старался вести себя примерно в детдоме, но... всю жизнь дальше стараться для чужих людей было невыносимо. Он даже пару раз говорил, что, может, и хотел бы остаться там, но не знает, встретил ли бы он тогда Милу. А может он ее любил? - неуверенность в голосе Лизы сподвигла Аллу на сдавленный ответ: - Хотелось бы мне в это верить. - А я верю. Он любил ее по-своему, как мог, проще говоря. У каждого из нас был пример любви — родители, а у него — сухое и жестокое воспитание детдома? А что было с приемными родителями? Известно только то, что как только ему стукнуло восемнадцать... - Лиза многозначительно посмотрела на Аллу, словно ждала от нее продолжения истории. - Они его выгнали? - Алла нервно сглотнула комок в горле, хотя вдохнуть полной грудью ей не давала тяжесть на душе и осознание своего эгоизма. Лиза усмехнулась, оставшись довольной своей собеседницей: - Не знаю, что именно у них не сложилось, но так как он уже был на тот момент искателем как полгода, ему было куда идти. - Ты хочешь сказать, что он сел на шею моей сестре? - Я так не хотела сказать, - рявкнула Лиза, выдавая схожесть с Ильей такой резкостью. - «Сесть на шею» - это значит потреблять, ничего не отдавая взамен, а Илья никогда таким не был. Милена всегда мне рассказывала, что не смотря на свою сдержанность — он всегда старался что-нибудь сделать ей приятное. Все, что было куплено в дом — куплено было им. Видимо, Лиза смягчилась и говорила уже спокойнее, вырисовывая на земле узоры носком обуви. - Милена сама пригласила его жить к себе, Алла. Она понимала, что у него никого больше нет. Лиза смотрела на Аллу с некоторым укором, словно та непременно должна изменить свое мнение об Илье, но что-то внутри этой девушки упиралось и не хотело отступать от уже сложившегося мнения. Тогда девушке пришла в голову «спасительная соломинка»: - Почему он пил, Лиз? Почему он напивался и приходил к ней? - Алла наседала на девушку каждым звуком, но та даже бровью не повела. - Можешь мне не поверить, но об этом лучше спросить его самого, - сухо ответила Елизавета. - Неужели у него на это была существенная причина? Думаешь, найдется этому оправдание? Его поведению! - грубо рявкнула Алла. Новая знакомая выпрямилась, как струна: - Я не знаю, чего ты хочешь этим добиться, так на меня нападая. Между прочим, никому из нас не дано право его судить. Я очень надеюсь, что если ты не изменишь своего мнения о нем, то хотя бы изменишь свое поведение: что это за манера такая пошла у людей - бросаться в крайности, мелочиться и придираться к каждой. У каждого из нас есть свои минусы. Возможно, твой именно в этом: почему ты не признаешь в нем ничего, абсолютно ничего, хорошего? Алю передернуло от услышанного, как от пощечины. С самой смерти родителей ее никто не отчитывал, причем так хлестко, но это ее отрезвило. Девушка вцепилась пальцами в лавочку так, что костяшки побелели: - Наверное, это все потому, что я его виню в ее смерти, а вернее то, что он был пьян в тот вечер. Она пришла ко мне в слезах. Я боюсь представить, что он ей наговорил, - голос Аллы сорвался, и, проговаривая эти слова, она не смогла сдержать собственные слезы. Они покатились по щекам. Слезы затопили ее бездну боли, которая была выжжена злобой и ненавистью к алкоголю, голодным и к тому дню. Алле казалось, что она не сможет остановиться, потому что Лиза обняла ее за плечи. «Проще успокоиться, когда тебе не сочувствуют», - не без досады заметила про себя Аля. Лиза резко вскинула голову и посмотрела куда-то вперед. Алла потеряла чувство ориентации, поэтому спросила: - Что случилось? - Мне показалось, что... А, впрочем, не важно, давай я тебя провожу. Аллочка еще всхлипнула пару раз, позволяя себя вести домой, и поблагодарила: - Спасибо тебе, Лиза. Ты не только оправдала его в моих глазах, так скажем, но и меня показала с той стороны, которую я старалась не замечать. Девушка смущенно смотрела в пол, произнося: - Каждый из нас хочет верить, что именно эти плохие качества не его собственные. И Илья, конечно, тоже. Они уже стояли у двери, но Алла все не могла себя пересилить и окончательно попрощаться с Лизой: - Ты знаешь номер телефона? Приходи как-нибудь? - Спасибо, знаю. Посмотрим. Я стараюсь не пересекаться лишний раз с ним. - Почему? - закусила губу Алла, с тревогой заглядывая Лизе в глаза. Та их старалась куда-то спрятать или увести. - Личное. Понимаю. Лиза благодарно кивнула и обняла Аллу на прощанье: - Не переживай, ты не одна, Аля. - А с кем же? - иронично усмехнулась девушка. - С Миленой, - улыбнулась Елизавета. - Она здесь, - ладонь легла Алле чуть ниже левого плеча. Последняя всхлипнула еще раз и скрылась за дверью квартиры. Вперемешку с благодарность и волнением, в тот момент она действительно испытала облегчение — Ильи дома не было. «Только я никогда не слышала о такой знакомой Милы. Ни о какой Лизе я не слышала и от Ильи - тоже. Кто она? Откуда? Это действительно странно. Но я подумаю об этом завтра...» - Алла медленно прокручивала события этого вечера, беседы — одну и вторую. До тех пор, пока не сон не сковал все ее тело своими длинными и крепкими щупальцами. «А самое главное, понять, когда я успела стать такой грубой и циничной. Как же можно обвинять кого в чем-то, если сама... противна себе. Горькая правда - это горький шоколад, которой не приносит ни пользы, ни удовольствия. Это сорванная перегородка между тобой и тем, кем ты являешься на самом деле. Это сломанная преграда между истиной и то, что ты видишь. Первое впечатление обманчиво? - Нет. Просто нельзя верить всему, что видишь».
