) Хижина алхимика (

- ... и именно поэтому, исходя из общего анализа ситуации, я предлагаю сделать упор именно на магов, генерал, - закончил свою пространную речь легат Фейсендил и замолчал в ожидании критики от Туллия. Генерал же стоял, склонившись над картой, и без тени мыслительного процесса на лице смотрел сквозь нее. Повисла пауза. Легат, поняв, что на внешние раздражители вышестоящий не реагирует, решил все-таки привлечь к себе внимание: - Эм... Генерал? - Да! – Туллий встрепенулся, нервно потер руки и даже кивнул собеседнику пару раз. - Да? М-м... То есть, могу я предположить, что вы полностью согласны с моими доводами? – удивился альтмер, не вспоминая ни единого случая, когда педантичного генерала все бы устраивало. - Нет, - Туллий потер переносицу, - на самом деле я не слышал ни единого Вашего слова, легат. Повторите. Еле сумев удержать себя от тяжелого вздоха, легат вновь пустился в объяснения своей позиции относительно расстановки сил в грядущем захвате форта. Фейсендил уже начал привыкать к тому, что его генерал в последнее время постоянно находится где-то в своих мыслях. *** - Подходи! Попробуй чудотворный фалмерский эликсир! Несомненная польза для пищеварения, гарантированное исцеление от всех болезней, улучшение памяти и слуха... «А так же восстановление потерянных конечностей...» - сыронизировал мысленно Туллий, с неодобрением косясь на шумного зазывалу. У него же на лице написано «жулик»! Как только люди ведутся на это, генерал предпочел не думать и вернулся к созерцанию ювелирных изделий аккуратно разложенных по прилавку аргонианского ювелира Мадези. В Рифтен он приехал по делу: договориться с местным кузнецом о поставке стали в лагерь. Так как предложение было встречено в «Обожженном Молоте» на ура, парочка молодых легионеров-рекрутов уже грузили в повозку первую партию слитков, а Туллий в это время бесцельно бродил по городу. Однако бессмысленная прогулка уже вскоре стала весьма целенаправленной разведкой: генералу пришла на ум безумная мысль купить что-нибудь в подарок Элейниру. Для себя имперец, разумеется, обосновал все иначе: не «подарок», а «небольшая благодарность в качестве компенсации затрат на содействие Имперскому Легиону». Да, звучит хорошо и правильно. Так генерал и решил это все обозначить. Начало «не-подарку» было положено, и бедро генерала уже холодил подвешенный на поясе небольшой кулек с зубами ледяного привидения из местной алхимической лавки. Как известно, зубы этой твари используются продовольственными торговцами и алхимиками для длительного хранения всего быстро портящегося. У Элейна же под полом хижины располагался маленький погреб под завязку набитый зельями и ингредиентами, где эта технология тоже могла бы быть использована. Похвалив себя за смекалку, Туллий снова уставился на давно примеченный им браслет: темное золото и лунный камень переплетались в виде древесных ветвей, а мелкая эбонитовая россыпь на каждой веточке до боли напоминала те черные крапинки в рыже-золотых радужках эльфийских глаз. Изделие подошло бы алхимику идеально, но... Не слишком ли это? Дарить такое до хрупкости изящное украшение мужчине? Вдруг он не так поймет или вообще примет за оскорбление? Как же сложно. Имперец страдальчески возвел глаза к небу и глянул через плечо в сторону кузницы – его парни уже уносили последние слитки. Значит нужно быстро принимать решение. В итоге Туллий заметил, что если не упираться в мысль о том, что мер - мужчина, то никаких аргументов против покупки не остается. Решение было принято. - О, гос-с-сподин легионер, ваш-ша избранница будет в вос-с-сторге от такого подарка, - в свойственной аргонианам шипящей манере расхваливал товар Мадези, аккуратно складывая браслет в мешочек из темно-зеленого бархата. - Не подарок. И не избранница, – поставил перед фактом Туллий и, расплатившись, быстро ушел, оставив ящера теряться в догадках. *** Отправив запряженную повозку со сталью и двух рекрутов на поворот в сторону лагеря, сам генерал поехал прямо. Сейчас, когда он был более или менее уверен в том, что делает и морально готов, имперцу хотелось поскорей вручить меру то, что он для него приобрел. Был полдень, и оставалось надеяться, что эльф не шастает в это время по лесу, как делает обычно. Спешившись у хижины, имперский генерал нос к носу столкнулся с двумя спригганами. Подавив инстинкт, побуждающий бывалого воина схватиться за оружие, Туллий замер и настороженно проследил за действиями лесных порождений. Те, казалось, внимательно осмотрели его своими запредельными глазами-прорезями и больше своим вниманием не удостоили. Этому мужчина не уставал поражаться. То ли присутствие Элейнира так на них действует, то ли духи природы уже привыкли к частым гостям из Имперского Легиона. Эльф был не один, что сильно выбило Туллия из колеи. При входе в хижину, с трудом удалось не споткнуться об имперского солдата, колдовавшего с молотком над деревянным люком погреба. Элейн же сидел на кровати и с неподдельным интересом наблюдал за процессом. - Приветствую, генерал! – мер расцвел в такой искренней улыбке, что имперец не мог не почувствовать, как рады его видеть. Приятно было до безумия, а в груди разлилось тепло. - Генерал! – присутствующий воин споро вскочил, продемонстрировав идеальную выправку, и приветствовал своего старшего по званию. Туллий сдержанно кивнул и нахмурился, рассматривая парня. Молодой сероглазый шатен, облаченный в легкий имперский доспех, обладал приятной внешностью. Уверенный взгляд и небольшой касательный шрам на скуле выдавал в нем далеко не зеленого рекрута. - Имя? – приступил к «допросу» генерал. - Кайлан Инорис. - С какими целями здесь находишься? - Был направлен легатом Фейсендилом для оказания помощи господину Элейниру в мелком ремонте, - без задержки отчитался воин. - Петли на люке погреба проржавели и крошатся, - пояснил мер, едва сдерживая хихиканье. – Они еще с предыдущего владельца остались. А потом Элейн все-таки рассмеялся. Молодой воин с непониманием покосился на алхимика, а вот генерал помнил, что такое утрированно дотошное «солдафонское» общение этого альтмера всегда неконтролируемо веселит. - Ты мог попросить меня... – тихо заметил Туллий, ощущая позорное чувство обиды, свившееся клубком в груди. Уловив перемену настроения имперца, Элейн замолк и уже более спокойно улыбнулся. - И Вы бы все равно отправили кого-то из ваших подчиненных. - Возможно, - не мог не согласиться с логичностью довода генерал, тут же переключившись на Кайлана: – Доложи о продвижении работы. - Все готово, генерал. Осталось лишь смазать петли. - Приступай. - Есть! Парень приступил к исполнению приказа, а генерал подал руку меру, помогая перешагнуть через фронт работ, чтобы тот смог пройти к выходу. Кожа у Элейна была неожиданно мягкой, а на узкие жилистые ладони с по-музыкальному длинными пальцами имперец аж засмотрелся, невольно подмечая небольшую огрубевшую мозоль от маленького рабочего кинжала, которым алхимик постоянно орудует при срезании и нарезке трав. Запоздало пришло осознание, что это первое неслучайное прикосновение, которое произошло между ними. Это было... волнительно? - Не желаете эля, пока Кайлан работает? - Не откажусь. Взяв по пути с полки бутылку и два глиняных стакана, имперец и альтмер вышли из хижины. Месяц Заката Солнца подходил к концу, осень в самом разгаре. Бесконечные листопады, буйные краски... Красиво, но уже прохладно. Имперский генерал критически осмотрел облачение эльфа, пока тот грел магией огня эль: свободная тканевая мантия древесного цвета с откинутым назад капюшоном, сквозь ассиметричный разрез легкой светло-песочной туники просматриваются плотные на вид темно-коричневые штаны, заправленные в высокие черные сапоги из мягкой дубленой кожи. Нижней частью одежды Туллий был удовлетворен, а вот мантия вызывала сомнения. Чтобы проверить ее толщину мужчина подцепил рукав и попробовал ткань пальцами. Как и ожидалось, тонковата... Подняв взгляд, генерал понял, что Элейн все это время заинтересованно наблюдал за ним с загадочной улыбкой на губах. Будучи в шаге от смущения, имперец выдал все как есть: - Мне кажется, ты одеваешься слишком легко для такой погоды. Альтмер расплылся в непередаваемо довольной улыбке и чуть ли не замурлыкал, передавая Туллию его кружку с горячим элем. - Какая трепетная забота, генерал! Так мило... Вы правда беспокоитесь обо мне? Необычное и малоприятное ощущение полной беспомощности – когда загоняют в угол. Имперец понимал, что нельзя провести вечность вот так, приложившись губами к кружке, поэтому пришлось оторваться от эля и отвечать. Он мог бы сказать что-то в духе «я забочусь о сохранности нашего лучшего поставщика зелий», но... - Да, беспокоюсь. А вот теперь вместо игривой непринужденности на лице Элейна отразилась смущенная растерянность - такого ответа он явно не ожидал. На щеках вспыхнул румянец, глаза забегали, кружка была сильно сжала побелевшими пальцами. А генерал смотрел и не мог поверить: в кои-то веки ему удалось по-настоящему смутить этого вечно несерьезного эльфа. Очаровательный вид. - Вам стоит шутить осторожнее, генерал, - тихо, на грани слышимости. Туллий собирался было заметить, что вряд ли походит на любителя шуток, но именно этот момент выбрал легионер Кайлан, чтобы появиться из дверей хижины: - Докладываю: все готово в лучшем виде! Генерал кивнул и обратился к меру: - Тебе еще что-нибудь нужно? Тот помотал головой, и молодой воин был отпущен в лагерь. Только вот перед его уходом, к неудовольствию Туллия, не обошлось без порции любезностей, которыми обменялись Кайлан и Элейнир. Когда дружелюбность алхимика была направлена на кого-то другого, это было... раздрающе. Ревность? Имперец поспешил отогнать от себя эти мысли, и отправился проверять результаты работы, лишь бы не видеть этих сцен. Зашедший через полминуты следом мер, повосторгался новеньким блестящим петлям и выразил свою радость в связи с отсутствием дальнейшей необходимости прыгать на люк сверху, чтобы его закрыть. Имперец улыбнулся, представив эту картину. - Я подумываю сделать погреб морозильным, а то буквально недавно после ревизии вылил с десяток склянок пропавшего зелья... – поделился Элейн. - Какое совпадение... – ухмыльнулся генерал, отстегивая от пояса кулек с зубами ледяного привидения. - О, боги... Мне не мерещится? – воскликнул эльф, увидев содержимое. Его лицо выражало такой непередаваемый восторг, что казалось, браслет рискует проиграть на фоне ледяных зубов. - Я подумал, тебе пригодятся. - О-о, более чем пригодятся! – уверил мер и быстренько переложил приобретение в чугунный котелок, который сразу покрылся инеем. – Спасибо! - Не за что. Браслет легионер решил все-таки оставить для более удачного случая, который как он надеялся, вскоре подвернется. *** Битва за форт Амол, как и ожидалось, была сложной. Мобилизовав силы двух целых лагерей, Туллий отдал приказ наступать ночью, чтобы не дать шанса вражеским лучникам перебить все наступление еще на подходе. Так же без внимания не осталось предложение Фейсендила, и ночную тьму, в качестве первого удара, осветили смертоносные взрывы, творимые имперскими магами на расстоянии. Отдав приказ о завершении дистанционной атаки, имперский генерал ринулся во внутренний двор форта во главе отряда. Тренированное многими годами битв тело почувствовало себя в родной стихии, имперский меч стал продолжением руки, в совершенстве отточенные движения разили врагов. Туллий был мастером военного дела, имел талант и огромный опыт... Но никогда ничего не чувствовал. Война для него была исключительно работой, долгом, но не страстью. Имперец просто бился и смиренно ждал, когда все закончится. Форт Амол был взят, но не без потерь. Многие были убиты, многие ранены. В число последних вошел и Туллий - в этой битве сухим из воды ему выйти не удалось. Глубокая рубленая рана в предплечье, нанесенная секирой даже слегка поцарапала кость - будет еще один шрам, и лечебные зелья на этот факт не повлияют. Наскоро сделанная повязка с пропиткой из целебного настоя позволяла дотянуть до лагеря. Имперец решительно отказался ехать в повозке с ранеными, где и так не было места, предпочтя ехать как обычно на лошади, пусть такая тряска и не шла ране на пользу. Имперский легионер не был удовлетворен этим боем. Он не чувствовал ничего, кроме брезгливой неприязни к Братьям Бури, и не ощущалось на обратном пути воодушевления от еще одного шага, сделанного к победе. - ... да и вообще, надо будет пригласить Элейна, когда отмечать победу будем! Всего какой-то обрывок фразы со стороны переговаривающихся солдат, и мир для имперца расцвел. Одно только воспоминание об алхимике-альтмере пробудило такую бурю чувств, что от недавней апатии не осталось и следа. Это настораживало, мужчина понимал всю неправильность таких реакций... Но отказаться от этого чувства было выше его сил. В жизни имперского генерала радостей почти нет, а эльф, как солнце, дарил столько света и тепла, сколько на своем веку Туллий не видел. Это было больше, чем он мог ожидать и, как ему самому казалось, гораздо больше чем заслуживал. От форта до лагеря день пути, и приятное томительное ожидание станет спутником генерала на ближайшее время. *** Костер, излишне загруженный поленьями, вздымался особенно высоко в эту ночь. Легат Фейсендил собирался было отчитать своих ребят за нерациональное использование ресурсов, но потом решил, что можно сделать поблажку в честь взятия форта Амол. Костер ведь нужен для создания атмосферы. Солдаты уже вовсю откупоривали бутылки с медом и элем, взятые из погребов захваченного форта, и начинали бурно отмечать. Ящики с вином предусмотрительно не трогали, памятуя о роскошном пряном напитке, который мог приготовить местный алхимик. В сравнении с той «амброзией» простое вино теперь казалось каким-то пустым и не завершенным. Легату, кстати, на эту тему все уши прожужжали, и он теперь находился нетерпении перед прибытием Элейна, за которым уже послали человека. Фейсендил украдкой взглянул на шатер, который выделил себе под проживание Туллий на время нахождения в лагере. Вход все так же занавешен, а значит, полевой лекарь все еще работает над раной генерала. Легат немного нервничал: ближе к концу пути старшего по званию заметно лихорадило, не смотря на то, что сам пострадавший называл серьезное ранение царапиной. Главное, чтобы не заражение, а остальное и вправду пустяк. Силуэт, возникший среди деревьев, плавно приблизился к лагерю в сопровождении имперского дозорного. Шаги Элейнира терялись среди его обычных длинных одежд, и в сочетании с природной эльфийской грацией казалось, что он не идет, а плывет над землей. Фейсендил невольно залюбовался сородичем, в который раз отмечая его редкостно приятную внешность. В отличие от хищной и острой красоты большинства представителей высоких эльфов, Элейн обладал очень мягкими, но точными чертами лица. А постоянная мягкая улыбка на тонких губах и хитрый прищур золотисто-рыжеватых глаз создавал образ доброго лесного духа. Эльфа солдаты бурно приветствовали и наперебой принялись рассказывать о знатной битве, ненавязчиво подпихивая поближе к гостю ящик с вином. Поняв, что не все здесь чисто и всем от него что-то надо, мер шутливо пожурил легионеров за меркантильность. Но так как просьба о чудодейственном вине была получена заблаговременно, то и корзина со всеми необходимыми травами и специями была у него с собой. Обрадованные легионеры принялись водружать над костром чистый большой казан. Именно этот момент выбрал генерал Туллий, чтобы выйти из шатра, откинув полог. Одет он был только в просторные тканевые штаны и имперские сапоги без щитков. Зашив рану и сделав качественную перевязку, лекарь запретил в ближайшее время тревожить руку даже переодеванием. И вот, чувствуя себя от этого каким-то варваром, имперец вышел в лагерь с обнаженным торсом. Элейн от открывшегося вида чуть не задохнулся. Смуглая кожа с вкраплением редких шрамов, литые мышцы и блики костра, очерчивающие каждую черту рельефа... Этот мужчина был похож на бога. Эльф на некоторое время выпал из реальности, и отмер лишь в тот момент, когда Туллий заметил его и подошел. - Доброй ночи, Элейн. Рад, что ты нашел время посетить нас, - эльф кивнул, не сводя взгляд с генеральского пресса. Имперец окинул себя скептическим взглядом и, решив, что эльфа культурный шок, предпринял попытку объясниться: – Понимаю, что выгляжу сейчас как Изгой из Предела, но... - Ах, мое бедное сердце... – с придыханием прошептал мер, прижав руки к груди. – Генерал, Вы выглядите... восхитительно. В этот момент пришел черед легионера выпадать из реальности. Такое он рассчитывал услышать в последнюю очередь. Туллий тут же убедил себя, что понял наверняка неправильно и решил уточнить: - Ты, правда... такого мнения? - Ага... У Вас роскошное тело, - все так же, не поднимая взгляда выдохнул эльф, но посмотрев в глаза имперца и прочитав в них бурю эмоций, смущенно протараторил: - Ах, я, наверное, излишне прямолинеен? Прощу прощения, генерал, мне стыдно. - Извинения излишни, – поспешил уверить генерал. – Признаюсь, я немного смущен такой честностью, но комплименты от тебя приятно слышать. Элейнир с облегчением выдохнул и нацепил свою излюбленную улыбку. Весь этот необычный разговор краем уха слышал только пребывающий в шоке Фейсендил, а остальные обитатели лагеря были слишком заняты выпивкой, песнями и приготовлением поля деятельности для алхимика. Буквально через минуту Элейн уже вовсю занимался пряным вином, а генерал скорее по привычке, чем из недоверия, наблюдал за процессом. - Рана серьезная? – Элейн кивнул на повязку. - Царапина, - автоматом ответил Туллий, наблюдая как мер ловко крошит ножом собачий корень на деревянном походном столе. - Царапины, генерал, не бинтуют от локтя до запястья, - фыркнул Элейн. – К тому же я прекрасно вижу, что Вы стараетесь лишний раз не двигать рукой. - Хорошо, Элейн, - послушно сдался имперец. – Это царапина до кости. Секирой. С глухим стуком на стол упал нож - Элейнир посмотрел на собеседника очень круглыми глазами, а потом опасливо покосился на повязку. На точеном лице читалось искреннее беспокойство, находящее отклик теплом в груди Туллия. Генерал ободряюще сдержанно улыбнулся меру, но того это ничуть не успокоило. После готовности вина празднование стало набирать обороты. Над лагерем под аккомпанемент лютни лились песни. Легионеры – не барды, и фальшивили страшно, но с каким чувством! Легату генерал сначала пить запретил, наказав следить за трезвостью часовых, но под умоляющим взглядом сердобольного алхимика позволил-таки парочку кружек пряного вина. Фейсендилу же, в связи со всем увиденным и услышанным этой ночью, напрашивались очевидные выводы, в которые все равно поверить было не так просто... «За юность мы пьём, прошлым дням наш почёт, Скоро век произвола совсем истечёт...» Элейнир откровенно ухахатывался вокальным данным воинов, потягивая из кружки вино. Генерал Туллий, разумеется, сидел рядом, ибо даже мысли не допускал обосноваться где-то отдельно от эльфа. Оба негласно выбрали наиболее дальнее от костра бревно, ближе к палаткам. «Побьём Братьев Бури, землю нашу вернём, Защищать край родной будем мы день за днём...» Легионер заметил, что сегодня альтмер по-настоящему расслабился и всерьез приналег на свое вино. Золотистые скулы расцвели румянцем, на губах играла шальная улыбка, а глаза ярко блестели в полумраке ночи, отражая блики костра. Туллий, полюбовавшись на открывшуюся картину, решил сегодня тоже отпустить себя чуть больше обычного и активнее приложился к чашке с вином. Впрочем, тут же едва не поперхнулся, когда Элейн громко и воодушевленно подключился к песне: - Сдо-о-охни, Ульфрик, изменник лихой! Как ты сгинешь, так будет у нас пир горой! Инициативу мера поддержали бурными аплодисментами и свистом, требуя продолжения. Замотивированный одобрением Элейн вскочил с места и, танцующей походкой в такт нотам, направился к костру, не забывая чистым и сильным голосом выводить знакомые всем куплеты: - Мы Скайримские дети, битва нам словно мать, Нас Совнгард ждёт светлый, каждый рад жизнь отдать... Туллий, откровенно себя компрометируя, с восхищением наблюдал за мягкими пружинящими движениями эльфа. Изящные руки плавали в пространстве, а каждый поворот тела уводил за собой многослойные длинные одеяния, заставляя их слегка развеваться. Генерал поймал себя на мысли, что отдал бы сейчас многое, чтобы видеть сквозь ткань и оценить силу и гибкость наверняка прекрасного альтмерского тела. Имперцу невольно вспомнилась лестная реакция мера на его частичное отсутствие одежды. Если Элейн посчитал собственное восхищение телом Туллия совершенно нормальным, то значит и генералу не стоит одергивать себя от таких мыслей относительно эльфа? - Но прежде очистим мы отчизну свою. Не уступим мы наших надежд воронью! Подразумевал ли мер своим комплиментом, что считает имперца привлекательным? Он восхищался чисто эстетически по общепринятым меркам, или говорил о своих личных предпочтениях? У генерала загудела голова. К чему он вообще ведет такие размышления? Поглощенный своими мыслями он пропустил итоговые овации и момент возвращения Элейнира. Пройдя к своему месту, мер вновь окинул имперца неприкрыто восхищенным взглядом и только потом уселся рядом. - Красивый голос, - заметил генерал. – Ты не думал стать бардом? - Если бы имел непреодолимое желание шляться по всей провинции без медяка в кармане и распевать похабные частушки в придорожных тавернах, то определенно подумал бы над этим! - Понял. Снимаю вопрос, - усмехнулся имперец. На несколько бесконечных секунд мер и человек скрестили взгляды. Туллий почувствовал себя тонущим в слегка затуманенных вином эльфийских глазах. Червонное золото радужек разбивалось светлыми прожилками цвета лунного камня и украшалось мелкой россыпью эбонитовых крапинок. Эти глаза пьянили и без вина, ну а так как в руке Туллия была уже не первая кружка, в сложившейся ситуации мерещился особый жаркий накал. Но судьбе было угодно разрушить волшебство момента – раненая рука генерала нещадно взвыла. Мужчина поморщился. - В чем дело? – встрепенулся Элейн. - Рука. Лекарь велел пить обезболивающий отвар каждый час. Я сейчас вернусь. Генерал поднялся с бревна и на удивление твердым, после всего выпитого, шагом пошел в сторону своего шатра. Дело оставалось за малым – найти, куда лекарь поставил перед уходом отвар. Он ведь даже озвучил, где оставляет его, но неуловимые колбочки почему-то не желали показываться. Туллий тихо ругался. - По-моему, вот. Мужчина резко обернулся на голос и увидел Элейна, задумчиво вертящего в руках склянку из мутного стекла. Прямо рядом на тумбе у самого полога стоял ряд еще таких же. Генерал тяжко вздохнул – он оказался пьянее, чем планировал. Не найти искомое на самом видном месте, это уже диагноз. - Спасибо, Элейн... – Туллий принял из изящных рук склянку, откупорил и разом опрокинул в себя. Подействовать, по уверениям лекаря, должно было минут через десять. Уже знакомым жестом Туллий приподнял подбородок чуть выше привычного – смотреть на Элейнира всегда нужно было выше собственного роста. Все-таки разница в пол головы... А Элейн, как оказалось, снова бродил взглядом где-то в районе торса имперца. На тонком лице застыло какое-то неприлично мечтательное выражение, которое генерал решил никак не комментировать. - У меня для тебя кое-что есть, - вдруг заявил Туллий и решительно направился в сторону сундука. Он решил, что достаточно пьян для осуществления одного давно запланированного жеста. Заинтригованный мер попытался заглянуть через плечо имперца, но точка обзора этого не позволяла, так что пришлось ему маяться в догадках и терпеливо ждать. Наконец Туллий вернулся: - Я приобрел его уже давно, но все никак не мог найти случая, чтобы... подарить тебе. Элейнир с почти благоговейным трепетом извлек из темно зеленого бархата поразительной красоты браслет. Темное золото, лунный камень и эбонит в идеальной гармонии сочетались в природном мотиве древесных ветвей. Элейн застыл, полностью поглощенный созерцанием, что со стороны выглядело как абсолютное отсутствие какой-либо реакции. Туллий занервничал, но в следующий миг эльф резко подался вперед. Воинская реакция встрепенулась потревоженной птицей, но, ввиду отсутствия нападения, успокоилась в тот же миг – эльф просто обнял генерала, заставив его мир на мгновение остановиться. - Спасибо! Он прекрасен... Имперец не мог найти в себе сил пошевелиться - так на него влияла близость эльфа. Но как только мужчина аккуратно, боясь спугнуть, коснулся еще лишь ткани его мантии, мер отстранился. Упустить такой шанс... Генерал был в отчаянии. Вот только Элейн не разорвал контакт полностью: его узкая длинная ладонь все еще покоилась на боку имперца. Контакт с обнаженной кожей будил бурю эмоций. И вновь он так смотрит – Элейнир будто бы оценивающе прошелся жарким взглядом по телу мужчины. Туллий почувствовал, будто тяжелая горячая волна поднимается изнутри. - Нравлюсь? – усмехнулся он. - Да... – выдохнул эльф. Может виной тому опьянение, или то дикое сводящее с ума напряжение, что всегда висело между ними... Имперский генерал и альтмер-алхимик припали друг к другу, как страждущие от жажды к воде. Предрассудки и недосказанность рассыпались в прах, сметаемый жарким поцелуем. Казалось, что эти двое просто не могут насытиться друг другом, и остановились они лишь тогда, когда нечем стало дышать... Мер льнул к имперцу всем телом, задыхаясь то ли от возбуждения, то ли от нехватки воздуха. Туллий пребывал примерно в том же состоянии, но неизменный воинский самоконтроль не давал полностью снять с себя ограничения. Он не мог поверить, что это все происходит на самом деле и происходит именно с ним. Просто чувствовать так близко объект своей привязанности, это больше чем самые смелые мечтания. Вопрос о природе, ранее казавшихся иррациональными, чувств отпал сам собой. Все стало очевидно для имперского генерала. Элейн прислонился своим лбом ко лбу имперца и закрыл глаза в попытке успокоиться, генерал последовал его примеру. Несколько мгновений они так и стояли, молча, не разрывая объятий. Большего, чем уже совершили, они не могли сейчас себе позволить по соображениям морали. Наконец генерал отстранился – их длительное отсутствие могло вызвать ненужные предположения, особенно если кто-то обратил внимание, где они оба скрылись. Алхимик все понял, тихо вздохнул и, скользнув в последний раз пальцами по торсу Туллия, плавно отпрянул. - Элейн, - генерал поймал эльфа за руку и с вызовом посмотрел в его глаза, - я не допущу, чтобы назавтра мы посчитали это ошибкой. После небольшой паузы мер улыбнулся самой нежной из своих улыбок, разом растопив решительный настрой Туллия, побуждая желание просто таять свечкой под этим взглядом. Он взял удерживающую его руку в ладони, и припал губами к огрубевшим пальцам воина, заставив того забыть как дышать. - Завтра покажет, мой генерал… - тихо прошелестел мягкий голос, едва слышный сквозь шум празднования, идущего за пологом шатра.