I fucking love you (The Only Reason)

Мягкие, теплые пальчики сжимают его кожу на спине, оставляют красные следы. Горячее тело под Майклом, такое родное, такое приятное, желанное. Он вдыхает запах удовольствия, запах Люка. Он сжимает его талию, уткнувшись носом в шею. С красных губ Люка срываются стоны, вздохи, обрывки каких-то фраз. Имена. Одно имя. Влажно, очень приятно. Необычно. Майкл никогда не привыкнет к этому. Никогда не привыкнет к тому, что его любовь больше не безответная. Никогда не привыкнет к запаху Люка, к губам Люка, к Люку. Движения становятся рваными. Майкл кусает губы, зажмуривается. Слишком горячо, невыносимо близко. - Майкл? Майкл… посмотри на меня, - произносит Люк, чуть ли не задыхаясь, но с нежностью, с необъяснимой нежностью. Майкл поднимает взгляд на Люка, смотрит в его голубые глаза. Невозможный. «Ты не можешь существовать». Лукас еле заметно улыбается. Его челка прилипла ко лбу, его губы искусаны в кровь, колечко в нижней сбилось, на щеках яркий румянец. - Я очень сильно тебя люблю. Вздох. Громкий стон, а затем шум в ушах. Слишком сильно, слишком много, слишком. Майкл открывает глаза. Вокруг темнота и шум колес. Он вздыхает и запускает пальцы в зеленые волосы, осознавая, что только что произошло. Это был всего лишь сон. Конечно, Майклу и раньше снились сны, где присутствовал Люк, бывали сны и похуже, если понимаете, о чем я, но этот.. Он был слишком реалистичным. Особенно после того, что произошло. Майкл аккуратно одергивает занавеску, отделяющую его полку от остального мира, если так можно сказать, и видит теплый, не яркий свет. Видит так же Калума, который спит на противоположной полке, и который никогда не задергивает свою занавеску, а еще слышит такое привычное храпение Эштона. Все как обычно, и это скребет у Майкла в груди. Он тихо встает со своей полки и натыкается на Люка. Точнее, на его руку, свисающую с полки. Майкл улыбается и, недолго думая, берет Люка за руку. Как ни странно, последний слегка сжимает руку зеленоволосого, заставив того улыбаться еще шире. - Майкл? - тихо шепчет Люк, все еще находясь во сне. Майкл слегка хмурится. - Что? - Майкл… Ближе, - шепчет Люк нежно и очень сонливо, почти невнятно. Майкл сглатывает и застывает на секунду, а затем аккуратно отодвигает занавеску свободной рукой. Люк лежит к нему лицом, сладко улыбаясь во сне, и Майкл невольно сам улыбается от этой картины. Он медленно придвигается к Лукасу и мягко целует его в щечку, все еще держа его за руку, и Люк аккуратно открывает глаза, блаженно улыбаясь. - Майки… - Тш-ш, малыш, спи, - Майкл убирает прядку волос с лица Люка, и, когда тот вновь закрывает глаза, отпускает его руку. Он любуется младшим парнем еще несколько секунд, прикусив нижнюю губу, а затем направляется в так называемую гостиную. Хотя в общем-то это и комнатой назвать сложно — тут только телевизор, PlayStation к нему и диван. Майкл усаживается на этот самый кожаный диван, прихватив с собой гитару, и начинает скользить пальчиками по струнам, что-то напевая себе под нос. Все еще чувствуя теплоту Люка на своей ладони, будто бы ощущая его пальцы, переплетенные с пальцами Майкла, будто чувствуя его дыхание на своей шее. Майкл глубоко вздыхает. Позже он ляжет в свою постель обратно, обнаружив, что уже половина пятого утра, и, достав блокнот из-под подушки, напишет три строчки: When I close my eyes and try to sleep I fall apart, I find it hard to breathe You're the reason, the only reason И уснет, слушая мерное дыхание Люка с полки выше. ххх. Майкл Гордон Клиффорд упорно делал вид, что ничего не произошло. Словно он не напился в стельку и не имел лучшего друга до потери пульса. Словно он не вовсе считает Хеммингса мудаком и не сваливает на него всю вину. А Люк стоит в стороне, исподлобья глядя на то, как быстрые пальцы зеленоглазого бегают по струнам, и нервно покусывает пирсинг на губе, одновременно желая, чтобы эти пальцы снова оказались внутри него, и чтобы ему никогда не исполнялось восемнадцать. Сегодня ему опять снился сон. Там был Майкл. Люк держал его в своих объятиях, оставляя небольшие царапины на его спине. Чувствуя его присутствие в своем теле. Выкрикивая его имя и держа его за руку. По идее, от таких снов на утро должно становиться дурно, но в действительности хотелось забраться на крышу высокого здания и отчаянно орать от осознания того, что это никогда не станет явью. Вот только кто в этом виноват? Медленно, но решительно Хеммо отошел от микрофона и, ощущая, как кошки царапают грудь изнутри, направился к скамейке, на которой сидел гитарист. Глубоко вздохнув, Люк, впервые за всю неделю произнес его имя: -Майкл, - тот поднял голову. От этого взгляда кошки внутри еще и замяукали, - надо поговорить. Клиффорд кивнул, отложил инструмент и посмотрел на Калума и Эштона, один из которых настраивал бас, а другой-подкручивал тарелки, время от времени постукивая по ним, проверяя звучание. -Эй, ребят, - позвал Майкл, - мы немного отойдем, ок? Эш кивнул. -Только не долго, я почти закончил. -Ага, - ответил Люк и направился к выходу. Резко развернувшись, он оказался настолько близко к Майклу, что кончики их носов соприкоснулись. Подавив желание оттрахать блондина прямо здесь, Майки произнес: -Чего хотел? Он почти видел эти искры, которые метались между их зелеными и голубыми глазами. Майкл разомкнул губы, находящиеся в ничтожных миллиметрах от губ Хеммо, и последний вздрогнул, почувствовав его дыхание. -Я..-Люк сглотнул, - встречаемся в парке после репетиции, надо кое-что обсудить. Чувствуя, как сердце вот-вот сломает ребра, он заставил себя резко развернуться и пройти обратно в зал. Когда до порога осталось два шага, Майкл громко произнес: -Пора стать взрослым, Люки. Хеммингс вздрогнул, но не остановился.