I fucking love you (The Only Reason)

Сжимая кривую ручку трости в одной руке, и опираясь на плечо Люка другой, Майкл медленно переступил порог своей квартиры. Об этом моменте он мечтал с самого пробуждения. За те недели, проведенные в больнице, Клиффорду казалось, что он сойдет с ума от недостатка развлечений и переизбытка белого цвета. И вот теперь, оказавшись дома, Майклу хотелось обнять весь мир, но жуткая боль, пронизывающая ключицы не давала ему это сделать. Поэтому он безвольно болтался на руках своего парня. В их частном доме практически ничего не изменилось, с тех пор как зеленоволосый убежал отсюда в расстроенных чувствах. Да и ничего не могло поменяться, ведь с того дня сюда мало кто приходил. Эштон и Калум зашли следом за парнями, внеся с собой коробку с котом и сумку с личными вещами Майкла. Теперь предстояло долгое и мучительное восстановление. Нарушить привычный ритм жизни легко, но вот восстановить его довольно-таки непросто. Особенно, когда кости словно крошатся от каждого твоего шага. Майкл доковылял до своей комнаты и с помощью Люка, опустился на кровать. Эштон поставил коробку на пол, достал из нее Мюка и позволил животному забраться на место рядом с хозяевами. Клиффорд легонько почесал кота за ухом. Тот прикрыл глаза и наклонил голову. Кэл поставил сумку рядом с кроватью, и в комнате на некоторое время воцарилась тишина, прерываемая легким мурлыканьем Мюка. - Оставить вас наедине? - спросил Эштон. Калум переглянулся с ним, всем своим видом говоря, что не хочет уходить от этих двоих, но Эштон уже тянул его к двери. Люк усмехнулся и положил голову на подушки рядом с Майклом. - Ну, вот мы и дома, - он игриво провел пальчиками по руке своего парня. Внутри Майкла что-то перевернулось. От этой близости, интимности, любви, прикосновений. Хотелось больше и всего и сразу. - Боже, Люк, - шепнул Майкл, прикрывая глаза. ххх Вздох за вздохом срывается с его губ. Майкл покрывает шею своего парня нежными поцелуями. Он наполняет его тело своей любовью, как бокал можно наполнить сладким красным вином. Его кожа соприкасается с кожей Люка, и он лежит на нем всем телом, чтобы не напрягать еще не зажившее до конца плечо. Рука Люка расположилась на затылке Майкла, осторожно примяв зеленые волосы. Люк абсолютно расслаблен. Он шумно, ровно дышит, отдаваясь аккуратным ласкам своего парня. Люк на самом деле боялся, что сделает своему мальчику больно. Каждое его движение было таким легким, осторожным, медленным, словно Майкл сделан из хрусталя. Одно неверное движение - и он разлетится на тысячи осколков. С губ Люка срывается судорожный стон, когда Майкл кусает мочку его ушка, и блондин улыбается его игривости. Майкл, как котенок, как их Мюк - нежный и ласковый, но в то же время в любой момент готов выпустить коготки. - Я так хочу тебя, - шепнул Майкл, улыбаясь и выдыхая горячий воздух в шею своему парню. Тот усмехнулся, глядя в белый потолок, - как пылинки в воздухе играют друг с другом в ярких лучах летнего солнца, - и уголки его губ слегка приподнялись. Люк промолчал, не зная, что ответить. Он просто поправил сползшее с голой спины Майкла покрывало, и выдохнул в пустоту. Старший парень провел носиком по всей шее Люка, вдыхая его запах, а затем ласково коснулся его губ своими. Это был еще не поцелуй. Майкл играл с ним - задевал губы Люка, облизывал свои, как бы случайно задевая языком пирсинг парня, соединял их и вновь отодвигался. - Я невероятно тебя люблю, - шепнул он, выдыхая горячий воздух в губы своему мальчику. Люк закатил глаза, расслабляясь всем телом, и откинул голову глубже в подушки. Майкл такой... Идеальный. Он дразнится, он играется, он изучает Люка, смотрит, на сколько его хватит. И он очень нежный, он хрустальный, он ласковый. Майкл умеет получать неземное наслаждение, и может это же удовольствие и доставить. Он такой разный. - Солнышко? - тихо позвал парня Люк, несмотря на то, что их губы находятся в ничтожных миллиметрах друг от друга. Майкл промычал что-то. - Прекращай свои игры, трахни уже меня, - прошептал Хеммингс нежно и осторожно, словно эта фраза была равна фразе "я люблю тебя". - Романтик, - усмехнулся Майки, соединяя их губы в сладком поцелуе. На вкус Люк был как карамель - нежная, тягучая карамель; и холодная льдинка пирсинга. Люк провел пальчиками по щекам Майкла, вновь погладил шрам, и спустился к шее, аккуратно ее щекоча. Майки медленно мял губы блондина своими, проводил языком по зубкам, облизывал пирсинг. Делал приятно. Он осторожно подвинулся на Люке и хотел опереться об кровать, но, как только он напряг правое плечо, невероятная боль пронзила ключицы, поднялась к мышцам, запульсировала в них. Майкл вскрикнул, и вновь опустился на своего парня, пытаясь расслабиться. - Майки? Больно? - настороженно спросил Люк, разорвав поцелуй, и Майкл помотал головой, хотя ему и было до одури больно. Руки онемели, и как бы Майкл не пытался расслабиться - ничего не получалось. Люк погладил его по голове, прежде чем обнять за талию и перевернуть на спину, оказываясь сверху. Он нежно ему улыбнулся и наклонил голову. Блондин целовал ключицы своего парня, стараясь успокоить боль, и, знаете, это помогло. Он почувствовал, как горячее тело под ним медленно расслабляется. Теперь настала очередь Майкла наслаждаться ласками. Пламя, сжигающее мышцы, стало постепенно угасать, и невероятное облегчение вперемешку с легкой эйфорией пронеслось по телу парня. Люк осторожно опустился с поцелуями к животу парня и коснулся языком синяка, расположившегося где-то в районе почки. Майкл тихо застонал. Поцелуи Люка будто залечивали все его травмы. Пальчики Люка забирались все дальше, пока не коснулись тазобедренных косточек Майкла, и тот не дернулся, испустив сладкий стон. Люк поднял на него взгляд и усмехнулся: Майкл лежал, зажав нижнюю губу между зубками и осторожно ее посасывая. Так он еще больше стал похож на котенка. - Ничего не болит? - поинтересовался блондин. Одними губами Майкл шепнул: "Нет", и тогда Люк аккуратно обхватил прохладными пальчиками его член. - Прекрасно, - усмехнулся он, и Люк тоже не смог сдержать смешок. Он осторожно взял в губы сосок Майкла, и начал водить ладонью по его стволу, сжимая его довольно сильно. Внутри Майкла словно произошел взрыв: легкие, грудь, живот - все будто наполнилось лавой, которая мучительно медленно разливалась по сосудам и тканям мышц. Когда пальцы Люка потеплели, он выпустил член из них и залез под покрывало с головой. Он обхватил губами головку Майкла и начал водить по ней языком, увлажняя и сдвигая тонкую кожицу. Майкл так соскучился по этому ощущению мокрого, мягкого и горячего языка Люка на своем члене, что он чувствовал все настолько точно, настолько резко, что это сводило его с ума. Словно он никогда раньше этого не делал. Это так в новинку и так привычно одновременно, что Майкл до крови прикусил губу, обновляя прежнюю рану. Люк взял весь член в рот, смачивая его собственной слюной, проводя языком по набухшим венкам, и начал осторожно посасывать его, крепко сжимая пальцами у основания. - Люк, боже... хватит, - прошептал Майки, запуская пальцы в растрепанные волосы блондина. Люк выпустил член своего парня изо рта и вылез из-под покрывала, кладя голову ему на грудь и глядя в его глаза, облизывая губы. - Чего ты теперь хочешь? - спросил Люк таким голосом, будто это совсем не он сейчас делал минет своему зеленоволосому парню, неделю назад вышедшему из комы. Звучит довольно странно. - Я хочу тебя, - ответил Майкл, подражая блондину. - Но я немного не в том состоянии. Люк фыркнул, и закатил глаза. - Говоришь так, будто это проблема, - заметил он, поднимаясь с груди Майкла. Люк потянулся к тумбочке, стоящей у кровати, и взял с нее синюю упаковку презерватива. Разорвав ее зубами, Хеммингс наклонился и осторожно надел резинку на член своего парня, специально давя на него пальцами, дразнясь и играясь. Блондин присел на низ живота Майкла, чувствуя его эрекцию на своей заднице. Он взял покрывало и натянул его себе до талии, а потом осторожно, медленно, аккуратно насадился на член зеленоглазого, закрывая глаза. Когда Люк почувствовал головку, упирающуюся в его простату, он откинул голову назад и улыбнулся. Это чувство. Опять, опять это великолепное чувство. Люк немного подвигал бедрами и застонал от невыносимо приятного трения. Такого он никогда раньше не чувствовал. От ощущения, что ситуацию контролирует он, даже будучи формально снизу, просто сносило крышу. Черт, черт, черт. Как же это прекрасно. Люк осторожно поднял бедра, выдыхая, и опять опустился, громко и протяжно стоня. Руки Майкла крепко сжимали бедра младшего, помогая ему подниматься и опускаться, слегка подаваясь ему навстречу. Люк почувствовал, как начинают неметь кончики пальцев. Это было чувство, какое можно описать только одним словом - пиздец. Пиздец, как необычно, пиздец, как приятно, пиздец, как горячо. Люк опустил голову, не чувствуя подушечек пальцев, поправил покрывало и начал водить бедрами по кругу, насаживаясь все сильнее. Головка Майкла уже почти больно упиралась в простату блондина, и это было самое лучшее ощущение в его жизни, он точно знал. Мозг отказывался нормально работать. Вот так просто - отказывался. - Люююк, - протянул Майкл. Люк поднял на него взгляд, и тот лежал, закрыв глаза, зато приоткрыв губы и закинув голову назад, в подушки. - Люк, сильнее, Боже... Люк усмехнулся и, держась за талию своего парня, напряг мышцы, сжимаясь вокруг него. Майкл вскрикнул и зажмурился. На мгновение Хеммо показалось, что это сон. - Блять, Люк, - простонал он с еле заметной улыбкой на красных губах. Люк уже почти не слышал его, - нарастающий шум в ушах мешал ему. Блондин подвигал бедрами еще несколько раз, прежде чем Майкл кончил внутрь него, громко и протяжно матерясь, сжимая в пальцах белую простынь под ним. Нет, нихрена это не сон. Люк не хотел прекращать этих движений, но ему просто пришлось. Он осторожно поднялся и тут же упал на кровать рядом с, кажется, задыхающимся Майклом. Люк обхватил пальцами свой член и начал водить по нему ладонью, быстро и почти больно. Трение было таким невыносимым, но все же его убивала пустота - опять та же самая пустота. Самое худшее в сексе с любимым человеком именно это, не так ли? Спустя секунду после этого, ты чувствуешь такую невыносимо привычную и оттого мерзкую пустоту внутри себя, что хочется плакать. Люк бы умер от этого, если бы оргазм не накрыл его с головой. Кровь будто кипела в жилах, и... Это можно сравнить с ощущением, когда утром лежишь в кровати и потягиваешься. Серьезно. Мышцы расслабляются, все мышцы, в ушах звенит и перед глазами пелена темноты. Все это вперемешку с такой невыносимой любовью. Люк закусил губу, но не смог подавить крик, рвущийся наружу, абсолютно забыв, что и Эштон, и Калум дома. А потом его тело будто вновь налилось привычной тяжестью, что было и приятно, и больно одновременно. Люк выдохнул один раз, опустошив легкие, и еле приоткрыл глаза. Пылинки красиво закружились в воздухе, словно светясь на солнце. Люк улыбнулся. Перед глазами опять пронеслись часы, проведенные у больничной кровати. Когда с красными от слез глазами Люк смотрел на Майкла, сжимая его холодную руку в своей. А теперь эта рука была теплой. Более того, она в ответ благодарно поглаживала большим пальцем внешнюю сторону ладони Люка. А еще он мог посмотреть на обладателя этой руки глазами, наполненными слезами счастья. Нет, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. ххх Люк поглубже вдохнул прохладный сентябрьский воздух и улыбнулся свежести, приятно обволакивающей легкие. Хотя в будние дни здесь не так много народу, в парке всё равно кипела жизнь. Из окон ларьков с мороженым доносилась музыка, дети играли на газоне, напомнив Люку тот день, когда они с Майклом в этом же самом парке наконец сказали друг другу правду. Казалось, это было лет сто назад. - Люк, - голос Майкла вывел Хеммингса из транса. Блондин перевел взгляд на своего парня. Улыбка исчезла с его лица, когда он заметил волнение в глазах Майкла и почувствовал, что тот сильнее сжимает его руку в своей. - Что такое? Плохо себя чувствуешь? - засуетился Люк. Майкл помотал головой, хотя и солгал. Боль медленно, но верно заполняло все его тело, подобно тому, как вода наполняет кувшин. В ушах звенело, желудок словно перевязали веревкой и затянули потуже. В мышцы воткнули тысячи иголок. Майкл потянул Люка к скамейке и плюхнулся на нее, утягивая своего парня за собой. - Все точно хорошо? - переспросил Люк. Майкл вновь помотал головой. - Я могу что-то сделать? Майкл не знал. Он не знал, что делать, не знал что вообще происходит, почему раскалывается голова, смертельно ли это, может, он сейчас возьмет и сдохнет, прямо здесь, на скамейке, так и не сказав того, что планировал. - Ладно, эм, - Люк погладил Майкла по спине, - что именно болит? Майкл хотел что-то ответить, но это желание сопровождалось жуткой тошнотой, и он боялся открыть рот. Майклу вдруг стало невыносимо жарко. Он зажмурился и положил голову на колени Люку, а тот запустил пальчики в зеленые волосы своего парня. Люк поцеловал Майкла в лоб, поглаживая его по голове. - Я люблю тебя, - прошептал Люк. Майкл слегка улыбнулся настолько, насколько мог, и вздохнул, медленно отдаваясь объятиям темноты и чувствуя, как рассудок его покидает. - О, Господи, - сорвалось с губ младшего, когда глаза Майкла закатились и его рука обессиленно сползла со скамьи, ударившись об песок дорожки. ххх. Майкл проснулся в окружении аппаратов и белого цвета. Опять. Его чуть не вырвало, когда он вновь увидел эту комнату с ее слишком яркими лампами и слишком мягкими простынями, со всех сторон обволакивающими его тело. Но на этот раз Клиффорд не один утопал в них. Люк ласково обнимал Майкла, дыша ему в шею, и тихо посапывал. В углу комнаты, в этом чертовом темном кресле, спал Калум. За окном уже было темно. Майкл всем сердцем ненавидел это место, но эта ненависть заглушалась тихим дыханием его парня. Будущего мужа, если быть точнее. Майкл засунул руку в карман джинс и нащупал бархатную коробочку, слегка улыбнувшись. Если бы не авария, Майкл и Люк давно уже были бы обручены. Майкл купил кольцо еще в начале августа, но не мог решиться до конца. Его смущал возраст. Восемнадцать лет - слишком рано для помолвки, и Майкл это прекрасно понимал. Но он так сильно любит Люка. Рядом с ним Майкл верил, что жизнь вовсе не такая уж дерьмовая штука, и благодаря этой вере он пережил аварию. И теперь он хочет каждый день своей жизни видеть его рядом, каждое утро просыпаться в его объятиях, каждую ночь целовать его. Делать его счастливым, наслаждаться им, его глупыми шутками, бесконечными странностями, глазами цвета неба, его мягкими губами, густыми, шелковистыми волосами. Может, когда-нибудь даже завести с ним ребенка. А потом, лет через сорок, сидеть с ним на диванчике и рассказывать внукам о молодости. - Ммм, - промямлил Хеммо, открывая глазки. Майкл улыбнулся. - Привет, солнышко, - шепнул он, обнимая Люка за талию. - Пообещай больше так не делать, - попросил блондин, заставив Майкла усмехнуться. ххх Когда ты практически не можешь ходить и играть, но не можешь жить без музыки, акустические концерты являются самым лучшим решением. И когда Майкл первым ступил на сцену, опираясь на трость и услышал одобрительные возгласы фанатов, заполнивших всю улицу, он впервые почувствовал привычное волнение, какое испытывал каждый раз перед выступлением. Волна счастья захлестнула музыканта, когда он сел на свое место и взял в руки гитару, оперев её на одно колено. Инструмент всё так же привычно лежал в руках и пальцы сами принялись перебирать струны. С каждым разом по спине пробегала стайка мурашек. Клиффорд даже прикрыл глаза от удовольствия. Пока остальные парни взбирались по ступенькам на сцену, приветствуя толпу, Майкл наслаждался этим ощущением. Музыка - это все для него. И иметь возможность творить её - просто потрясающе. -Привет, ребята, - проговорил Люк в микрофон. Его слова сопровождались громкими возгласами фанатов, - мы рады видеть вас снова. Мы скучали, - последнее слово потонуло в громком крике толпы, - Как вы знаете, Майкл недавно попал в аварию, - люди слегка притихли. -Но теперь со мной все в порядке, - с улыбкой продолжил Майкл, - и я готов играть для вас, - он поднял руку вверх, показав козу, и ощутил новый прилив счастья, увидев, как почти каждый фанат повторил его жест. -Зажжем, ребята! - крикнул Эштон, и Майкл начал играть первые аккорды SLSP и почувствовал, как медленно теряет голову, а земля уходит из под ног. Парень растворился в музыке. Он действительно скучал по этому ощущению. По концертам. По фанатам. По голосу Люка, когда тот поет. По тому, КАК он поет. Майкл мог любоваться этим часами, и каждый раз поражаться идеальному профилю, аккуратному носику, ровным белым зубам, большим голубым глазам, которые, казалось, обладали способностью обездвиживать. И он был уверен, что бесконечно можно смотреть на огонь, воду и Люка Хеммингса. И еще одна причина любить концерты: никто особо не замечает, если ты в открытую пялишься на своего парня. И Клиффорд настолько долго засмотрелся на Хеммо, что до него не сразу дошел смысл слов, которые он говорит. -Сегодня особенный день, - начал Люк, - сегодня наш первый концерт с..с аварии, - чьи-то пальцы словно схватили Хеммингса за горло, не давая вспомнить ту адовую неделю. Немного помолчав, Люк откашлялся и продолжил, - и в этот особенный день, мы бы хотели спеть для вас особенную песню. Мы никогда не исполняли её..перед таким большим количеством людей. Она совсем новая и называется..-выдержав небольшую паузу, блондин выдохнул, - The Only Reason. Эти три слова заставили Майкла вздрогнуть, но прежде чем он успел что-либо сделать, Люк уже начал играть первый куплет, и Клиффорду ничего не оставалось, как подхватить его. И когда Хеммингс запел своим чистым голосом первые строчки, у Майкла словно выросли крылья. *Don't talk, let me think it over How we gonna fix this? How we gonna undo all the pain?* С басами и барабанами мелодия зазвучала совсем по-другому, наполнилась красками, и песня впервые стала по-настоящему целым произведением, звучащим одновременно и для толпы, и для них с Люком двоих. *All the crossed wires, Just making us tired Is it too late to bring us back to life?* Майкл вспомнил, как лет сто назад он впервые спел эту песню Люку. Теперь Люк пел её для него. Это голубоглазое чудо ПЕЛО ДЛЯ НЕГО. Сердце внутри сжалось, бабочки затрепетали, мысли в голове перепутались, и Клиффорд с головой погрузился в самый прекрасный в мире голос. Он вспомнил, как писал эти строчки в порыве отчаяния, чувствуя, как счастье ускользает сквозь пальцы, а теперь оно бумерангом вернулось к нему и сидело здесь, напротив, растягивая слова его собственной песни. И ощущение происходящего захлестнуло его с головой, заставляя забыть о ноющих мышцах рук. *I feel you burning under my skin I swear I see you shining Brighter than the flame inside your eyes* Фанаты, подняв руки вверх, покачивались из стороны в сторону, ловя каждое слово нового трека. Майкл заметил, что некоторые из них слушали песню со слезами на глазах. И он их прекрасно понимал. *When I close my eyes and try to sleep I fall apart, I find it hard to breathe You're the reason, the only reason. Even though my dizzy head is numb, I swear my heart is never giving up You're the reason, the only reason* Мышцы онемели, но Клиффорд обязан был доиграть свое соло. Каждый раз, когда он зажимал струны, воспоминания с новой силой накатывали на него. Он снова просыпался в беспамятстве, вновь влюблялся в Люка, писал песню, гулял в парке, пел ему в кафе, ненавидел, ссорился, уходил, снова попадал под машину и наконец, опять впадал в кому. Все это проносилось перед глазами, словно кадры из фильма, и Майкл помнил каждый момент. Каждый жест, каждое слово, считал каждый удар сердца. И всё равно не мог понять, чем заслужил такое счастье, как Люк. Прислонившись губами чуть ли не вплотную к микрофону, Майкл пропел бридж, неотрывно глядя при этом на Хеммингса. *Don't talk, let me think it over How we gonna fix this? How we gonna undo all the pain?* А затем случилось неожиданное. На мгновение музыка затихла, Люк передал гитару Калуму, подошел к Майклу и протянул ему руку. Клиффорд, не до конца осознавая происходящее, оперся на протянутую ладонь и встал со стула, чувствуя, как дрожат колени. Ничего не сказав, Люк впился в губы Майкла поцелуем. Прямо на сцене. Перед толпой. Калум доиграл песню, а Хеммингс не отпускал Майкла до конца последнего припева. Толпа взорвалась такими громкими возгласами, что финала песни не было слышно. Люк прекрасно знал, что эта новость взорвет интернет, шокирует фандом, ждал, что каждый второй будет осуждать их, некоторые перестанут слушать их музыку, а некоторые, наоборот, начнут.. Но он так же знал кое что еще. Подойдя к микрофону, Люк глубоко вздохнул и произнес: -Это официально. Я влюблен в Майкла Гордона Клиффорда.