Глава 23. Подготовка
12 августа 2015 г., 14:17
«Мы слишком любопытные, чтобы довольствоваться неизвестностью»
В первые секунды Трис тупо смотрит на шесть слов, ровным почерком написанных на листе и не может ничего понять. В голову постепенно начинают лезть друг за другом разные мысли. Что за хренатня? Это код для Эрика? Нет. Элли сошла с ума? Возможно. Черт, это все розыгрыш?
И тут до девушки неожиданно доходит, что это не розыгрыш, а лишь попытка выкроить время для…
Трис резко стартует с места и стрелой несется в противоположную сторону от их с Фором комнаты. Туда, где живет Эрик.
- Ну, Элли. Найду и прибью, чертову эрудитку! – горячо восклицает девушка, несясь со всех ног.
***
Тем временем Элли без задержек добирается до нужной двери и с ноги открывает ее. Девушку мало волнует шум, который, возможно, может привлечь нежелательное внимание Бесстрашных. У нее есть цель, а на все остальное плевать. В комнате стоит бездвижная тишина. Элли закрывает за собой дверь и проходит внутрь. Она вспоминает тот самый день, когда впервые тут очутилась… все казалось таким нереальным. А сейчас? Обыденным? Неважным? Девушка не чувствует грусти, сердце никак не реагирует на воспоминания. Ей кажется это странным, ведь она всегда считала себя личностью эмоциональной, но после лаборатории у нее будто не осталось сил что-то чувствовать. - Эрик? – раздается ее негромкий голос. Молчание. Его нет. И что же делать? Остается только ждать. Времени у нее в запасе много, а поставить Эрика в известность о том, что творится за Стеной необходимо. Девушка обошла гостиную, совмещенную со спальней. Как и в прошлый раз нет ни одной фотографии, ни одного напоминания о нем. Все вещи аккуратно сложены, все на своих местах. Элли подошла к письменному столу и усмехнулась. Даже карандаши лежат параллельно друг другу на расстоянии двух сантиметров. Девушка по очереди открывает ящики стола, но ни в первом, ни во втором, и даже ни в третьем не находит ничего примечательного. Лишь: тетрадь с записями о заданиях Макса, ежедневник, чистый блокнот, разноцветные маркеры и прочие пишущие принадлежности. Элли со вздохом разочарования шумно закрывает последний ящик. - До чего ж ты скучный, Эрик! – громко шепчет она, - хоть бы что-нибудь необычное нашлось. Элли проходит к кровати, по пути пальчиками проводя по всему, до чего достает рука: ночник на прикроватной тумбе – еще теплый; край одеяла – оно мягкое; железная спинка кровати – холодная. Доходит до шкафа, открывает дверцы и скучающим взглядом оглядывает вещи. Ничего. Все по-прежнему структурировано и систематично уложено. Лишь легкий запах его туалетной воды дает знать, кто здесь живет. Элли осторожно, словно боясь, что ее могут укусить, протягивает руку к лежащему свитеру. На ощупь он жесткий и колючий. Девушка какое-то время смотрит на него, раздумывая о том, что, кажется, она свихнулась, если хочет понюхать его свитер. Но этот запах – смесь корицы и мускуса - родной и теплый будоражит что-то внутри. И она вдыхает аромат. Сначала робко, а затем позволяет окунуться в него с головой, почувствовать всеми рецепторами его сладостный вкус, представить, что она обнимает не вещь Эрика, а самого мужчину. Как в ту ночь, когда она еще могла это делать. Тогда от его объятий в груди почему-то пульсировала сладостная боль, но все же только в его руках девушка чувствовала себя в безопасности, только рядом с ним мир приобретал неестественно яркие тона, а завтрашний день представлялся лучше нынешнего. Память вновь и вновь подсовывала все новые воспоминания. - Ох, Элли… Девушка открыла глаза. Она не стала оборачиваться – и так знала, кто это. Трис сообразительная, быстро догадалась, где она. Откуда-то появилась злость на нее. Что она с ней носится как с ребенком? Чего привязалась? Своих забот не хватает? Уже не маленькая, справлюсь со всем сама! - Я знаю, это тяжело… Элли обернулась. - Да откуда тебе знать?! Ты ничерта не знаешь ни обо мне, ни об Эрике! Трис удивленно уставилась на нее. Элли всегда такая милая и приветливая неожиданно показала свою другую сторону. Темную сторону. - Не знаю, - подтвердила та мягко, сделав шаг навстречу, - но я знаю, как больно терять тех, кого любишь. Поверь, боль никуда не исчезнет, но она притупится. Неожиданно лицо Элли исказила глумливая улыбка. - Неужели? – ядовито произнесла она. - Позже станет легче… Эрудитка наклонила голову набок, все еще скалясь в ухмылке. - То есть ты предполагаешь, что знаешь, каково мне, так? Трис неуверенно кивнула. Реакция «этой» новой Элли ей не нравилась. - То есть тебя тоже отымел человек, которому ты отдала свою девственность, ты, как полная дура, залетела от него, а затем тебя упекли в какую-то клинику, где ставили над тобой опыты? Ах, да. Я забыла упомянуть, что этого ребенка я потеряла, а потом у меня на глазах убили моего брата и пытались убить меня. Отчего-то спокойный голос Элли никак не вязался с ее речью. Трис стало страшно. Не за себя. За девушку напротив. Возможно ли, что ребенок, некогда росший в ней, что-то изменил в Элли? Или же это такая защитная реакция на суровую действительность? Ну, а многим ли в 17 лет выпадает на долю потеря любимого, беременность и утрата ребенка? «Да, такая резкость точно не в характере Элли, это все лишь маска, защита», - уговаривала себя Трис. Только почему-то не верилось ей в эти уговоры. Возможно, потому, что в карих глазах больше не было тепла, а лишь отчуждение и холод. Будто девушка утратила способность верить в лучшее, словно в ней проснулся жестокий зверь, доныне спящий. Тем временем Элли продолжала. - Но как видишь, я жива и даже более. Я стала другой. Сильной, стойкой и взрослой. Девушка вновь отвернулась от Трис. Руку что-то кольнула и Элли опустила взгляд. Она и не заметила, что все еще сжимает свитер Эрика. Почему его уголок, который она прижимала к щеке минуту назад, сейчас кажется ей влажным? Неужели она плакала? Девушка провела кончиками пальцев по ресницам, они оказались мокрыми. - Эй, - тихий, убаюкивающий голос Трис раздался совсем рядом, - Я не представляла каково… это… Поделись со мной… Боль – это нормально. Элли вдруг вновь почувствовала непрошенные слезы, и зажмурилась из-за всех сил, стараясь сдержать их. Трис осторожно ухватилась за рукав свитера и потянула на себя. «До чего же колючий! Каков хозяин, таковы и вещи». - Вот умница, - поощрила она Элли, когда забрала свитер, - ты намного лучше Эрика. Мой тебе совет: выбирай свой путь. Без него. Слезы все-таки потекли. Элли просто кивнула в знак согласия, не оборачиваясь. Теплая ладошка накрыла ее озябшие пальцы. Элли всхлипнула и прижала другую ладонь к губам, пытаясь взять себя в руки. - Не плачь. Пожалуйста, - тихо попросила Трис. - Не плачу. Все, уже не плачу, - Элли сделала над собой усилие и слезы все-таки перестали катиться из карих глаз, - Мне надо умыться, - сказала она и быстро удалилась в ванную, не взглянув на Трис. А Трис кое-как сложила свитер Эрика и бросила его в шкаф. «Чтоб тебя, Эрик, вечно ты всех ломаешь».***
Тем временем вокруг громадного стола стоят лидеры групп сопротивления. Эрик собрал всех, чтобы еще раз удостоверится, что все готово к началу операции. - Что будет с людьми, если мы победим? – спрашивает Аарон – лидер от Отречения. - Люди буду свободными, и сами смогут решить, как они хотят жить дальше. Правда освободит их, - Джейсон – представитель от отряда сопротивления фракции Дружелюбия, подает голос. - А если они не хотят жить без фракций? – не унимается Аарон. - Тогда пусть чахнут тут. Пусть довольствуются иллюзией жизни. И сдохнут в этом дерьме! – яростно высказывается Эрик, - Я собрал вас не для того, чтобы предполагать, что будет с людьми, а для того, чтобы продумать дальнейшую тактику. Это куда более важно, чем все разглагольствования на тему «а что было бы, если». - Хорошо, командир, - подтрунивает над ним Макс, - у нас достаточно людей для первой атаки. Предлагаю вскоре начать ее. - Что у нас подготовлено? - Боеприпасы есть, взрывчатки тоже достаточно. - Хорошо, - Эрик раскладывает на столе карту Чикаго и поочередно отмечает точками места действия, - сегодня ночью надо подложить взрывчатку под все смотровые вышки по периметру города. - Я займусь этим, - подает голос Макс. - Хорошо. Флойд, - Эрик обращается к лидеру отряда Эрудитов, - тебе отдельное задание. Надо вывести из строя все камеры слежения. - Все готово для этого. - Отлично. Тогда в пять утра будут подорваны вышки и отключены камеры наблюдения. - Что будет с людьми на вышках? – торопливо спрашивает Аарон. - Они будут в безопасности. Никто не пострадает, - обещает Эрик, - вышками займусь я. Есть еще вопросы? Повисла тишина. - Нам еще не поздно отступить, - осторожно произнес Джейсон, - можно собрать людей и убежать за Стену. - А что дальше? Что это изменит? Никто никогда не узнает, что с нами делают тут. - Эрик, пойми меня правильно, я на твоей стороне, но столь радикальные меры… Ты развязываешь гражданскую войну. А людям нужна вера в будущее. - Вера помогает спать по ночам, но она не поможет выиграть войну. Я хочу убрать всех, кто причастен к тому, что творится в Чикаго. И за его пределами тоже. - Возможно, есть более щадящий метод борьбы с Джанин. Не все поддерживают ее методы правления. Ведь так? – парень вопросительно смотрит на Аарона. Тот уверенно кивает. - Мы можем придумать иной выход. Мирный. - Ты предлагаешь не борьбу, а бегство. Ни это ли трусость, Джейсон? – Флойду не нравится то, что говорит лидер отряда Дружелюбных. Он был первый, кто присоединился к Эрику и Максу. И он полностью разделял их точку зрения, верил в то, что они поступают правильно. Что это единственно верный выход. - Трус тот, кто не способен видеть дальше своего носа, Флойд. А я предлагаю обойтись без жертв. Эрик медленно откидывает край куртки так, чтобы Джейон мог видеть пистолет. - Ты либо со мной, либо против. Твой выбор прост. Парень переводит тревожный взгляд с Эрика на оружие и обратно. Он вырос в Дружелюбии, где никогда не применяли насилие, где нет места жестокости, где люди помогают друг другу, не смотря ни на что. В Дружелюбии учат решать конфликты мирным путем, и Джейсон предполагал, что такую политику преследует Эрик. Но сейчас понял, что молодой мужчина, стоящий напротив и откровенно угрожающий ему, совсем не добивается мирного разрешения конфликта, который, кстати, сам и развязал. Он из другой фракции, из другого теста. Не в его характере компромисс. И, смотря на лидера Бесстрашных, читая на его лице решительную непоколебимость, у Джейсона возникает шальная мысль. А что, если Эрик ничем не лучше Джанин? Чем отличаются его методы борьбы за власть, от методов лидера Эрудитов? Но выбора-то у Джейсона нет. Уже нет. Либо жизнь, либо смерть. Эрик не станет церемониться с непокорными. - Определенно с тобой, - наконец выдавил из себя парень. - Отлично, - холодно отозвался Эрик, - тогда за дело.***
Эрик шел по лесу, вдыхая морозный воздух, наполненный сосновым духом. Под ногами хрустел снег, лучи солнца ярко светили ему в лицо, возвещая о прибытии весны. Обычно молодой мужчина любил такие дни, наполненные безмятежным спокойствием. Но сегодня его все раздражало. Начиная от Джейсона, так некстати проявившим свой дух Дружелюбного, и заканчивая птицами, весело щебечущими в кронах многовековых деревьев, заботливо укрытых от любопытных глаз снежным покрывалом. Операция, назначенная на вечер, нервировала Эрика. Он думал о том, что если что-то пойдет не так, как планировалось, то весь его план может рухнуть. А вместе с ним умрут и все, кто причастен к нему. Эрик думал, что первый, кого стоило предупредить о планирующихся действиях – Элли. Но она была за Стеной вместе с братом и ей точно ничего не угрожало. Второй, кого мужчина намерен был защитить – это Лари. К нему он и направлялся. Он уже продумал, что скажет пожилому мужчине и где укроет его, пока все не закончится. Осталось только уговорить его не участвовать в военных действиях, а зная неукротимый и до безумства упрямый нрав Лари, Эрик был уверен, что ему предстоит нелегкий разговор.
