Когда больно... +303

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Сверхъестественное

Основные персонажи:
Дин Винчестер, Сэм Винчестер
Рейтинг:
G
Жанры:
Ангст, Hurt/comfort
Размер:
Драббл, 39 страниц, 15 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Необычайно талантливо!» от Libby Smith
«Каждая история – как бриллиант» от LMV
«За чувственность!» от Princess from the Hell
Описание:
Серия драбблов в жанре ангст и hurt/comfort. Просто ситуации, вырванные из жизни Винчестеров. Короткие зарисовки с общей темой. Все вокруг драгоценного физического и духовного здоровья наших любимых братишек. Это можно писать бесконечно. Так же как и читать.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Что-то может быть привязано к сезонам. Что-то может иметь абстрактные временные рамки, ограничивающиеся только вашими ощущениями. Здесь это не главное. Главное то, что мы будем чувствовать. Главное, что они будут чувствовать. Между собой драбблы никак не связаны. Сколько их будет? Да черт их знает, пока фантазия не иссякнет. Это просто вспышки, что родились в моем нездоровом сознании, резкие и неотвратимые как инсульт. Пристегните ремни и прокатитесь на эмоциональных американских горках! Наслаждайтесь!

Не твой выбор

16 июля 2015, 01:10
***

В следующий раз, когда он проснулся, вокруг было уже темно. Кто-то погасил свет в палате, и только тонкая полоска света тянулась от едва приоткрытой двери в коридор. За светлыми жалюзи была определенно ночь, улица под окном тиха и неподвижна, как бывает только далеко за полночь.
Не отрывая головы от постели, он повернулся налево, чтобы было видно одинокий стул, стоящий между окном и кроватью, где должен был находиться его брат.
Стул был пустым. На виниловом мягком сидении полосками лежал блеклый лунный свет, просочившийся сквозь щели жалюзи.
Слава богу, его нет. Наконец-то ушел спать в мотель вместо того, чтобы который день подряд отсиживаться на неудобном жестком стуле. С его-то спиной и плечом. Каждый раз видеть, с каким трудом брат встает и садится или как тот скованно двигается, пытается держать лицо, но прикусывает губу от боли, когда думает, что его никто не видит.
Винчестерская семейная традиция. Умереть мужиком - молча.
Хотя сам-то, можно подумать, лучше. Лежит тут уже четвертый день и шевельнуться толком не может без ослепляющей головной боли.
Рука сама потянулась к лежащему на больничной кровати пульту с кнопкой вызова медсестры. Он отдаст что угодно, чтобы кто-нибудь вколол ему обезболивающее и заодно за знание, когда упрямый брат ушел. Не то чтобы он не радовался его отсутствию. Наоборот. Но как-то... пусто стало и одиноко... Чертов стул перед глазами...
— Ты чего? Тебе больно? — раздался голос справа, и Сэм едва не подпрыгнул от неожиданности в кровати.
Голос Дина был хриплым и сонным. И раздался совсем не там, где он мог ожидать его. Сэм резко повернул голову вправо, но позабытая на мгновение боль громом и молнией взорвалась в его голове, и он, даже не успев понять и поймать себя, застонал, сжимая зубы и поднимая руки к голове.
— Погоди, погоди, — раздался хриплый шепот Дина, когда тот поймал руку Сэма, в вену которой была воткнута капельница, и опустил ее на кровать, — сейчас.
Судя по шуршанию постели, которые Сэм слышал слишком хорошо, слишком громко, Дин искал пульт, чтобы вызвать медсестру. Спустя мгновение уже несколько раз нетерпеливо щелкнул кнопкой.
— Сейчас она придет, Сэм, — продолжил шептать Дин, зная, как громкие звуки болезненно отдаются в голове младшего брата. — Сейчас все будет хорошо. Расслабься, — тихим успокаивающим голосом продолжил он, — закрой глаза, дыши ровнее, вдох через нос, выдох через рот. Вот так... давай, братишка.
Хоть было и не настолько больно, чтобы напугать Дина, но Сэм повиновался, сразу ощущая облегчение, и то, как его забившееся сердце начало замедлять свой бег. Этот успокоительный тон Дина всегда хорошо действовал на него, еще с детства, должно быть, въелся в подкорку, и организм реагировал, как собака Павлова на лампочку.
Дверь легонько скрипнула, открываясь и принося с собой немного света в палату. Сэму казалось, что он видит этот свет даже сквозь закрытые веки, и он едва удержался от того, чтобы зажмуриться сильнее.
— Что случилось? — спросила медсестра так же тихо, как Дин разговаривал до этого.
— Ему очень больно, нужно обезболивающее. Побыстрее. Сэм, — он почувствовал теплую ладонь Дина на своем плече, — нога тоже болит или только голова? — Озабоченно спросил Дин.
Сэм сглотнул неприятную сухость во рту и чуть слышно прошептал:
— Голова, — он чуть приоткрыл глаза и разглядел нависшую над ним женскую фигуру. Практически одну тень, освещенную со спины. Медсестра потянулась к порту на капельнице и вколола туда лекарство из шприца, что достала из кармана. Потом осторожно проверила у Сэма пульс, капельницу, что-то записала на карточке, висящей в изножье кровати.
— Сейчас станет легче, отдыхайте, — тихо проговорила она, разворачиваясь к двери.
— Спасибо, — ответил Дин прямо перед тем, как она вышла.
Сэм вздохнул, чувствуя, как под действием лекарств головная боль медленно тупеет и рассасывается, превращаясь из острого копья, воткнувшегося в оголенный мозг, в ватную дубину, ритмично долбящую его в виски. С этим он мог жить. Вполне. Даже нога почти перестала ныть, там, приподнятая на подушке и забинтованная, под тонким слоем больничного одеяла.
Дин мягко похлопал его по плечу.
— Вот и молодец, давай спи дальше, — проговорил он, затем убрал руку и сделал пару еле слышных шагов в сторону. Послышался тихий скрип винила об одежду.
Сэм сдвинул брови и медленно и осторожно повернул голову направо вслед за братом. Теперь он смог разглядеть в полумраке то, чего не увидел в прошлый раз. Широкое мягкое кресло, в которое медленно усаживался Дин, придерживаясь за деревянный подлокотник. Чертов упрямец с его ушибленной спиной. Когда тот уселся, он осторожно поправил больничный слинг на правой руке, почти светящийся в темноте ярким белым пятном на фоне джинсовой рубашки Дина, чтобы устроиться поудобнее и снять вес с плеча. Затем Дин поднял на него глаза, должно быть, ощутив, на себе взгляд Сэма.
— Что? — спросил он шепотом.
— Ты что здесь делаешь? — спросил Сэм. — Я думал, ты поехал в мотель поспать.
— Не-е, — отмахнулся здоровой рукой Дин, — я не смог. Медсестры жаловались, что ты плачешь во сне и просишься на ручки.
Лицо Дина осветила видная в темноте ехидная ухмылка.
— Да иди ты, придурок, — почти натурально обиделся на его слова Сэм, в то же время находя себя более спокойным от мысли, что Дин все еще рядом. — Ты вообще должен лежать на соседней кровати под такой же капельницей с обезболивающими. С твоей-то спиной и выбитым плечом.
— Ничего я не должен. Уж точно не от пары синяков и выбитого плеча. — упрямо ответил Дин, выпрямляясь в кресле.
— Дин, я вижу, как оно тебя беспокоит, можешь не притворяться.
— Ни черта ты не видишь, Сэм. И вообще, кончай болтать и давай баиньки. Три часа ночи, а ты будишь тут ни в чем не повинных людей, — проговорил ворчливо Дин, явно имея в виду самого себя.
Сэм был почти уверен, что брат проснулся от минимального шороха, раздавшегося с кровати Сэма, когда тот стал искать пульт. Радар на младшего брата у него был крайне высокочувствительным.
— Где ты... — Сэм закашлялся. В горле ужасно пересохло, — кресло-то раздобыл... — попытался договорить он. Но в темноте снова раздался легкий скрип, потом к его губам прислонилась соломинка от стаканчика с водой, стоявшего до этого на прикроватном столике.
— Давай, попей, — Дин снова склонился над ним, держа стаканчик. Как только так быстро поднялся?
Сэм жадно присосался к трубочке и почти полностью осушил стакан, прежде чем оторваться от него и глубоко вздохнуть с облегчением.
— Спасибо, — прошептал он, — я думал, так и помру от жажды.
— Не под моим присмотром, — пробубнил себе под нос Дин, отворачиваясь и возвращая стакан на столик.
Вопрос с креслом был успешно обойден, и Сэм засомневался, что ему удастся выудить это из Дина. Хотя... всплыла у него мысль, что в этом, скорее всего, дежурные медсестры постарались, которые больше не могли выносить этого зрелища — скрюченного, измученного Дина на неудобном стуле, отказывающегося покидать свой пост у кровати Сэма. Иногда его поражала способность Дина захватить на себя все внимание сестер, вне зависимости от того, был ли он пациентом в кровати или волнующимся родственником возле нее. В этот раз он был и тем, и другим. Только вот от госпитализации отказался, сославшись на сильно оскудневшую карточку медицинской страховки. Болван, что тут скажешь.
Дин снова уселся и даже закрыл глаза, будто решил преспокойно спать дальше, как только выполнил свой долг. Но Сэм знал, что тот затаился, как в засаде, и ждет, пока он уснет, чтобы окончательно расслабиться. Поэтому он решил продолжить разговор.
— Это было очень глупо, — высказал свою мысль Сэм.
Глаза Дина резко открылись.
— Что?
— Все: не дать себя лечить, торчать тут все эти дни и даже не поспать нормально. Лежа, черт возьми. Я вижу, как тебя убивает твоя спина, не отмазывайся, — поспешно сказал Сэм, когда Дин только было отрыл рот с возражениями. — Вообще ведешь себя глупо.
— Сэм, ты отшиб себе последние мозги?
— Нет, Дин, мне просто не нравится, что ты считаешь, что можно вот так наплевательски к себе относиться. О чем ты думал вообще?
— Я о чем думал? Ты о чем думал? — Дин зашептал громче, понимая, в какое русло пытается завести его Сэм.
— Я вполне способен позаботиться о себе и не раз уже доказал это. Я даже о тебе способен позаботиться, упрямый ты идиот!
— Чего? Ты? Да ты нас чуть не угробил своей выходкой! — Дин явно сердился.
— Я спас твою шкуру, Дин. А не угробил нас.
— И ты называешь это спасением? Ты сбил меня с ног!
— И оттолкнул с пути того шкафа, что швырнул призрак. Он бы тебя в лепешку размазал.
— Это я тебя с пути шкафа оттолкнул, Сэм! В твоей сотрясенной башке все уже перепуталось.
— Нет, Дин, есть большая разница между оттолкнуть и встать у него на пути.
— Не учи меня делать мою работу! — Дин привстал на кресле, тыча указательным пальцем в сторону Сэма. — И никогда не мешай мне делать мою работу! Слышишь?
— Я помешал только одному: твоей попытке угробиться вместо меня! — Сэм тоже зашептал громче, чувствуя себя свободнее от боли и уже в меньшей надобности лежать, не двигаться и не говорить, чтобы только голова не взорвалась на миллион кусков.
— Ты этому скорее посодействовал, болван! Потому что если бы ты не лез и не толкался, мы бы не упали на ту трещину и не проломили бы пол. Если для тебя провалиться на первый этаж - это легкая прогулка, то для меня - это полумертвый идиот с проломленной головой и разодранной в клочья ногой в десятках миль от ближайшей больницы!
— Если бы ты мне доверял, то ничего бы мы не проломили! Ты не слушаешь меня и не позволяешь принимать решения!
— Что? Кто тебе сказал, что я тебе не доверяю?
— Твои действия!
— Я доверяю тебе, Сэм, во всем, слышишь! И решениям твоим тоже!
— Ну да, как же... — начал было Сэм, но Дин его прервал, гневно шепча:
— Я слушаю тебя, я следую твоим указаниям на охоте, я доверяю твоей работе в расследовании, чего тебе еще надо?
— Чтобы ты доверял мне беспокоиться о моей же жизни! Я, слышишь, я имею полное право решать, что с ней станет дальше и, когда она имеет право закончиться, а когда нет. И будет ли это ценой твоей жизни!
Дин замер, глубоко и шумно вдохнул, будто пытаясь успокоиться, а потом низким ровным голосом произнес.
— А вот этого права у тебя нет. Понял?
— Ты не должен, Дин, слышишь? Не должен жертвовать абсолютно всем, включая свою жизнь, ради меня.
— Да, не должен. Я никому и ничего не должен, Сэм. Но это... моя работа. И это. Мой. Выбор.
— Дин... — попытался урезонить его Сэм.
— Пока я жив, у тебя такого выбора нет и не будет, Сэм! — Резко сказал Дин, будто ставя точку и не желая больше слышать возражений. Медленно опустился на спинку кресла, свернул руки на груди в тугой узел, закрываясь от дальнейших копаний в его душе и упрямо сжимая челюсть. — А теперь заткнись и спи, иначе я встану и придушу тебя подушкой.
— Дин...
— Шш. Спать! Это приказ! — шикнул на него Дин и упрямо закрыл собственные глаза, полностью заблокировавшись от Сэма.
— Придурок... — прошептал Сэм себе под нос и обиженно уставился в темно-серый в темноте потолок.
Он долго лежал и смотрел в него, слушая, как Дин все еще слишком резко и сердито сопит справа от него в большом кресле. Пока его глаза не начали закрываться сами собой под действием лекарств.
Перед тем как отключиться совсем, Сэм подумал о том, что как бы ему ни хотелось, чтобы Дин отправился в мотель с удобной кроватью поспать, он будет только рад увидеть его утром рядом с собой, когда проснется. И не только потому, что ему сразу становилось невыносимо одиноко при его отсутствии, а еще и от того, что он будет видеть его перед собой и точно знать, что упрямец не отправился раскапывать могилу их призрака с поврежденными плечом и спиной.
Может быть, это все, что оставалось в его арсенале, лежать здесь в кровати и медленно приходить в себя, надеясь, что Дин, видя, как ему плохо, не уйдет, чтобы сделать еще хуже самому себе.
По крайней мере, это решение у него никто отнять не мог.
Это был его собственный выбор.