Когда больно... +291

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Сверхъестественное

Основные персонажи:
Дин Винчестер, Сэм Винчестер
Рейтинг:
G
Жанры:
Ангст, Hurt/comfort
Размер:
Драббл, 39 страниц, 15 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Каждая история – как бриллиант» от LMV
«За чувственность!» от Princess from the Hell
Описание:
Серия драбблов в жанре ангст и hurt/comfort. Просто ситуации, вырванные из жизни Винчестеров. Короткие зарисовки с общей темой. Все вокруг драгоценного физического и духовного здоровья наших любимых братишек. Это можно писать бесконечно. Так же как и читать.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Что-то может быть привязано к сезонам. Что-то может иметь абстрактные временные рамки, ограничивающиеся только вашими ощущениями. Здесь это не главное. Главное то, что мы будем чувствовать. Главное, что они будут чувствовать. Между собой драбблы никак не связаны. Сколько их будет? Да черт их знает, пока фантазия не иссякнет. Это просто вспышки, что родились в моем нездоровом сознании, резкие и неотвратимые как инсульт. Пристегните ремни и прокатитесь на эмоциональных американских горках! Наслаждайтесь!

Боль

23 июня 2015, 18:21
***

Однажды он перестал ее бояться. Привык, наверное.

И было это так давно, что уже ни даты, ни даже года не всплывало в памяти, когда это случилось. Ни охоты, ни монстра, ничего ее приносящих.

Он не пытался запомнить, что больнее: когда кожу и мышцы рвет одним быстрым тянущим движением загнутый острый коготь или, может, зубы, впивающиеся до самой кости, впрыскивающие яд, сжимающие и рвущие. Выдавливающие из него кровь и высасывающие жизнь рты или отрывающие от него куски лапы. А может, даже ледяные бесплотные руки, которые проникали в тело, как раскаленный нож в масло, сжимали его сердце в обжигающей хватке и ждали, когда он испустит нечеловеческий крик, изгибаясь в агонии. Удары ли? Падения? Выстрелы? Лезвия?

Даже не по собственному голосу он определял, когда больнее. Он мог рычать, сопротивляясь ей. Он мог стонать, сдаваясь ей, если слушает только она и больше никто. Он мог кричать, не помня себя, если кроме нее у него ничего не осталось. Лишь ослепительная всепоглощающая боль.

Он не хотел никогда помнить, что ее приносит. Он хотел помнить, кто ее забирает.

И больнее было ему от того, как страдали люди ее забирающие.

Чертовски больно было слышать, как отец зовет его по имени, почти безуспешно пытаясь скрыть панику в голосе. Чувствовать, как его всегда такие верные и надежные руки вдруг начинали дрожать, прижимаясь к его кровавым ранам. Чувствовать, как тот теряет силы и срывает дыхание, пытаясь поднять или нести его непослушное тело. Слышать страх и беспомощность. Ощущать слабость в его отце, в его герое. И знать, что причина этой слабости - это он и его глупая боль.

Вот, что было больно на самом деле. Вот, что давало ему степень и градус - обжигающая боль от ожогов на его душе, а не царапин на теле.

Но не было ничего больнее, чем слышать все это в голосе Сэмми. Свое имя, сорванное отчаянным криком с его губ.

Дин!

Резко, как удар под ребра, выбивающий воздух.

Дин... нет...

Как нож, провернутый в распоротом животе.

Эй... эй... нет-нет-нет-нет... Дин...

Как ядовитая лихорадка парализующей дрожью.

Руки... теплые и маленькие... разрывали его на части, больнее и страшнее, чем дикие голодные звери последнюю добычу.

Руки большие... с тонкими пальцами, скользкими от крови, обжигали своей отчаянной хваткой его шею в поисках пульса, его лицо в поисках сознания, его грудь в поисках жизни.

А слезы, падающие сверху с ресниц, жгли хуже кислоты, оставляя кровавые борозды на его сущности. Скатываясь вниз по его лицу и шее туда, где каждая такая капля падала в черный бездонный омут боли, причиненной им самим другим людям. Своим. Любимым.

Ди-и-и-ин!

Эта боль была самой сильной. Самой невыносимой. Самой смертельной.

И последней...