Placebo

Сехун сонно потирает глаза и широко зевает, не находя в себе силы даже на возмущения. Чёрт побери, восемь утра, а его уже нагло вытянули из кровати, используя в оправдание такое аргументированное «ты же сам хотел путешествия». Он старательно сдерживает своё недовольство, ибо действительно сам предложил это, и зарывается в капюшон своей просторной толстовки. Чонин бросает на него мимолётный взгляд и незаметно улыбается с такого парня, стараясь подавить в себе чувство умиления. - Чем ты занимался прошлой ночью, что глаза разлепить не можешь? - спрашивает он, заводя мотор машины. - Чем-то очень пошлым и развратным во всех возможных позах, - невнятно мычит Сехун, откидываясь на сидение поудобнее. - С кем? - равнодушно спрашивает Чонин. - Не поверишь, - Сехун издаёт смешок и смотрит на парня одним приоткрытым глазом. - С кроватью. Надеюсь, к ней ты меня ревновать не будешь. - Кто-то говорил о ревности? - с нахальным смешком спрашивает Кай. - Нет, что ты, - наигранно отвечает тот, театрально качая головой. Он сворачивается в клубок на сидении и включает музыку погромче, надеясь поспать в дороге. Но, видимо, не судьба. - Пристегнись. - Мне будет неудобно. - Не беси меня, пожалуйста, - цокнув языком, шипит Чонин. - Ты охренел так со мной разговаривать? - возмущается Сехун, бросая на него убийственный взгляд. Чонин шумно выдыхает и резко наклоняется к нему, останавливаясь в паре сантиметров от лица. Сехун хмурится и замирает всем своим существом, потому что Чонин так близко, так внезапно и так вкусно пахнет. Тот смотрит прямо в глаза, буквально взглядом пуская непослушных мурашек по телу, и не сдерживает едкого смешка, замечая смятение на чужом лице. Он внезапно тянется к ремню и самостоятельно пристёгивает его, быстро отстраняясь. - Легче самому сделать, чем спорить с тобой, - бормочет он как ни в чём не бывало, пристёгиваясь следом. Сехун расслабляется и, кажется, немного разочарованно вздыхает. Он ждал чего-нибудь другого, более интимного и способного заткнуть его. - Какие мы законопослушные, - бубнит он себе под нос. - Конечно, - тихо смеётся Чонин. - Неужели ожидал чего-то большего? - Нет. Сехун отворачивается к окну, облокачиваясь на него головой, и прикрывает глаза, надеясь действительно заснуть. Он абсолютно не знает, куда его везут, да и Чонин не отвечает на вопросы, заявляя, что он сам увидит. - Я надеюсь, ты не собираешься продать меня в рабство где-нибудь на границе? - нарушает молчание своим вопросом Сехун, поворачивая голову в сторону водителя. - Так ты не спишь? - Чонин секундно смотрит на него боковым зрением. - Лучше спи. Так ты хоть молчишь. - Почему ты уходишь от ответа? - подозрительно щурясь, спрашивает тот. - А если серьёзно, ты бы смог продать меня в рабство? Или отдать каким-нибудь бандитам на растерзание, м? - И это ты называешь «серьёзно»? - Чонин улыбается на одну сторону и качает головой, вздохнув так, будто имеет дело с пятилетним ребёнком. - Отвечай, - настаивает Сехун. - Такое чувство, что здесь присутствует какой-то подтекст. Ну, типа если не отдам, значит, ты мне дорог. Я прав? Сейчас ты напоминаешь мне типичных девушек с их глупыми вопросами. Сехун смотрит на него с кирпичным выражением лица и почти обиженно складывает руки на груди. Кажется, его раскусили. - Я не девушка, - уверенно заявляет он. - Оно и видно, - Чонин смеётся, но не смотрит на него, предпочитая быть внимательным с дорогой. - И почему ты такой придурок? - цокает Сехун, отворачиваясь к окну. - Неужели обиделся? И ты говоришь, что не девушка? - парень откровенно издевается над ним. - Я не обижался, идиот. Вот думаю, как бы тебя помучить, - отвечает Сехун, и Чонин готов поклясться, что слышит в этом голосе что-то предвещающее беду. - И, кажется, я придумал. Чонин выкрикивает возмущённое «эй!», когда тёплая ладонь ложится на его колено. Он сильнее сжимает руль и бросает на парня взгляд, где недовольство перемешалось с замешательством. Сехуна это забавляет, и его пальцы медленно - сантиметр за сантиметром - ползут выше, шумно царапая ногтями ткань джинсов. Этот звуковой эффект специально для более острых ощущений Ким Чонина, который дошутился. - Ты что делаешь, ненормальный? Я за рулём, - говорит он, пытаясь одной рукой убрать чужую. - Вот и следи за дорогой, - фыркает Сехун и перехватывает его ладонь своей свободной. - О Сехун, прекрати! - раздражённо шипит Чонин. Парень игнорирует его, дотрагиваясь кончиками пальцев до ширинки светлых джинсов. Чонин напрягается, что не остаётся незамеченным, и поджимает губы. А Сехун продолжает свою игру. Он расстёгивает пуговицу, вжикает молнией и забирается рукой в чужие джинсы. Касается пальцами силуэта члена через бельё и улыбается как ненормальный. Чонин дёргается, когда тот ведёт ногтём по его органу, и просит остановиться, добавляя такое неубедительное «по-хорошему прошу». Сехун отрицательно качает головой и закусывает губу, поворачиваясь в его сторону всем корпусом. Он ползёт ладонью выше, собираясь забраться уже под бельё, но Чонин резко сворачивает на обочину. Сехун громко и возмущённо цокает языком от того, что тот остановился, что у Чонина, кажется, не находится слов на такое наглое поведение. Он вытаскивает его руку из своих штанов и отталкивает от себя, быстро всё застёгивая и поправляя. А потом сжимает руками руль и смотрит так, что Сехуну немного не по себе. Он невольно закатывает глаза и шумно выдыхает, потому что ничего плохого ведь не сделал. Наоборот старался доставить удовольствие. - Ты что творишь? - спрашивает Чонин, неотрывно смотря на него. - Будто сам не знаешь, - колко хмыкает Сехун. - Никакой благодарности. - Так это я ещё и виноват? - возмущённо спрашивает тот. - Просто поехали, - монотонно говорит младший, игнорируя чужой взгляд. И всё-таки лучшая защита - это нападение. Чонин лишь прикрывает глаза и сильнее сжимает руками руль, практически до побеления костяшек. Он ничего не отвечает, потому что спорить с этим парнем - всё равно, что со стеной разговаривать. Он молча нажимает на газ и просто едет дальше. Его нервная система постепенно разлагается под натиском характера непредсказуемого, вредного и капризного О Сехуна, который творит невесть что, когда вздумается. Они едут далеко и долго, что Сехун уже не может усидеть на месте, потому что пятая точка, как он выразился, уже конкретно онемела и затекла. Чонин говорит потерпеть и делает музыку громче. Сехун оскорбляется таким жестом и из вредности подпевает песне, перекрикивая её. Его хрипловатый грубый голос совсем не подходит лёгкой и заводной песне, но он изо всех старается и иногда даже попадает в ноты. Чонин ворчит и просит заткнуться, а сам смеётся и тихо подпевает слова песен себе под нос. Сехун внезапно достаёт телефон и начинает фотографировать его, пропуская мимо ушей просьбы прекратить. Он никогда родителей толком не слушался, с чего бы ему слушать Чонина? Поэтому спустя минут десять тридцать четыре фотографии великолепного Ким Чонина с таким же великолепным размытым лицом на них всех успешно сохраняются на карте памяти телефона, вызывая у Сехуна умилительную улыбку. Это пугает старшего, потому что «ты больной и...». И у него заканчиваются аргументы. - Я хочу в туалет, - говорит Сехун. - Мы едем уже вечность. - Осталось всего ничего. - Меня не волнует. Я хочу в туалет и есть. - Потерпи. - Ким Чонин! Либо мы делаем остановку на вон той заправке, - Сехун резко тычет пальцем вперёд для пущей убедительности, - либо я доведу тебя до нервного срыва! - У меня иммунитет выработался, - фыркает тот на «пустую» угрозу. - К моим прикосновениям и поцелуям ещё нет. - Сехун вдруг коварно усмехается, заставляя волосы на чужом теле встать дыбом. Он с победоносным выражением лица выходит из машины на той самой заправке, громко хлопая за собой дверью. Чонин качает головой и извиняется перед «малышкой», выходя следом. Он разминает плечи и облокачивается на капот, осматривая пустую дорогу. Вдали от города воздух совсем другой: дышится намного легче, чем в этих каменных городских джунглях. Чонин поворачивается в сторону заправки и замирает, подозрительно щурясь. Он невольно сводит брови к переносице, внимательно наблюдая за происходящим в магазине через стеклянные двери. Сехун откровенно флиртует с миленькой кассиршей и так же откровенно играется с Каем, поглядывая на него через плечо. Он улыбается уголками губ, что-то говорит, а девушка хохочет, пробивая товар. Сехун поворачивается к парню спиной, будто специально дразнит, и, кажется, снова шутит. Потому что девушка не прекращает смеяться. В эту секунду Чонин немного зависает между своих мыслей. Его очень интересует, почему с другими людьми Сехун может вести себя нормально, а с ним выделывается и вечно огрызается.

***

Когда младший оборачивается, Кай показывает на часы, намекая на то, чтобы он поторопился. Но Сехун усмехается и отрицательно качает головой, вдруг открывая бутылку какого-то светло-коричневого напитка. Чонин почему-то уверен, что это алкоголь. Он вздыхает и закатывает глаза, а Сехун пьёт прямо из горлышка и кривит лицо, облизывая губы. Между ними с геометрической прогрессией возрастает непонятное чувство, которое почти физически ощутимо даже на расстоянии. Сехун манит парня указательным пальцем к себе, на что тот мотает головой и устало отводит глаза. Сехуна это бесит, поэтому он совсем как маленький ребёнок дует губы и поворачивается к девушке, касаясь её щеки рукой. Она хитро улыбается накрашенными губами и раскрывает рот, собираясь что-то сказать. Но в эту же секунду руку Сехуна перехватывают, а его самого тащат на улицу. Он успевает лишь рассмеяться, схватить пакет с покупками и бросить девушке ветреное "пока". - Что ты творишь? Совсем сдурел? - Чонин выхватывает, как он и думал, алкоголь из чужих рук и выбрасывает в ближайшую урну. - А если бы я не зашёл, ты, что, устроил бы там Содом и Гоморру прямо за кассой? - Мне просто вдруг захотелось напиться, - говорит Сехун, облокачиваясь на машину. - Давай ты просто прекратишь вести себя так показушно? Для чего ты так стараешься выглядеть плохим мальчиком? Я не пойму. - Чонин открыто наезжает на него, словно он его отец или старший брат, который пытается указать ему путь истинный. Сехун злится, но вместо очередного язвительного комментария, хватает его за ворот толстовки и резко притягивает к себе, затыкая пухлые губы поцелуем. Чонин теряется от такого напора и упирается коленями в его ноги, оперевшись руками на капот машины по обе стороны от парня. Сехун смотрит ему в глаза диким, жгучим взглядом, будто пытается что-то прочесть, бесстыдно посасывая его нижнюю губу. Чонин мстительно кусает его, но Сехун не шипит и не отстраняется, а наоборот прикрывает глаза и касается языком его губ. - Эй. - Всё, что может сказать Чонин, отстранившись. - Едем дальше? - невозмутимо спрашивает Сехун, облизывая свои покрасневшие губы. Кай невольно следит за этим жестом, после чего спешно отводит взгляд и кивает. - Не делай так больше, - как-то растерянно бросает он, хмуря лоб. Он обходит машину и садится за руль, пока Сехун машет шокированной девушке на прощание. А он ведь говорил ей, что это его парень ждёт на улице, зря она ему не поверила. Когда они наконец приезжают в то место, куда его вёз Чонин, Сехун не может скрыть восторга. Он смотрит на вид, открывшийся перед глазами, и почти шмыгает носом. Это совсем не похоже на того Сехуна, которого Чонин привык видеть каждый день. Какой-то совсем детский восторг горит в его глазах, заставляя губы расползаться в довольной улыбке. Чонина удивляет такая реакция на море, но он почему-то смущён и абсолютно на сто процентов доволен. - Спасибо, - шепчет Сехун, прислушиваясь к морскому прибою, заворожённо наблюдая за водой, бьющейся о берег. - Не за что? - неуверенно произносит тот, пряча руки в карманах толстовки. Морской ветер забирается под одежду и пробирает до мурашек, несмотря на полуденное солнце, слепящее глаза. Этот особенный свежий воздух попадает в лёгкие и словно очищает организм от всех стрессов и потерянных нервных клеток. Шум моря и маленьких волн, щебет птиц, парящих в небе, смешиваются в какое-то особенное попурри, навсегда оставаясь в памяти. Сехун вдруг смеётся и лезет обниматься, ещё больше пугая парня. Чонин в какой-то степени даже жалеет, что решил привезти его сюда. - Что с тобой? Впервые море увидел? - спрашивает он, отчего-то не прерывая внезапные приставания. - Да, - выдыхает Сехун. - Я впервые на море. - Что? - не верит Чонин, недоверчиво хмуря брови. - Я знаю, это всё прозвучит глупо, но всё же. У моей матери, сумасшедшей и мнительной паникёрши, аллергия на морскую воду, поэтому всей моей семье категорически запрещено бывать на морях. Она ненавидит их, потому что аллергия для неё проходит очень болезненно. С самого детства я никогда не бывал в таких местах, потому что она боится даже морского запаха, впитавшегося в одежду. И побывать здесь, на настоящем море, почувствовать этот ветер, ощутить запах воды, вдохнуть этот особенный воздух - моя давняя мечта, которую не мог осуществить даже мой влиятельный отец. А ты, обычный Ким Чонин, никого не спрашивая, просто взял и привёз меня сюда. - Он вдруг выдыхает и облизывает пересохшие губы, будто сам не верит в происходящее. - Как ты узнал? - Твой бумажник, - говорит Чонин. - Я видел в нём картинку морского пейзажа и поэтому... Сехун вдруг касается пальцем его губ, заставляя замолкнуть, и глупо улыбается, заглядывая в глаза. - Спасибо, - шепчет он на ухо, а потом совсем невинно целует в щёку. И в этот момент Чонин действительно ощущает всю искренность парня. Он очень рад, что смог угадать с местом путешествия.