Placebo

Чонин просыпается без будильника и абсолютно высыпается, что совершенно феноменально для него. Ынхи кричит ему с кухни, чтобы быстрее умывался и шёл завтракать, потому что скоро со своей смены вернётся отец. Чонин знает, насколько она ненавидит отца и старается избегать его, поэтому послушно идёт в ванную. Там он рассматривает своё лицо в зеркале с засохшими пятнами от воды и не узнаёт себя. Он выглядит так, будто больше не позволяет чёрным мыслям забираться в голову, будто больше не пьёт антидепрессанты, будто наконец-то испытывает что-то большее, чем просто безразличие к происходящему. Под глазами нет приевшихся мешков и тёмных кругов, а кожа избавилась от того надоедливого мертвенно-бледного тона. Он расслабленно выдыхает и проводит рукой по волосам, убирая их назад. Чонин по привычке достаёт из шкафа свои таблетки, которыми до недавних пор питался, и принимает всего одну. Язык настолько привык к этому вкусу, что уже почти не ощущает его. Чонин морщится, потому что его мутит от этих капсул, и опирается на раковину. Он долго смотрит в собственные глаза в отражении зеркала и внезапно кивает самому себе. Решительно высыпает антидепрессанты в унитаз и смывает их, надеясь, что всё плохое навсегда спустилось в водосток вместе с ними. Сестра уже сидит за столом и ест свой завтрак, поднимая на него только глаза, когда он входит. Чонин ей улыбается и садится напротив, подпирая голову рукой. Ему в этот момент вдруг кажется, что его жизнь совершенно наладилась, что не было депрессии и тех нескольких лет полных боли и разочарования. Будто он стал близок к понятию «счастливый человек». Он наконец-то видит все краски и оттенки, которые пестрят вокруг него, и ему действительно радостно на израненной жизнью душе. И этот аромат нового начала так кружит голову, что он боится: вдруг это окажется глупым сном. Девушка откладывает вилку и вопросительно вскидывает брови, задавая немой вопрос. Брат удивляет её своим видом, потому что в своей жизни у неё всё ещё дерьмо по колено, из которого она не собирается выбираться. - Ты накурился? - Ты давно не готовила завтраки, - невпопад отвечает он. - Настроение хорошее, - пожимает плечами Ынхи, а потом щурит глаза и хитро улыбается уголками губ. - А ты изменился. - Правда? И как? - Чонин отпивает горячего чая. - Влюбился. - Он шипит, потому что обжёг язык, а девушка смеётся и кивает в подтверждение своих слов. - Точно влюбился. В того розоволосого. - Давай безо всякого бреда за столом? - просит Чонин, бросая на неё хмурый взгляд. - Не отрицай очевидного, - цокает она, закатывая глаза. - Ешь, - шипит парень. Они близнецы, поэтому очевидно, что очень схожи внешне. Но характеры, понятия и внутренние миры настолько разнятся, словно они воспитывались в разных семьях. Чонин не знает, почему так вышло, и когда именно он упустил свою сестру. А потом вспоминает, что работал целыми днями и попросту почти не виделся с ней. Он вздыхает и неотрывно смотрит на неё, ещё больше настораживая девушку, а внутри теплится маленькая надежда на то, что она когда-нибудь послушает его и свернёт на более правильный путь. Ведь он уверен, что она не такая, какой кажется. - Серьёзно, этот парень идёт тебе только на пользу, - не унимается Ынхи. - У вас уже было? - Так всё. Я на работу. - Чонин качает головой и встаёт изо стола. - Да-да, на работу, - смеётся Ынхи, на что парень ругается из коридора. Сехун. Чёртов О Сехун. Чонин молча наблюдает за ним с дивана, пока тот пытается попасть дротиками в мишень - фотографию Лухана. Этот искренний жест Сехун оправдал тем, что друг в конец сошёл с ума. Почему, как, с чего он это решил, Сехун не объясняет, бросая такое обоснованное «ты не поймёшь». Чонин пожимает плечами и не настаивает на пояснениях, продолжая наблюдать за парнем, а не его игрой. Сехун странный, непонятный и очень противоречивый. Он бесспорно красив, и его можно полюбить за одну только внешность. Но Чонину больше нравится его непредсказуемый характер: его едкая, саркастичная наружность и заботливое, чуткое нутро. Звук ментальной пощёчины разносится эхом в ушах Кая, и он спешно качает головой, стараясь избавиться от навязчивых мыслей. Он действительно не понимает, в каком это смысле, два глагола «полюбить» и «нравится» были употреблены в его голове по отношению к О Сехуну. Это ведь невозможно, наивно полагает он. - Давай в клуб пойдём? - голос парня неожиданно выдёргивает Чонина из размышлений. - Я хочу напиться. - Давай, нет, - говорит он. - Ты вправе делать всё, что захочешь. Но только без моего участия. - Ты такой зануда, - цокает языком Сехун. - Гораздо зануднее каждый день бухать и глохнуть от музыки. - Только давай без родительских нотаций? А-то я сейчас с крыши сброшусь от их занудства. - Это не нотации, я ведь тебе не запрещаю. - Я и не спрашиваю разрешения, - фыркает Сехун, а потом внезапно бросает: - Точно! Крыша! Это немного пугает Чонина, потому что в глазах парня зажигается воодушевлённый огонёк. Он прекращает издеваться над фотографией Лухана и оставляет её дальше висеть в болезненных муках с маленькими дырками на лице. Чонин настороженно следит за ним взглядом, пока Сехун открывает шкаф напротив. Перед глазами предстаёт огромное количество разных видов алкоголя, и Чонин не может сдержать такое укорительное: «пьянь». - Неужели ты думал, что я полотенца здесь храню? - фыркает Сехун. - Я о тебе вообще не думал, - бурчит Чонин, когда тот выходит из гостиной. - Пошли, - говорит Сехун, вернувшись с кухни. В руках у него два бокала и бутылка вина. Чонин просто уверен: баснословно дорогого. - Куда? - спрашивает он, поднимаясь с дивана. - На крышу, - спокойно отвечает тот и выходит в коридор. - Там потрясающий вид, как раз для распития Шато Лафит. - Честно говоря, мне не нравится эта затея, - поморщив нос, говорит Чонин. - Не бойся, я тебя не скину, - со смешком фыркает Сехун. - Дело в том, что я как раз таки боюсь скинуть тебя. Сехун закатывает глаза и качает головой, ничего не отвечая. Он прячет не завязанные шнурки конверсов внутрь и поторапливает парня. Чонин неохотно натягивает толстовку поверх футболки и суёт ноги в кеды, сминая пятки. Как бы пытаясь показать этим жестом то, что он вообще не горит желанием лазить по крышам. - Пошли, - безапелляционным тоном говорит Сехун и тянет Чонина за рукав. Ветер мгновенно обдаёт лицо прохладой и играет с волосами, стоит им оказаться на крыше двадцатиэтажного здания. Очень высоко, думает Чонин, но ему не страшно, потому что вид действительно потрясающий. Сехун смеётся с чего-то и идёт к краю, смотрит вниз, ощущая, как потеют ладони, расправляет руки в стороны и радостно кричит. Чонин как-то сочувствующе вздыхает и отводит глаза в сторону. - Дебил. - От такого придурка, как ты, даже не обидно это слышать, - в свою очередь говорит Сехун. Он смотрит вниз: на пестрящие вывески, на снующих как в муравейнике людей, на машины и фонарные столбы. А Чонин, спиной облокотившись на ограждение, рассматривает звёздные точки в небе и одинокую луну. Они стоят почти плечом к плечу и просто молчат. - Вина? - спрашивает спустя пару минут Сехун и достаёт из заднего кармана джинсов штопор. - Открой его и дай ему «подышать» кислородом хотя бы минут пятнадцать. Так раскроется весь его вкусовой букет, а аромат станет более выраженным, - удивляет Чонин, не сводя взгляда с этикетки на бутылке. Сехун вскидывает бровь и улыбается только уголками губ, словно насмехается. - Ого, и откуда такие познания? - Я работал официантом, - просто отвечает Чонин. Сехуну ответ кажется слишком банальным и очевидным. Он даже немного расстраивается из-за отсутствия мистики и экшена. - Да, богатый у тебя жизненный опыт, - вздыхает он и откупоривает пробку. - Что есть, то есть, - пожимает плечами тот. - Просто вино - самый безобидный алкогольный напиток в моём распоряжении. Текила, коньяк или виски не вписываются в эту атмосферу, а мартини и вовсе бабский напиток. - Зачем тебе напиваться? - спрашивает Чонин и смотрит на профиль Сехуна. - Я, кажется, запутался, - тихо выдыхает тот. - И в чём же? - В себе. - Это плохо? - Очень. - Печально. - Тебе ведь плевать, - и звучит больше как вопрос, чем утверждение, как-то жалобно и надломлено. - Ты так расстроился из-за того, что мы не пошли в клуб? - ехидничает Чонин. Сехун вздыхает и наливает вино в бокал, забив на совет парня. Он делает один глоток и морщится: всё-таки надо было брать текилу. Поворачивается к Чонину лицом и поучительным тоном говорит: - Твоя проблема в том, что ты думаешь, что у меня нет проблем. Я ведь обычный человек, к тому же тот ещё мудак. Мне тоже свойственны проблемы и переживания. - Со мной они просто ходят за ручку. Но, конечно, то, что ты осознаешь свою мудацкую натуру, поднимает тебя в моих глазах на одну ступень выше. Браво. - Ты вообще когда-нибудь стоял перед сложным выбором? - почти осуждающе спрашивает Сехун. - Каждый день, - кивает Чонин. - Убить тебя или не убить? Вот в чём вопрос. Сехун поджимает губы и отворачивается, ничего не отвечая. Он осушает бокал с напитком, который ему не понравился от слова совсем, и упрямо наливает себе ещё. Чонин понимает, что переборщил. Он в тишине наполовину наполняет бокал, явно предназначенный для него, и делает маленький глоток. - Я занимался балетом с шести лет, - внезапно говорит он. Сехун давится вином и кашляет, мастерски испортив такой интимный момент каевских откровений. Чонин не без возмущения хлопает его по спине, а затем продолжает: - В шестнадцать у меня была травма поясницы, из-за чего мне надо было меньше нагружать спину физической работой. В восемнадцать в нашей семье пошёл разлад, и я встал перед выбором: уйти из дома и заниматься дальше танцами или остаться и забыть о своей мечте - выступить на большой сцене. Ну, и мой выбор очевиден, да? Я бросил танцы и ушёл из студии. - И что ты сейчас чувствуешь? - отчего-то хриплым голосом спрашивает Сехун, насторожившись каждой клеткой тела. - То, что просрал свою мечту. Это обидно, конечно, засунуть свои амбиции в задницу и быть отбросом, зато я остался с семьёй... - Чонин резко замолкает, а потом поворачивается к нему и смотрит прямо в глаза. - Хотя кому я вру? Это чертовски дерьмово, О Сехун, сделать неправильный выбор. Поэтому действуй так, чтобы потом сожаления не съели твою душу. Сехун сглатывает застрявший, неприятно раздирающий глотку ком и кивает в благодарность за совет. - Но серьёзно... балет? - нарушает минуту молчания он. - Заткнись, - шипит Чонин, понимая, что зря сказал о балете. - Просто заткнись и ни слова больше. Сехун тихо смеётся и больше не пьёт эту дорогую красную гадость. Чонин тихо выдыхает и чувствует малое, но всё же облегчение.

***

Следующим вечером Сехун просто ставит его перед фактом, что они идут в гости к Лухану с Бэкхёном. Чонину совершенно не нравится эта идея, а то, как она была преподнесена, - тем более. Он категорически отказывается, оправдывая это тем, что ему нечего там делать, но Сехун говорит, что его они тоже пригласили, серьёзно. Кай долго упирается прямо перед дверью друзей, на что Сехун жёстко фейспалмит и просит его не вести себя так по-идиотски. - Мне неловко, - шёпотом говорит Чонин, когда они остаются вдвоём на кухне. - Расслабься, - закатывает глаза Сехун. - Они такие же придурки, как ты. Вы найдёте общий язык. Чонин собирается возмутиться, но парень пихает ему в руки тарелку с салатом и просит отнести в гостиную, где уже почти накрыт стол. Кай раздражённо выдыхает и глотает слова, послушно выходя из кухни. Сехун смотрит ему в спину, качает головой и улыбается уголками губ, потому что ощущение, будто они парочка, переполняет сознание. Сехун естественно был прав. Чонин очень быстро находит общий язык с болтливым и весёлым Бэкхёном, что вызывает лёгкую ревность не только у Лухана. Они сидят за столом, шутят и смеются, будто давние друзья, и Лухан с Бэкхёном наперебой рассказывают жизненные фэйлы друг друга. Сехуну нравится то, что Чонин смог подружиться с этими парнями, его единственными друзьями. А Чонину нравится приятная атмосфера, летающая в комнате, словно он определённо в своей тарелке. Звонок в дверь перебивает историю Лухана о том, как они помирились после две тысячи восемьдесят шестой ссоры. Все смотрят на дверь, а потом на Сехуна, который ближе всего к ней сидит. Он тяжко и как можно более горестно вздыхает, но встаёт со стула и идёт в коридор. Лухан продолжает свою историю, на что Чонин может только улыбаться. Мимика и жесты у него очень красноречивы и артистичны. Сехун слышит конский смех друга из коридора и лишь привычно закатывает глаза, поворачивая ключ в замке. Он открывает дверь и в удивлении замирает, хмуря брови. - Привет. Я войду? Парень с пышным букетом цветов и бутылкой дорогого коньяка, не дождавшись ответа, нагло проходит внутрь и улыбается, будто он действительно рад видеть Сехуна. - Что ты здесь делаешь, Чанёль?