Placebo

Чонин слышит своё дыхание со стороны. Рваное, тяжёлое, как после долгого бега: оно почти оглушает. Он растерянно оглядывается и внезапно видит его. Липкий, всепоглощающий страх мгновенно окутывает тело, паника гоняет кровь по венам с бешеной скоростью. Он не может пошевелиться и не хватает сил даже на то, чтобы произнести хоть слово. Чонин просто стоит и смотрит, как парень напротив радостно смеётся и зовёт его по имени. И это самое страшное, что когда-либо слышал Чонин. Тот вдруг разворачивается и бежит куда-то. Так стремительно и быстро, что Чонин почти упускает его из виду. Парень останавливается, оборачивается и манит его к себе. Чонин отрицательно качает головой, ощущая невыносимый холод по телу, будто его бросили где-нибудь в Арктике. Парень предпринимает вторую попытку, но Чонин снова мотает головой, а потом внезапно чувствует себя пятнадцатилетним подростком. - Тогда я уйду один, - шепчет тот, оказываясь совсем рядом. Чонин дёргается и хватает его за руку. - Не уходи. Пожалуйста, прошу! … - Чонин, - доносится глухой звук, словно из-под толщи воды. – Чонин! Он резко открывает глаза и видит перед собой Ынхи, сжавшую тонкими пальцами мягкую игрушку. Кролик Банни, которому уже лет десять точно, выглядит усталым, изрядно потрепавшимся и смотрит своими чёрными стеклянными глазами прямо в душу. Чонин дёргается, и густой страх разливается по жилам. Со лба стекает холодный пот, а руки невольно трясутся. Сколько лет уже Ынхи не вытаскивала этого кролика из коробки с пометкой «прошлое». - Ты звал его, - шепчет она почти надрывно. - Так громко звал, что мне стало страшно за тебя. Чонин резко садится на кровати и проводит рукой по волосам, зачёсывая их назад. Он успокаивает себя тем, что это был всего лишь сон, о чём затем и говорит сестре. - Нечего бояться, - добавляет после и двигается, зная, что Ынхи теперь не уснёт в своей комнате. - Я не боюсь, - говорит она. - Я скучаю. - Я тоже, - шепчет Чонин. - А теперь спи. Девушка кивает и быстро засыпает под боком старшего брата. Сам он бессмысленно смотрит в потолок и больше не может уснуть до самого утра. Ему слишком давно не снился этот парень.

***

Сехун идёт впереди на полшага, что-то увлечённо рассказывает и активно жестикулирует руками. Чонин пропускает мимо ушей половину его слов, за что тот толкает его в плечо, совсем немного обижается и стремительно уходит вперёд. Отношения между ними не особо изменились, только если коэффициент поцелуев стал прямо пропорционален количеству сарказма в их разговорах. Но Сехун отдал тот договор, единственный экземпляр, Чонину со словами о том, что теперь он им не нужен. Чонин спускается на землю и догоняет Сехуна, хватая его за руку. Тот недовольно вздыхает и хмурится. Ему совсем не хочется закатывать истерику на улице, но эмоции бьют через край. - Ты в последнее время витаешь где-то в облаках. Я сейчас действительно не хочу вести себя как какая-нибудь истеричная девка, но ты либо молчишь, либо киваешь. Тебе со мной стало настолько неинтересно? - Нет, прости, дело во мне, - тут же говорит Чонин. - Что-то случилось? - как бы между прочим интересуется Сехун, стараясь скрыть своё беспокойство. - Долгая история, - отмахивается Чонин. - Я не тороплюсь, - вдруг настаивает Сехун. - Ничего серьёзного, правда. Я просто плохо сплю из-за жары. Лучше пошли, купим чего-нибудь попить. Сехун хмурится и думает, что в начале апреля не так уж и жарко, но сдержанно молчит об этом и лишь недовольно поджимает губы. Чонин вдруг переплетает в замок их пальцы и придвигается непозволительно близко, почти вплотную. Смотрит в глаза как всегда проницательно, словно извиняясь без слов за своё поведение, и улыбается кончиками своих полных губ. Сехун тут же теряется: они ведь на улице, вокруг люди смотрят. Неужели Чонин правда не боится показывать их отношения? - Всё хорошо, Сехун, - говорит он. - Но если ещё немного подождать, то я умру от жажды. Сехун фыркает и улыбается криво, толкая его в плечо во второй раз. Они заходят в ближайший магазин, чтобы купить холодной газировки, и совсем не замечают ошеломлённого взгляда через дорогу. Бутылка выпадает из рук мужчины и с треском разбивается об асфальт, как и его последние остатки надежды на лучшую жизнь.

***

Чонин приходит домой в приподнятом настроении. Сегодня они попрощались с Сехуном раньше, чем обычно, потому что тому нужно быть на каком-то званом вечере с отцом. Чонин говорит, что наконец-то отдохнёт от него, и, получив подзатыльник, долго смеётся. Но потом, когда уже почти выходит из квартиры, целует Сехуна за ухом и строгим шёпотом просит его ни с кем там не заигрывать. Чонину последние два дня не снятся сны вообще, и это безумно радует. Потому что он не любит сны. Особенно реалистичные. Он думает о том, что Сехун здорово отвлекает его от плохого, а завтра им стоит устроить кино-марафон и сходить на все фильмы, что идут в кинотеатре. Чонин погружается настолько глубоко в планирование свидания, что не сразу слышит плач своей сестры. Когда он всё-таки понимает, что происходит, то кидается в комнату девушки и сразу же замирает. Ынхи сидит на кровати, обняв свои острые коленки, и судорожно всхлипывает. Волосы торчат в разные стороны, будто за них таскали или пытались вырвать. Тонкая струйка засохшей крови тянется из носа к искусанным губам. Тушь размазалась по лицу, а на руках виднеются свежие синяки. - Что случилось? - хриплым от злости голосом спрашивает Чонин и подходит к девушке. Она странно реагирует на появление брата: вскакивает на ноги и начинает бить его в грудь, что-то неразборчиво кричит. Чонин перехватывает её руки и хорошенько встряхивает пару раз. Снова повторяет свой вопрос, но девушка игнорирует его, продолжая истерить. - Ты опять?! - повышает голос он. - Ненавижу тебя! Эту семью! Этот дом! Эту жизнь! Ненавижу! - кричит девушка, и Чонин смотрит на её вены. Чистые. - Что произошло, Ынхи?! - Отец всё узнал! Он ненавидит тебя! И меня! Всех! Он убьёт нас! - Так понятно. - Чонин насильно тащит её в ванную и включает холодную воду, толкая сестру под душ. Она плачет громче и почти кричит, но не сопротивляется. После, когда девушка немного успокаивается и сидит укутанная в плед, он протягивает кружку с горячим чаем. Ынхи судорожно всхлипывает, поднимает на него свои заплаканные глаза и отказывается от напитка. - Пей, заболеешь, - строго говорит Чонин. - Не хочу, - вредничает девушка. - Отец... - она снова всхлипывает, - ударил меня. Чонин стискивает зубы и ставит кружку на тумбу у кровати, опасаясь разбить её вдребезги об стену. - За что? - За то, что ты встречаешься с парнем. - Ынхи снова смотрит на брата, ожидая его реакции. Чонин нервно сглатывает, прикрыв глаза, и устало проводит рукой по лицу. Он молчит, избегая её взгляда, и садится на кровать, опустив плечи. - Как оказалось, ему эта затея, в отличие от меня, не понравилась. - Прости меня, ладно? - извиняется Чонин, обнимая девушку. - Это из-за меня он так с тобой. - Прекрати. Ты не виноват, что влюбился в него. Но... - выдыхает она. - Сехун как таблетка обезболивающего, понимаешь? - Не совсем, - хмурится Чонин. - Обезболивающие лишь устраняют боль, но не лечат. Просто не прыгни с головой в эти ваши чувства, хорошо? Я не хочу, чтобы потом тебе было ещё больнее, если что-то не сложится. - Ты не видишь смысла в наших отношениях? - Не то, чтобы смысла. И вообще разве для настоящих отношений нужен смысл? Думаю, это всё происходит на уровне чувств, а не разума. Но я говорю о том, что не вижу у ваших отношений продолжения. Как бы сильно вы не любили друг друга, это не изменит вашего происхождения. Вы с ним из разных миров, понимаешь? Мы с тобой дети бедности и порока. Мы словно выросли в грязи. А он другой. Он как король. Рано или поздно короли женятся на принцессах. А мы, Чонин, к сожалению, простые придворные. - Когда ты несёшь такой бред, мне становится страшно, - усмехается Чонин, но усмешка быстро сменяется на грусть в глазах: - Но я понимаю, о чём ты. Ынхи молчит, а Чонин поднимается на ноги и натянуто улыбается ей. - Всё будет хорошо, - говорит он. - Ты всегда так говоришь, - упрекает его сестра. - И сам не веришь в свои слова. Чонин молча отворачивается и выходит из её комнаты. Он сидит за столом, бездумно рассматривая серую стену напротив. Старый чайник уже минуты две кипит, пуская пар в сырой потолок. Чонин возвращается в этот мир, только когда из коридора звонит его телефон. Он спешно выключает плиту и плетётся в коридор. На дисплее незнакомый номер, поэтому он не сразу отвечает, пытаясь предположить, кому он может принадлежать. - Неужели, - раздаётся с той стороны трубки, и Чонин сразу узнаёт голос Чанёля, о котором вообще не было вестей последние дни. - Чего тебе? - сразу же спрашивает он. - Не ожидал, да? - усмехается парень. - Тут у Сехуна проблемы. Приезжай. Тот хмурится, но Чанёль игнорирует вопросы, диктуя адрес. Чонин минут десять раздумывает над тем, ехать ему или нет. Верить Чанёлю нет оснований, но с другой стороны, если бы тот хотел прикончить его, то не звал бы в галерею, куда сегодня действительно собирался Сехун. И что, если у младшего реально проблемы? Он же полный придурок, так что это выглядит вполне правдоподобно. Чонин сначала выходит из дома прямо в том, в чём сидел на кухне, а потом, вспомнив, куда направляется, всё-таки переодевается в более приличную одежду, ещё купленную Сехуном. Дорога занимает минут пятнадцать - Чонин тратит на такси свои последние деньги. Он поднимает глаза на высокое здание, оценивая его взглядом, а потом смотрит на двух охранников перед входом. Когда они не хотят его впускать, неожиданно появляется Чанёль с бокалом шампанского в руке. Он говорит им, что Чонин с ним, и те быстро убирают свои руки, пропуская его внутрь, и кланяясь Чанёлю. Это раздражает Чонина. Очень много света вокруг, что глаза почти слепит. Очень много пафосных дам в дорогущих нарядах и не менее пафосных мужчин в чёрных смокингах. Чонина тошнит от них. Очень много непонятных взглядов на нём, и ему становится не по себе. - Где Сехун и что с ним? - спрашивает он. Чанёль кивает в сторону, где стоит компания молодых парней, детей всех этих богатеев. Чонин видит Сехуна, который спокойно себе пьёт шампанское и смеётся над чем-то. С ним всё в порядке, и это настораживает. Он вопросительно смотрит на Чанёля. - И зачем ты позвал меня? - Не хочешь познакомиться с друзьями своего парня? - спрашивает Чанёль, усмехаясь. - Не горю желанием, - отвечает тот. - Послушай, что ты задумал? - Я всё-таки познакомлю вас, - настаивает Пак. - Не нужно. - Сехун! - зовёт он, на что тот оборачивается. Чонин выдыхает и отводит глаза в сторону, ощущая на себе слишком много ненужных взглядов. Сехун удивлённо вскидывает брови и стремительно идёт к ним. Чанёль подзывает следом всю компанию, на что Сехун лишь хмурится. - Что ты тут делаешь? - тихо спрашивает он у Чонина. Тот неопределённо пожимает плечами. - Вы знакомы? Кто это? - интересуются его друзья, неприлично рассматривая Кая. - Да, Сехун, познакомь их с ним, - подначивает Чанёль. - Это Ким Чонин, - говорит Сехун. Друзья кивают и представляются по очереди, продолжая сверлить дыру в парне. - Что? - недовольно спрашивает у них Сехун. - Ну, - говорит, кажется, Чунмён, - ты нам скажешь, кто он тебе и кто его родители? Каким бизнесом занимаются? - Это не ваше дело, - отрезает Сехун, залпом выпивая шампанское из своего бокала. Чонин чувствует напряжение Сехуна и видит довольную улыбку Чанёля. Он мгновенно понимает весь замысел своего присутствия. - Я сам могу сказать, - встревает он в разговор, напоминая о том, что он вообще-то как бы здесь. Все сразу же ожидающе смотрят на него. Чонин бросает взгляд на Сехуна, который без эмоций проделывает в нём дыру. - Я всего лишь его помощник, правая рука. Мой отец работает на заводе, а мать медсестра. Ничего примечательного. Думаю, что Чанёль перестарался с оказанием внимания моей скромной персоне. Я пришёл лишь для того, чтобы сообщить господину Сехуну о том, что мой рабочий день закончен, и я отбываю домой. Приятного вечера, господа. Не смею больше задерживать вас. Он демонстративно кланяется им в знак уважения, и, даже не посмотрев на Сехуна, разворачивается к выходу. Все продолжают с чего-то пялиться на него, но теперь ему уже плевать. Он выходит на улицу, задевает плечом одного из охранников и спешно извиняется. Пару ступенек лестницы, тёплый воздух, обдающий тело, и Чонин слышит своё имя за спиной голосом Сехуна. В голове лишь одна мысль: «какого чёрта он пошёл за мной?». - Я говорю, стой! Чонин! - Сехун догоняет его, хватает за руку и разворачивает к себе. - Что-то случилось? - наигранно спрашивает Чонин, игнорируя ситуацию, произошедшую до. - Я подумал, что не могу не поговорить с тобой после того, что сейчас было, - говорит тот, виновато поджимая губы. - А что было? - Чонин меняется во взгляде: смотрит пронзительно и одновременно до боли равнодушно. - Я просто рассказал о том, о чём не смог ты. Моё социальное положение действительно в дерьме, поэтому я понимаю, почему ты не хотел об этом говорить. Моего статуса в обществе реально надо стесняться, я ведь в душе кассир или тот же заправщик. Поэтому я не обижаюсь, Сехун. - Я не стесняюсь этого, просто эти люди не поймут, - оправдывается тот. - Эти люди будут окружать тебя до конца жизни, понимаешь? - говорит Чонин, аккуратно вытаскивая своё запястье из чужих цепких пальцев. - Что ты имеешь в виду? - хмурится тот. - А разве не ясно? Мы из разных миров, Сехун. И ты тоже это прекрасно понимаешь, - без радости улыбается Кай, чтобы не показаться слишком резким. - Мы ничего не знаем друг о друге. Мы не подходим жизням друг друга. Мы слишком разные. - Ты ведь сам ничего не говоришь о себе, своей семье и своей жизни, - парирует тот. - А что ты хочешь знать? Мой отец алкоголик, который терроризирует свою семью. Мать лежит в больнице уже третий месяц и ни с кем не разговаривает. Сестра наркоманка, которая встречается с таким же наркоманом. Ты это хотел знать? Всё случившееся за один только вечер внезапно давит на плечи, пригвождая к земле. Чонин чувствует себя паршиво, подавлено, да ещё и слова Ынхи всё крутятся и крутятся в голове, раздражая ещё больше. В голове внезапно рисуется образ отца, который теперь постоянно будет измываться над ними за наклонности своего сына, и Чонину становится страшно и тошно одновременно. Он боится за Ынхи, которая и без того ненавидит отца. Она просто не выдержит этого в одиночку, если Чонин уйдёт из дома, чтобы лишний раз не провоцировать. Он злится на себя, на своё происхождение, на всё, что существует на планете. Эмоции приливают к голове, и он думает лишь о том, что надо было выпить утром свои антидепрессанты. Потому что таблетка "О Сехун" имеет слишком невыносимые побочные действия. - Только не говори, что бросаешь меня, - нервно выдыхает тот. - Можешь сделать это первым. - Ким Чонин! Я не хочу расставаться! - психует Сехун. Кай вдруг смотрит ему через плечо, на что он тоже оборачивается и видит на лестнице Чанёля с тем самым Чунмёном, которые внимательно наблюдают за ними. Сехун раздражённо прикрывает глаза и сглатывает, поворачиваясь обратно к Чонину. Тот смотрит как-то сочувственно и так, будто уже всё решил. - Рано или поздно это должно было произойти, - говорит тихо. - Я уже выбросил контракт, так что нас теперь вообще ничего не связывает. - Ты, наверное, сошёл с ума, - качает головой Сехун. - Зарплату не перечисляй, это за ту вмятину в первую встречу, - будто не слыша его, говорит Чонин. - Прекрати, пожалуйста, - просит Сехун. - Сехун, твой отец тебя ищет, - появляется за спиной Чанёль. Чонин улыбается уголками губ и кивает. Ох, уж этот Пак. - Не делай из этого драму, ладно? Иди. Тебя уже ждут. - Чонин! - зовёт Сехун, но тот не оборачивается и просто уходит. Сехун разрывается на кусочки и теряется между мирами. Он растерянно смотрит на удаляющийся силуэт и не слышит голоса Чанёля. Ощущение словно всё произошло не с ним. Что это вообще было?

***

Чонин бродит по улицам, пытаясь справиться с мыслями и до конца осознать то, что натворил. Он отключает телефон, потому что Сехун шлёт бесконечное количество сообщений и беспрерывно звонит. Когда мелкий дождь насквозь впитывается в одежду и волосы, а тело начинает понемногу мёрзнуть, Чонин всё-таки приходит домой. Стоит минут десять перед дверью квартиры и думает о том, что не хочет жить в этих стенах, которые душат. Он поворачивает ручку двери и его встречает могильная тишина. Он проходит в гостиную и замирает в дверях. Ынхи сидит в углу, снова обняв свои колени, и бесшумно поднимает на него свои стеклянные глаза. В уголке губ запёкшаяся кровь: её снова ударили. Иссиня-черные волосы прилипли к заплаканному, опухшему лицу. Под ногами валяется мобильный телефон, разбитый вдребезги. Чонин испуганно смотрит на всю эту картину и на ватных ногах подходит к девушке. - Где ты был? - сухо спрашивает она. - Что произошло? - в ответ спрашивает парень, обнимая её за плечи. - Я тебе звонила. Почему не отвечал? - игнорирует его вопрос Ынхи. - Батарейка села, - врёт он. - Это снова отец? Ынхи облокачивается на грудь брата и безжизненным голосом говорит: - Нет у нас больше отца. Он умер.