Placebo

Чонин смотрит на часы уже третий раз и недовольно вздыхает, оглядываясь по сторонам. Сехун назначил ему встречу в городском парке, окрестив её свиданием, так теперь ещё и опаздывает. Яркое солнце приятно греет кожу в своих лучах и слепит глаза, заставляя щуриться. С деревьев слышится щебетание птиц, повсюду разносится звонкий детский смех, а рядом журчит вода из фонтана. Везде зелень, цветные воздушные шары, мыльные пузыри, радостные улыбки и хорошее настроение. Чонин усмехается и задумывается о том, как мог раньше не обращать на это внимания. Как мог игнорировать жизнь вокруг, такую бурлящую и яркую. Он улыбается и ловит жёлтый шар за тонкую верёвку. - Спасибо, - лепечет маленькая девочка, хлопая большими глазами. Чонин кивает и протягивает ей шарик, дотрагиваясь рукой до макушки. - Не теряй больше. - Хорошо, - говорит она, смотря на него снизу. – А ты красивый. Подари мой шарик своей подружке. Чонин тихо смеётся, и на его плечо ложится чужая рука. Сехун смотрит вопросительно сначала на него, потом на ребёнка. - Изменяешь мне? – усмехается он, получая локтём в бок. - Конечно, - кивает тот, улыбаясь малышке. - Я передумала. Лучше ты подари своей подружке, - говорит девочка, протягивая шарик Сехуну. – Прости, дядя, но он красивее. Сехун громко смеётся и хлопает в ладони, ощущая лёгкое чувство превосходства. Чонин наигранно хмурится, но ничего не говорит. А потом они покупают маленькой девочке мороженое и два других разноцветных шара, ощущая себя настоящими супергероями. Девочка радостно бежит к маме, и та им искренне улыбается, благодарно кивая. - Держи, - Сехун протягивает тот самый шарик парню, - моя подружка. Чонин закатывает глаза и толкает его в плечо, уходя вперёд. Сехун плетётся сзади, дико ржёт, привлекая к ним лишнее внимание, и слишком демонстративно просит свою «милую подружку» подождать. Они идут плечом к плечу, разговаривают о чём-то незначительном, шутят и неприлично громко смеются. И оба чувствуют одно и то же. То, что им так хорошо и правильно вместе. То, что они вечность бы так шли. Сехун видит лавку со сладкой ватой и тащит туда Чонина. - Как хочешь, - фыркает он на его отказ от сладости, наблюдая за тем, как продавец наматывает тонкие нити на палочку. Чонин усмехается и не может оторвать взгляда от Сехуна. Стоит и наблюдает за ним со стороны, довольно улыбаясь. Боже, где ты прятал его раньше?, мысленно интересуется он, понимая, что ему несказанно повезло с парнем (исключая те моменты, когда Сехун ведёт себя как заноза в заднице). Младший радостно улыбается, когда ему вручают вату, но, заметив взгляд Чонина, быстро прячет улыбку, прочищая горло. Он не особо горит желанием показаться тому маленьким ребёнком, потому что для него это всё ещё больная тема. - Я не ребёнок, - сразу же предупреждает он, отрывая кусочек сахарной сладости. - Я вижу, - усмехается Чонин, кивая. - Почему ты так пялился на меня? – спрашивает Сехун и вопросительно косится на него, отрывая новую порцию ваты. Чонин старается не слишком явно следить за его пальцами, которые тот обязательно(!) облизывает и с причмокиванием выпускает изо рта. - Думал, за что ты мне достался, - отведя глаза в сторону, выдыхает он не с той интонацией, с которой на самом деле думал. Сехун морщит лицо и недовольно смотрит на него, облизывая сладкие губы. - В твоих глазах было столько обожания, - щурясь, произносит он. – Скажи честно, ты ведь очень-очень любишь меня, да? Чонин возмущённо фыркает и перехватывает запястье парня, забирая с его руки сладкую вату себе в рот. Сехун шокировано застывает и слегка краснеет, когда чониновские губы намеренно(!) касаются его пальцев. Он отдёргивает руку и оглядывается на прохожих, напряжённо хмуря брови. - Не провоцируй меня, окей? – шипит он. - А то что? – насмешливо интересуется Чонин, облизывая губы. - А то много чего, - фыркает тот, разворачивается и идёт вперёд. Чонин смеётся с него и догоняет, вешаясь на плечо. Они продолжают язвить друг другу, гуляя по парку плечом к плечу. Иногда их руки стукаются друг об друга, и тогда Чонин на секунду касается пальцами сехуновской ладони. Тот не может сдержать насмешливой улыбки, которую смущённый старший впоследствии называет глупой. Сехун неожиданно приближается к его уху и шепчет, что она вовсе не глупая, а счастливая. И в следующую секунду Чонин оказывается в фонтане. Сехун, довольный своей местью, хохочет, сгибаясь пополам, пока тот вытирает руками лицо. Он отлепляет от своего тела просвечивающую футболку и медленно зачёсывает мокрые волосы назад. Младший резко прекращает смеяться, прочищая горло. - Ты что, в рекламе снимаешься? - Он подозрительно щурится. - В смысле? – вскидывает бровь тот, опираясь руками в бока. - В коромысле, - многозначительно отвечает Сехун. – На тебя все пялятся. Чонин довольно усмехается и оглядывается, подмигивая кучке девочек, которые без стеснения фотографируют его на телефоны и противно пищат. Он демонстративно салютует им и оголяет живот, улыбаясь в их смартфоны. Сехун ревниво шипит и поджимает губы, приказывая ему немедленно выбираться из воды. Тот самодовольно фыркает в ответ и собирается снять футболку, потому что ему в ней теперь, видите ли, неудобно. - Ты издеваешься? - Чуть-чуть. - Вылезай! Ослеплённый глупой ревностью Сехун протягивает ему ладонь, не понимая, какую ошибку совершает. Тот резко тянет его на себя, и он следом оказывается по колено в воде. Чонин ехидно улыбается одними уголками губ и смотрит прямо в глаза. Слишком близко, думает Сехун и медленно опускает свой взгляд на пухлые губы. Чонин цокает языком и отрицательно качает головой, словно знает, о чём он думает, и уже упрекает его за это. Сехун закусывает губу и как-то жалобно смотрит на него, пытаясь выглядеть обиженным. - Идиот, мы теперь оба мокрые, - шёпотом говорит он. - Ты первый начал, - хмыкает тот. Сехун собирается возразить, но внезапно фонтан включается и пускает обильные струи холодной воды снизу. Они полностью намокают и нецензурно ругаются, игнорируя количество детских ушей вокруг. А потом смотрят друг на друга и начинают хохотать как ненормальные, плескаясь водой в лицо. Толкаются, бегают туда-сюда и не обращают внимания на заинтересованные взгляды вокруг. Пока не видят охрану. Сехун мотает головой, сбрасывая мокрые капли с волос, в то время как Чонин в сотый раз извиняется перед мужчиной, который собирался их наказать. Он ещё раз бросает извинение в спину охранника, а потом с укором смотрит на младшего. - Что? – не понимает Сехун, вскидывая брови. – Зато было весело. Чонин вздыхает и закатывает глаза, проводя рукой по волосам. - Виноват ты, а извиняться должен я. - Ну кто тут из нас большой дядя? – дразнится Сехун, имитируя детский голос. – Лучше пошли ко мне, высушимся и… пиццу закажем! Чонин снова вздыхает и качает головой, шагая вперёд. К Сехуну домой. Они заходят в пустой лифт, и Чонин начинает причитать о том, что они могут заболеть, что тот всё ещё как дитя малое, что они потеряли жёлтый шарик. Особенно долго причитает о шарике. Сехун закатывает глаза и внезапно целует его, обнимая за шею. Чонину нравится этот способ заткнуть его, поэтому он сразу же отвечает на поцелуй, прижимая парня к стене железной коробки. Сехун смеётся в его губы, за что получает укус, и болезненно стонет. Стон эхом раздаётся не просто в лифте. Стон закладывает уши, разносясь в голове у старшего. Он забирается холодными руками под мокрую футболку Сехуна и чувствует кончиками пальцев мурашек на коже. Прикрыв глаза, целует его с диким упоением и жадностью, ласкает язык и нежно гладит спину. Сехун жмётся ближе (хотя ближе некуда) и ощущает головокружение. Поцелуй такой животрепещущий, что у него внутренности сводит. Он сжимает пальцами его плечо, а другой рукой цепляется за тёмные волосы. - То, что упирается мне в ногу, это телефон? – шёпотом спрашивает Сехун, обдавая чониновские губы горячим дыханием. - То, что упирается тебе в ногу, просит продолжения, - усмехается тот, оттягивая нижнюю губу парня. - А как же пицца? Приятный звон, оповещает о том, что они уже на нужном этаже: двери лифта медленно открываются. Пожилая женщина с маленькой собачкой испуганно смотрит на них. Чонин быстро отстраняется и выходит, утягивая Сехуна за собой. Тот смеётся и решает, что пицца подождёт. Он не может попасть ключом в дверь, терзая и без того искусанные губы и подставляя шею для поцелуев. Чонин нетерпеливо прихватывает нежную кожу зубами, очень тесно прижимаясь к парню со спины. Это определённо какое-то помутнение рассудка или помешательство, но он хочет Сехуна сейчас, завтра, в понедельник. Всегда. Дверь благополучно открывается, и они наконец-то попадают в квартиру. Сехун сразу же оказывается прижатым к стене. Он смеётся от такого напора, но Чонин откидывает всё веселье на задний план своим поцелуем. Жадным, требовательным, жарким. Он стягивает с парня футболку, отбрасывая её к ногам, и припадает губами к острым ключицам. Сехун откидывает голову назад, больно стукается затылком и недовольно стонет. Чонин не может сдержать смеха от этой неуклюжести и тянет его в сторону спальни, где они наверняка получат меньше травм. Одежда остаётся разбросанной по тому пути, которым они добирались до кровати. Чонин нависает над ним, Сехун раздвигает ноги и внезапно смущается. Он взволнованно сглатывает и смотрит ему в глаза. Чонин замечает это напряжение, поэтому медленно склоняется к его лицу и легко касается его губ своими. Несколько коротких, неторопливых поцелуев подряд, и Сехун обнимает его за плечи. Чонин прикрывает глаза и нежно целует: прихватывает нижнюю губу, мягко втягивая, зализывает языком маленькие ранки и успокаивающе гладит его бедро. Вся безудержная страсть быстро испаряется, и ей на смену приходит безграничная нежность, от которой у Сехуна перехватывает дыхание. Чонин целует подбородок, шею, ключицы, языком мимолётно касается соска, спускается ниже, оставляя поцелуи на впалом животе. Сехун рвано дышит, шумно втягивая воздух губами, и следит за каждым движением хищника, который притаился в его парне. Чонин закидывает сехуновские ноги себе на плечи, целует внутреннюю сторону бедра, острую коленку, считая пальцами рёбра. Продолжает смотреть в глаза, гипнотизируя взглядом, и улыбается одними уголками губ. Сехун нетерпеливо выдыхает, снова сглатывает и закусывает губу. Честно, он бы съязвил на счёт медлительности, но портить такой момент словесными перепалками совсем не хочется. Чонин двигается к нему ближе, склоняется к лицу и касается рукой подбородка. Раскрывает ему рот, освобождая из терзаний зубами искусанные губы, и дышит прямо в них, обжигая. Сехун глотает каждый выдох, комкая в руках простыню. - Ты всё ещё хочешь услышать ответ на свой вопрос? – томным шёпотом спрашивает Чонин, заботливо убирая розовую чёлку с его глаз. - Что? – удивлённо отзывается Сехун, хлопая длинными ресницами. Чонин тихо смеётся, потому что в его парне медленно погибает та самая язвительная задница, и на её место приходит милый ребёнок. Он даже теряется на секунду, потому что то, что он хочет сделать с Сехуном, совсем не детские игры. - Я тебя очень-очень, - шепчет Чонин и одновременно толкается в него. Сехун выгибается дугой, громко стонет и жмурится, ощущая собирающуюся влагу у самых уголков глаз. Он судорожно выдыхает, крепко сжимая в кулаках простынь, и смотрит на Чонина, который абсолютно всем доволен. - Что ты имеешь в виду? – хрипло спрашивает Сехун, цепляясь за его плечи. - Не строй из себя идиота, - качает головой тот. – Сегодня я не ответил только на один твой вопрос. - Мне уже и идиотом прикинуться нельзя? - Начнём с того, что ты не прикидываешься. - Мистер Ким, Вы обнаглели говорить такие вещи, когда ваш член во мне. - Ты хочешь поговорить? Хорошо, давай поговорим, - кивает Чонин и мстительно толкается. Сехун сдерживает стон, прикрывая на секунду глаза. Закусывает губу, пытаясь спрятать за этим довольную улыбку, но Чонин наклоняется к лицу и целует. Сехун отзывается на каждое прикосновение, совсем не боится сорвать голос, оставляя красные полосы от ногтей на чужой спине. В глазах ослепительные вспышки, внутри бурлящие чувства. Сумасшедший пульс стучит в висках, срывая дыхание. Чонин кусает его за плечо, наслаждаясь музыкой из сехуновских стонов. Капля пота щекочет висок, медленно скатываясь ниже. Он чувствует солёный привкус на языке и двигается быстрее, заставляя парня под собой выгибаться дугой и хрипеть. О Сехун, полностью введённый под кожу, кружит Чонину голову. Ким Чонин, занявший в сердце слишком много места, сводит Сехуна с ума. Они шепчут что-то несвязное, постоянно произносят имена друг друга и стараются смотреть в глаза. Это медленно убивает и возрождает одновременно. Сехун больше не может сдерживать пожар внутри себя и поэтому пачкает живот, протяжно вытягивая чониновское имя. Тот следует за ним, тяжело дышит и касается губами его виска. - Давай лучше суши закажем, - хриплым голосом говорит Сехун, отдышавшись. - Мы ведь говорили об идиотизме? – смеётся Чонин, обнимая парня.

***

Они сидят на той самой крыше, которая теперь только их. Пьют холодную колу, единодушно отказавшись от алкоголя, и заедают её пиццей (потому что в прошлый раз Чонину абсолютно не понравились суши). Это похоже на отрывок из американских фильмов про подростков, которые после просмотра всегда очень вдохновляют. Сехун говорит об этом Чонину, и тот смеётся, кивая. - Я придумал описание для фильма о нашей жизни. «Отброс, который смог», звучит? Сехун закатывает глаза и цокает языком, толкая его в плечо. - Осталось придумать название, - добавляет тот. - «Плацебо», - внезапно произносит Сехун. – Я бы так назвал его. - Почему? – вопросительно вскидывает брови Чонин. Сехун молчит, откусывая от треугольника пиццы кусочек, и не смотрит ему в глаза. Он делает глоток напитка и только после этого поворачивается к парню со сформировавшимся в голове ответом. - Ынхи назвала это «эффектом Плацебо», - говорит он. Чонин хмурит брови, потому что в данный момент совсем ничего не понимает. Тем временем Сехун продолжает: - Когда я остался у тебя дома, утром мы поговорили с ней. Она клёвый психолог, ты знал? – он по-доброму усмехается. - Эффект Плацебо – это, по сути, эффект самовнушения, когда пациент отчаянно верит в спасительные свойства самой обычной таблетки. Пусть врачи дадут ему простую аскорбинку, но назовут её «пилюлей жизни». Пациент поверит в свойства этой пилюли, и эта вера будет способна вылечить его. Так объяснила Ынхи, а потом попросила стать твоей таблеткой от депрессии. Она ведь говорила тебе о том, что отношения со мной идут на пользу? И ты ведь действительно поверил в это, мы стали встречаться, а потом ты прекратил пить свои антидепрессанты... Я согласился на это, потому что тоже хотел, чтобы ты помог мне. На самом деле я ужасно переживал расставание с Чанёлем. Лухан как-то говорил мне найти кого-нибудь, чтобы забыться. Но в моей ситуации я бы предпочёл назвать это «эффектом Плацебо», чем заменой. Я верил в то, что ты поможешь мне. В итоге я бесконечно влюбился в тебя. Получается эффект сработал? - Боже мой, моя сестра и тебе успела мозги промыть, - раскрыв рот, качает головой Чонин. – Она в этом мастер. Сехун вздыхает и улыбается. Счастливо так, заразительно и очень тепло. - Но я думаю, это всё полный бред. Никакого эффекта и самовнушения, – говорит Чонин. - Это всё чувства и, конечно же, моя сногсшибательная харизма. Ты просто не устоял. - Ну конечно, - фыркает Сехун и ехидно посмеивается, отпивая немного колы. - Кстати, этот психолог нашла себе нового парня, - говорит тот. - Он кажется нормальным. - Здорово, - говорит Сехун и внезапно замолкает, пристально смотрит на него, буквально съедая взглядом. Чонин задаёт немой вопрос глазами, ожидая уже чего угодно. Сехун щурится, а потом резко предлагает: - Переезжай ко мне. - Что? – спрашивает тот, которому дали словно обухом по голове. - Не хочешь? – Сехун поджимает губы. Чонин молчит пару мучительно долгих секунд, тщательно сканируя его чёрными глазами. Усмехается вдруг и говорит: - Хочу. Сехун снова закусывает губу, довольно улыбаясь. Они замолкают, доедая пиццу и допивая колу в приятной тишине. - Чонин, - зовёт Сехун. - М? – отзывается тот. - Теперь попросишь сделать тебе предложение? - Нет, - качает головой младший. - Давай сходим к твоей маме. И вот это действительно как обухом по голове. - Я подумаю.

***

Чонин уже минут пять стоит перед палатой, сжимая пальцами ручку двери. Не хватает сил (и смелости), чтобы открыть её, поэтому он оборачивается к Сехуну, который стоит за спиной и подгоняет зайти его внутрь. - Зачем ты оплатил все больничные счета? - спрашивает он. Сехун закатывает глаза и нервно вздыхает, подходя к нему ближе. - Я трачу деньги на то, что захочу. - Я ведь не просил тебя. - Не начинай, пожалуйста. Если у меня есть лишние деньги, почему я не могу потратить их на что-то полезное? Особенно если это связано с моим парнем, который не будет пахать на трёх работах, и вместо этого будет проводить свободное время со мной, м? - Он с такой уверенностью смотрит Чонину в глаза, что у того не находится аргументов возразить. - Подлизался, - фыркает Чонин. - А ты давай заходи и не переводи темы, - улыбается Сехун. Смешанный запах лекарств, хлорки и освежителей воздуха мгновенно ударяет в нос. Палата, куда перевели мать после того, как Сехун всё оплатил, более, чем просто хорошая. Чонин косится на него из-за этого, на что тот просто пожимает плечами. - Она всё равно, как попала в больницу, постоянно молчит и ни с кем не разговаривает, - шепчет Чонин. - Мы зря пришли. - И что? Зато ты прекрасно владеешь языком, вот и поговори с ней сам. Чонин многозначительно смотрит на него из-за двусмысленности фразы. Сехун недовольно цокает и толкает его в сторону кровати, смущаясь. Женщина неподвижно лежит, уставившись в потолок. Множество морщин исполосовали кожу лица, которое выглядит уставшим и замученным. В глазах пустота и отрешённость, губы плотно сжаты. Чонин даже на секунду видит в ней прошлого себя. Он садится рядом с кроватью и просто смотрит на свою мать, которая в последние годы плохо справлялась с этой ролью. Раньше он ненавидел её за слабость, за безразличие, за то, что не смогла пережить потерю ребёнка, стать хорошей мамой для него и Ынхи, за то, что не стала примером для них. Но он больше не чувствует былой ненависти к ней. Она ведь не виновата, что жизнь подкинула ей столько неприятностей. Теперь ему безумно жаль её. - Мам, - сиплым голосом говорит Чонин. Он так давно не произносил этого слова. Женщина не реагирует, зато Сехун встаёт с другой стороны и с сожалением смотрит на неё. Чонин продолжает: - На самом деле я не хотел приходить. Меня заставил Сехун, мой новый друг. Я не знаю, что тебе сказать, потому что сомневаюсь, будет ли тебе интересна моя жизнь или жизнь Ынхи. Женщина вдруг поворачивает голову в его сторону, отчего оба парня заметно вздрагивают и перестают дышать на пару секунд. Она смотрит на своего сына, и крупная слеза скатывается из уголка её глаза, пропадая на подушке. - Прости меня, Чонин-а, - хриплым, дрожащим голосом говорит она. Чонин шокировано смотрит на неё, сжимая кулаки на коленях. Сехун поджимает губы и впервые видит, как в глазах его парня собираются слёзы. Он подходит к нему, кладёт руку на плечо и говорит, что подождёт в коридоре. - Не уходи, - просит тот, сжимая его ладонь. - Вам надо поговорить, - сглотнув ком в горле, произносит Сехун и выходит из палаты. Чонин переводит взгляд на мать, которая беззвучно плачет. Горячие слёзы катятся из глаз, пока она смотрит на своего сына. Чонин сглатывает ком, который душит, и сдерживает эмоции, быстро смаргивая собственные солёные капли. - Ты уже такой большой, - шепчет женщина, протягивая ему руку. – Это, наверное, невозможно, но я прошу простить вашу глупую маму. Чонин касается её мягкой руки, и дрожь пробирает его тело. Он вдруг плачет, как маленький ребёнок, утыкаясь носом в одеяло. Мама гладит его по волосам и повторяет, как мантру, извинения. За время, проведённое в больнице, она многое смогла переосмыслить. Чонин начинает рассказывать ей всё, что произошло, говорит и не может остановить поток слов. Она кивает и внимательно слушает его, а потом обещает, что постарается загладить вину перед ним и Ынхи. Когда Чонин выходит из палаты, то на часах уже половина двенадцатого ночи. Он и не заметил, как просидел с матерью больше четырёх часов. Он оглядывается в поисках Сехуна, но не находит его: в коридоре пусто. Чонин вздыхает, стараясь окончательно успокоить нахлынувшую бурю эмоций, устало проводит рукой по лицу и ощущает себя выжатым, словно лимон. Он выходит на ресепшн и замирает, приглядываясь. Сехун сидит на диване, сложив руки на груди и опустив голову. Чонин усмехается и подходит ближе, усаживаясь перед ним на корточки. Тот мирно спит, ничего не замечая вокруг. Чонин рассматривает его умиротворённое лицо и думает, что Сехун слишком хорош для него. Просто идеальный какой-то. - Эй, малыш, ты где маму потерял? – тихо посмеиваясь, спрашивает он. - М? – отзывается Сехун, резко открывая глаза и щурясь от яркого света. – Ты уже всё? – Он широко зевает, блаженно потягиваясь. Смотрит на парня сонными глазами и хмурится: - Ты что, всё это время плакал там? Чонин отрицательно качает головой, быстро поднимаясь на ноги. Сехун тихо смеётся и встаёт следом. - Твои глазки опухли от слёзок, - говорит он, шутливо ущипнув его за щёку. - Эй, - цокает Чонин, морщась. – Пошли уже, а. Он выходит на улицу, останавливается на крыльце и глубоко вдыхает свежий воздух. Голова слегка кружится, а ещё ему ужасно хочется пить. Сехун внезапно обнимает его со спины, сцепляя руки на животе, и утыкается носом в его затылок. - Тут везде люди, - хмыкает Чонин. - Стесняешься наших отношений? – бурчит Сехун. - Я нет, а вот они, кажется, немного. – Он кладёт ладони поверх сехуновских. – Спасибо тебе. - Простым «спасибо» не отделаешься, - говорит тот и устраивает подбородок на его плече. Чонин смеётся и внезапно звонко целует его в щёку, заставляя смутиться и покраснеть под взглядами ошарашенных медсестёр. - О Сехун, спасибо тебе за то, что сделал мою жизнь счастливой! – кричит он, расправляя руки в стороны. – Ты не представляешь, как я тебя… Сехун краснеет ещё сильнее, ругается сквозь зубы и быстро прикрывает его рот ладонью. Чонин хохочет, поворачивается к нему, обнимая за талию, и смотрит в глаза. - Люблю, - договаривает он. Сехун смущённо фыркает, закатывает глаза и обнимает его за шею. - Представляю, - шепчет он. – Со мной такая же хрень творится. - Не называй наши отношения хренью. - Не цепляйся к словам. - А ты не выражайся. - Ты испортил романтику. - Какая романтика, если ты только что сказал «хрень»?!

***

Ынхи пьёт чай за столом, когда на кухню входит Чонин. - Купи продуктов, - ругается он. – Совсем умрёшь с голода. Питайся нормально, пожалуйста. Девушка кивает и довольно улыбается. Раз в неделю Чонин приходит с проверкой, чтобы посмотреть на то, как она живёт одна. Постоянно одни и те же упрёки и замечания, что уже даже смешно. - Ладно, я пошёл, - говорит Чонин. – Купи продукты! - Да поняла я уже, - ворчит она. Чонин цокает языком и почти выходит из кухни, когда Ынхи внезапно зовёт его. - Ты был прав, - хмыкает она. – Теперь, и правда, всё в порядке. Чонин щурится на секунду, замирая, а потом кивает ей и уходит с довольной улыбкой на губах. Теперь его жизнь действительно в порядке. Зря он раньше не верил в свои слова. Ведь лучше, чем сейчас, попросту не бывает.