Падающая звезда

      Впервые я увидела его, когда мне было семь. На вечеринке моего отца по случаю окончания какого-то проекта организовали шикарнейший банкет. Там было множество людей, которых я не знала. Многие из них приходили со своими детьми. Так как я очень стеснялась и впервые была в таком шумном и большом месте, я очень боялась и не отходила от отца.       В отличие от меня, мой двоюродный брат был вместе с моей матерью и с улыбкой знакомился со всеми гостями. Ему было пятнадцать лет, и он был одет в чёрный костюм. Шатен с зелёными глазами — вот каков был он. Моя мать — известный дизайнер-модельер, недавно приехала из Парижа. Её окружало множество людей, которым она так мило улыбалась. В своём золотистом длинном платье она сияла как никогда. Её светло-коричневые локоны касались плеч, а макияж придавал ещё больше изящества.       Мы с отцом стояли у столика с пуншем и десертами. На нём была белая рубашка, чёрные брюки и такого же цвета бабочка. В руках он держал бокал шампанского и кое с кем разговаривал. На меня не обращали особого внимания, так как я пряталась за спиной отца. Папа был очень высоким, поэтому я легко могла спрятаться за ним.       На мне было розовое платье, украшенное камнями, снизу которого были оборки. Это платье было из новой коллекции моей матери, которое она недавно привезла с собой из Парижа. Там она вместе с модельером из Испании придумала этот стиль. Правда, я не уверена, что оно мне подходит. На волосах у меня были закреплены розовые бантики по обе стороны, а на ногах — светло-розовые босоножки. В руках я держала маленький альбом с рисунками. Этот альбом подарила мне мама. Она понемногу учила меня рисовать. Так как мама была дома нечасто, я очень ценила моменты, проведённые с ней.       У меня стали побаливать ноги, так как папа уже долго говорит с каким-то дядей. Я поправила платье и взяла альбом в другую руку, так как левая у меня уже вспотела. — Стюарт, позволь представить, моя дочь Дольче, — отец выдвинул меня чуть вперёд, и я, стесняясь, кивнула взрослому мужчине с жёлтыми, нет, янтарными глазами. Тот улыбнулся. — Джими, я же просил звать меня по имени, — отозвался тот дяденька, а позже, пригнувшись, посмотрел на меня. — Приятно познакомиться, юная леди, — после чего он поцеловал мою руку. — Прости, привычка, — сказал папа. — Дольче, познакомься, это мой друг Джеймс. Мы учились с ним в одном университете, в Англии. — Пока папа говорил всё это, я продолжала смотреть в глаза тому человеку. Никогда таких не видела. Он обратил на меня своё внимание. — Простите, дяденька, у вас очень красивые глаза, — не удержавшись, сказала я. — Дольче! — чуть вскрикнув, произнёс отец. — Что? Ведь правда, папа? Красивые же… — и я потянула к нему ручки. На свету они блестели, я подумала, что это золото, но глаза были эти прекраснее всего. Мужчина поднял меня на руки, отчего мой альбом упал на пол. — Альбом, — жалостливо проговорила я. — Он тебе очень дорог? — после этого он поднял альбом и дал мне. — Спасибо. Меня мама учит рисовать. — Понятно, — Джеймс улыбнулся и посмотрел в сторону моей матери. — А знаешь, моя жена при нашей первой встрече тоже сказала мне, что у меня глаза красивые. — Правда? — удивилась я. — Правда! Если б я встретил тебя раньше, то, может, сейчас ты была бы моей женой, — я смутилась от его слов, а он засмеялся. — Право, Джими, миленькая у тебя дочь. — Джеймс, опусти её, она уже не маленькая. — сказал отец. — Прости, Джими, у меня слабость к маленьким девочкам, у самого-то ведь сын. — потом он опустил меня и я встала рядом с папой. — А, кстати, пора познакомить вас. Сульфус, подойди! — крикнул дяденька.       К нам подошёл мальчик с такими же красивыми глазами и тёмно-синими волосами. Сам он был в тёмно-синем костюме, на руках — золотые часы, а на ногах красовались чёрные туфли. — Он прям твоя уменьшенная копия, Джеймс! — воскликнул папа, и про себя я согласилась с ним. А ведь правда, он очень похож на своего папу. — Сульфус, это Дольче. Дольче, это Сульфус. — познакомил нас его папа. Я выглянула из-за спины отца и, чувствуя неловкость, тихим голосом сказала: — П-приятно познакомиться… — промямлила я и смутилась. Какой же он красивый. — Что? Я не расслышал, говори понятнее, карамелька.   Его слова так обидели меня, что хотелось спрятаться за спиной отца. — Сульфус! Простите его, мать его любит баловать. Эмилия сейчас в отъезде, и поэтому он не в настроении. — Ничего страшного. Мальчики больше привязаны к своим матерям, не так ли, Сульфус? — папа нагнулся к нему и улыбнулся. — Это не ваше дело, дяденька, — после, показав язык, Сульфус убежал. — М-да, не любят меня дети. — огорчился папа. — Не правда, папа! Дольче очень любит тебя. Очень! — папа взял меня на руки и прижал к себе. — Джеймс, похоже, самая большая наша слабость — это наши дети. — Не могу не согласиться, Джими… не могу…

***

      Прошло полгода после моего знакомства с папиным другом и его сыном. После того вечера я их больше не видела, хотя частенько слышала, как папа разговаривает с дядей Джеймсом по телефону. Он даже назначал ему встречу. Но я его не видела. Был уже конец весны, и мама решила записать меня на плавание. Она записала меня в элитную частную школу для плавания. Она сказала, что там работает её знакомый и что он очень хороший тренер.       Я не очень хотела учиться плавать, поэтому вечером подошла к папе за помощью. Вдруг он поможет отговорить маму? — Папа, папа! Я не хочу учиться плавать! — выкрикнула я и прыгнула на папу, который сидел в своём кресле и работал за ноутбуком. — Я помешала? — жалостливым голосом пролепетала я и состроила грустное лицо. Он взял меня на руки и аккуратно посадил к себе на колени. — Нет, что ты, моя сладкая девочка. Так что же тебе не нравится? — Мама записала меня на плавание, а я не хочу. Я хочу учиться рисовать, как мама. А когда я вырасту, я буду много работать, как папа, — воодушевлённо проговорила я. — Ух, какие у моей девочки планы. Молодчина! Но знаешь, Дольче, плавать очень полезно и интересно. Надо в жизни всё попробовать. Вот, например, я и мама тоже учились плавать в молодости. — Правда? — обрадовалась я. — Да. На плавании также ты познакомишься с новыми людьми. Кстати, твою маму я встретил именно на плавании и влюбился в неё, — чуть смущённо проговорил отец. Я соскочила с его ног и с радостью воскликнула: — Ура, я пойду на плавание, заведу много друзей… — Вот это уже правильный настрой… — обрадовался папа. — И встречу красивого мальчика и влюблюсь в него… — Что? — Папа, я обещаю прилежно учиться! — и я встала в стойку солдата. И побежала прочь из кабинета. — Ух, моя маленькая Дольче говорит такие слова… — напоследок услышала я.       Побежав на кухню, я увидела маму над чем-то думающей. — Мама, мама, что ты делаешь? — Не мешай, Дольче, я не могу подобрать этой модели подходящий наряд. А показ новой коллекции уже послезавтра. Думаю над этим и над этим платьем, — мама показала мне образцы платья и фото модели. Я пригляделась. Пока мама думала, я просмотрела её другие рисунки. Там мне понравился один рисунок. — Мама, мама, этот рисунок очень красивый! — мама взглянула и внезапно сильно обняла меня. — Дольче, ты гениальна! Не обязательно, чтобы это был классический стиль, этой брюнетке очень подойдёт спортивный костюм! Молодец, мамина дочка! — обнимая, говорила воодушевлённая мать. — Мама, задушишь… — еле промямлила я. — Ой, прости. Так что ты хотела? Проси всё, что хочешь, только вот больше одной порции сладкого на десерт не получишь, — с серьёзными глазами и в шутливой форме сказала мама. — Нет, я не это хотела. Хотя… можно одну порцию сладкого и мороженного? Пожалуйста… — я щенячьими глазками посмотрела на маму. — Ну-у… — начала мама, а я ещё больше начала делать такое лицо. — Нет, на мне такое не сработает, я тебе не твой отец. — Ну, мам! — Не «мамкай» мне! Так, что ты хотела? — Я хотела сказать, что пойду на плавание. — Так у тебя не было выбора, дорогая. Ты бы пошла, даже если бы не захотела. И никакой «папочка» не помог бы тебе, — кладя рисунки обратно в папку, говорила она. Я надулась. Вот так мама! Настоящая королева! — Папа сказал, что вы с ним познакомились на плавании и что он там влюбился в тебя. — Ну да, твой папа начал тонуть, когда мы были на тренировке в лагере, а я его спасла. Наверное, тогда и влюбился. После этого он меня преследовал и всё время дарил подарки. Ну, а я, как настоящая леди, отказывала ему. Он даже перешёл в мою школу и приглашал на свидания. — А ты? — Ну, он пообещал, что если я хоть раз пойду с ним на свидание, он отстанет от меня. Ну, я и пошла, с ним было весело, поэтому мы начали встречаться. — А что было дальше? — с улыбкой спросила я. — А дальше была свадьба и появилась Дольче! — мама поманила меня к себе и, обняв, поцеловала в щёчку. — Папа сказал, что я заведу много друзей. Поэтому я пообещала ему стараться. А ещё я сказала, что встречу красивого мальчика и влюблюсь в него! — с улыбкой пролепетала я. — Ты так ему и сказала?.. Боже… — мама прикрыла лицо ладонью. — М? Что-то не так? — не понимая её действий, спросила я. — Ничего… Ах, бедный папа… Аха-хах! А ведь в детстве ты говорила, что выйдешь за него замуж. Уверена, что он сейчас в шоке. Ну, по крайней мере, моя собственная дочь больше мне не соперница. — усмехнулась мама. Внезапно послышался шум, и с лестниц с ноутбуком свалился папа. — Папа, ты в порядке? — спросила я его. — Что с тобой случилось, Джими? Ты такой рассеянный! — ругала его мама. — Элисон, ты слышала, что сказала Дольче? — Да, я уже в курсе, — скрестив руки на груди, говорила мама, а я не понимала всю ситуацию. — Мать моя женщина, отец мой огурец, что здесь происходит? — Дольче, откуда ты этому набралась? — И почему я огурец! А твоя мать осталась женщиной? — Молчать! Ты огурец, потому что если будешь тонуть в солёной воде, я тебя спасу. — после этого мама пнула папу, а я засмеялась. Я обошла папу и побежала по лестнице, крича: — Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. — Дольче! Откуда ты этому научилась? — выкрикнула мама. — Дуб, орех или мочало? Начинаем всё сначала! — снова крикнула я. — Эм, а что здесь происходит? Дядя, ты в порядке? — спросил мой двоюродный брат, видя всю ситуацию. — Ничего не в порядке, Кевин! Ты хоть слышал, какие непонятные и глупые вещи говорит Дольче?! — Эм… — Вообще-то это меня Кевин научил. — Кевин! — крикнули оба родителя и злостно посмотрели на парня. — Это за то, что не дал сыграть в твою приставку! — и показав язык, я побежала в свою комнату.

***

      Эм-м… хоть папа и сказал, что я заведу много друзей, почему же все такие серьёзные. Все выглядят какими-то… высокомерными? И уроки проходят не так весело, как хотелось бы. Тренер очень серьёзен ко всем, но ко мне он более мил. Наверное, потому, что знает мою маму. Ну хоть в чём-то повезло. Все ребята почему-то всё время соревнуются друг с другом. Почему же никто не улыбается? Так не весело. Скучно. Я хочу домой! В глазах начали стоять слёзы. — Молодая госпожа? — позвали меня. — Маргарет, — Маргарет работала в нашем доме. Она всегда следит за мной, когда никого нет дома. Именно она забирает и приводит меня сюда. А ещё она очень вкусно готовит сладости. — почему все такие серьёзные? Я хочу домой. Почему мама не пришла? — Ваша мать работает, простите уж её. Ну, а богатые люди привыкли к соревнованиям, они постоянно хотят показать себя в лучшем свете. — Но это же не весело! — Согласна, но такова жизнь. Не переживайте, хоть ваша мать не рядом, но у вас есть её частичка. — она протянула мне небольшой пакет. Я раскрыла. — Альбом! — это же тот альбом, что подарила мама. — Вы же ещё продолжаете рисовать? — Конечно! — Тогда позже можете попробовать нарисовать бассейн и показать своей матери. — ласково улыбнувшись, сказала Маргарет. — Спасибо! — я обняла её, а она одела на меня шапочку. — Ну, урок уже начинается, идите. — Хорошо, я постараюсь.       Я побежала к бассейну, там уже собралась вся группа. Войдя в бассейн, я стала слушать тренера. — Сегодня мы будем плыть с доской. Вы уже научились задерживать дыхание и грести ногами. Теперь попытайтесь держаться одной рукой за доску, а второй грести. После объяснения все стали стараться изо всех сил. У меня не очень получалось, и я быстро уставала. Тогда учитель подплыл ко мне и начал помогать мне. Благодаря его шуткам и хорошим объяснениям, у меня всё получилось. — Ура, я смогла! — обрадовалась я, и тренер потрепал меня по головке. — Молодец, Дольче. Как там поживает твоя мать? — Хорошо, спасибо. — А как твой отец, ещё не научился плавать? А ведь я был лучше него, но она всё равно выбрала этого балбеса. — Мой папа не балбес, хоть он не умеет плавать, но он очень старается и упорно работает. А если вы ещё раз скажете что-то про него, то я расскажу маме. — Ух, вот так девчонка. Такая маленькая, но такая бойкая. Я понял, ничего больше не скажу, только не говори ничего своей матери. — Хорошо, но с вас шоколадка! — Хитрая, как мать, — сказал он. — А ещё мороженное с тортом, и я скажу, что вы замечательный учитель, и, может, попрошу её сюда прийти. — Ну точно мать, хитрющая какая! — Нет, а это уже я, как папа. — То есть? — Умная, как папа! Умею хорошо заключать сделки. — Ох, вот как. Ну, что мисс сладкоежка, договорились? — Договорились! — А если ты ещё скажешь ей надеть купальник и поплавать здесь, то… — А вот это уже лишнее, дядя, — упрекнула я его. — Согласен.       После этого разговора мы плавали ещё пятнадцать минут. Прозвучал свисток, и нам крикнули: — Урок окончен, вторая группа, приготовились. Я вышла, и Маргарет тут же накинула на меня полотенце. Внезапно я услышала громкий шёпот; я обернулась и увидела группу мальчиков. Среди них был он… мальчик с янтарными глазами… — Сульфус! — крикнули пара девчонок, но он даже не обратил на них внимания. Он остановился возле меня и пару минут разглядывал меня. — О, карамелька, и ты тут. — Этот балбес ещё помнит меня? И что за взгляд такой? Он хоть когда-нибудь улыбается? — О, сухарик, и ты тут? Что, в чай тебя не окунули? — Сладкоежкам слово не давали. У тебя в голове одни сладости. — Тупица! — выкрикнула я. — Уродина! — Крыса! — Милашка! — М-милашка?! — что? Он назвал меня милой? Я почему-то смутилась. Мне впервые сделал комплимент мальчик моего возраста. — Сладкая ты голова, — он ударил меня по голове. — Правда говорят: «женщины любят слушать ушами». Так легко попалась. — Н-не правда! Я не такая! — Ух, как зарделась. Ну всё, мне пора на тренировку. Увидимся, карамелька, — помахав рукой, он сразу прыгнул в воду, тем самым обрызгав меня. — Дебил! — выкрикнула я. — Ничего не слышу, — сказал он и стал плыть вольным стилем. Вау, а он неплохо плавает. — Ну как? Правда, хорошо плаваю? — сказал он, ухмыляясь. — Неплохо плаваешь, как для идиота, сойдёт. — Ах ты, мелкая! — он снова обрызгал меня водой, а я, увернувшись, показала язык. — Пошли, Маргарет! Увидимся, сухарик! — выкрикнула я ему напоследок.

***

— Как прошел урок плавания? — спросил папа. — Вполне нормально. Оказалось, что Сульфус тоже ходит на плавание. — Оу, правда? — Папа, ты знал? — Нет. — Па-ап! — Ну да, да, я знал. Просто не хотел говорить. — Все понятно. Когда мама приедет? — Она выехала в семь часов, думаю, завтра утром она будет готовить тебе завтрак. — Ура, я отдохну от папиной стряпни… ой! Ну… эм… а завтрак у папы очень вкусный. Прости… — чуть опустив голову, произнесла я. Я правда не понимала, почему именно папа готовил мне завтрак. Хотя у нас и работает Маргарет, и она прекрасно готовит, папа почему-то решил готовить сам.       Неужели с мамой они опять поспорили? Иногда мои родители заключали пари, просто забавы ради. И чаще всего это происходило до отъезда одного из них. У них что, традиция такая уже? Неужели они поспорили на то, что папа будет готовить мне завтрак?! Хм… весьма забавно. Я весело покачивалась на стуле и чуть не упала, но сзади кто-то попридержал стул. Я подняла голову вверх и увидела своего братца. — Кевин? Что ты здесь делаешь?! — парень щёлкнул меня по носу и чуть нахмурился. — Малявка, как ты разговариваешь со старшими? — сказал он это не в такой злой форме, но я обиделась. — Кевин-бука! — он улыбнулся и потянул меня за носик. После чего протянул мне пакетик со сладостями. Я тут же обрадовалась и, прыгнув на него, сильно обняла. А он почему-то покраснел. — Кевин-помидорка! — улыбнулась я и начала вопить на весь дом: — Кевин-помидорка, помидорка! — Дольче! Успокойся! Дядя, скажи ей что-нибудь. — Что я могу поделать, Кевин?! Она такая непоседа. — Папа улыбнулся, а брат встал с пола, так как после моего прыжка мы оба упали…

***

— А-а-а, нет! Пожалуйста, не надо. Я буду хорошей девочкой, пожалуйста… Не-ет! — я тут же вскочила с постели. Холодный пот покрыл всё моё тело. В глазах стояли слёзы. Это был кошмар. Это было страшно. Мама! Я боюсь.       Мне снилось, как какой-то страшный мужчина в маске изрезал маленьких девочек ножом. Я была там и сидела в углу. Потом человек в маске схватил меня за ногу, а я пыталась выбраться. Но он так сильно меня держал. Он хотел выколоть мне глаза… было страшно… Когда я вспомнила этот сон, я снова заплакала от страха. Я сжалась в комочек; внезапно ударил гром и полил сильный дождь. За окном было ещё страшнее. Я боюсь. Я посмотрела на часы: на них было около часа ночи. Встав с кровати, я взяла своего плюшевого мишку и вышла из комнаты. Я сильно прижала игрушку к себе, так как ночью дом выглядел ещё страшнее. Заглянув к родителям в комнату, я увидела, что никого не было и постель была заправлена. Папа, где ты? Я боюсь. В глазах снова встали слёзы. Помогите. Молния сверкнула на небе; в комнате было темно, и я поспешила выйти отсюда.       Я шла по коридору, не зная, что мне делать. Папы нет, наверное, его срочно вызвали на работу. Мама еще не приехала. Я совсем одна. Внезапно показалась чья-то тень и кто-то схватил меня за плечо. — А-а-а! Пожалуйста, не надо. — но в ответ послышался чей-то смех. Включился свет, и я увидела брата, который немного сонный тёр свои глаза. — Глупышка Дольче, что случилось? — Ува-а-а, Кевин, я так испугалась, — я побежала к брату и сильно прижалась к нему. В ответ он сильно обнял меня и стал гладить по голове. Позже он поднял меня на руки и понёс в другую комнату. Он сел на кровать, а я сидела на его коленях.       Брат нежно гладил меня по головке, а я его обнимала и немного всхлипывала. Хоть мы с Кевином часто ссорились, но он всегда следил за мной. Он был единственным ребёнком в семье, как и я. Поэтому мы росли вместе, хоть и были двоюродными. Когда мне снились кошмары, я часто приходила в его комнату, и он меня успокаивал. Он никогда не спрашивал, что мне снилось, а лишь обнимал и гладил по головке. И в этом утешении я всегда засыпала, а утром просыпалась в его объятьях. И именно в такие утренние дни, пока он спал, я любила измазать его зубной пастой или нарисовать ему бородку несмывающимся маркером. А ещё я брала мамину помаду и красила его. После чего сильно получала. Брат не был скуп на щелбаны, злился и всегда ругал меня, когда со мной что-то случалось. Но несмотря на всё это он был очень добр ко мне. И за это я его очень люблю! — Что случилось? Тебе приснился кошмар? — спросил Кевин, и я кивнула. Он обнял меня покрепче, а потом неожиданно надавал тумаков. — Балда! — прокричал он. — Сколько ещё будешь смотреть эти фильмы ужасов? Тебе всё мало? Ничему не учишься. — Н-но… но… Это всё Клара! Она даёт мне эти фильмы. А если я не смотрю, она издевается надо мной и все равно заставляет смотреть. — Клара тоже была моей двоюродной сестрой, но уже по линии матери. Ей было четырнадцать лет, и, как старшая сестра, она часто издевалась и провоцировала меня. Большинство моих кошмаров были именно из-за неё. — А ты не слушай её. Ничему тебя жизнь не учит, глупая. Если ещё раз такое повторится, скажи мне. Понятно? Или для особо одарённых ещё раз надо повторить? — Угу. — кивнула я, и он похлопал меня по головке. — Вот умничка! Ну, что поиграем в видеоигры? Твоего отца вызвали на работу, и он сказал, что вернётся под утро. Так что повеселимся. — Уря-я-я! Я люблю тебя, Кевин! — я сильно обняла брата и не хотела его отпускать. Мы оба любили играть в игры. — Не липни ко мне, балда! — хоть он всё время меня обзывает и даёт тумаков, он всегда смущается, когда я так его обнимаю. Клара сказала, что он меня очень любит, точнее, что он любит маленьких детей, несмотря на его жуткий характер. Мы начали играть в видеоигру про пиратов. Я так воодушевилась, что вскочив, выкрикнула: — На абордаж!!! Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой! — от этого Кевин сильно испугался и посмотрел на меня, как на умалишённую. — М-да, походу, тебе пора завязывать с играми. Прям наркоман чокнутый. — Не правда! Это ты виноват, Кевин! — Сама вопишь, как ненормальная, а виноват я? — возмутился он. — Да, братец, таковы традиции. — Какие традиции? Мне тебя не понять. Дольче и в Африке Дольче. — Что ты сказал? Я в Африке не была. А там весело? — Боже, за что, на милость мне скажи, ты подарил мне такую сестрицу?! — и он ударил себя по лицу. — Хи-хи! Я знаю, я просто прелесть! — я улыбнулась и чмокнула его в щёку. — Ну, что с тебя взять, маленькая растяпа, — он притянул меня к себе и стал ерошить волосы и щипать за щёки. — Кефин, а фем ты пуфешь? — пробормотала я, когда он тянул меня за щёки. — Кем буду? С чего вдруг? Маленькая непоседа решила задать взрослые вопросы? — он сильно щипнул меня за левую щёку. А позже вообще рассмеялся, но успокоившись всё же ответил: — Я хочу стать архитектором. — А фто такие арпитиоэктеры? — снова спросила я. Слишком сложное слово для произношения. — Архитекторы, дурёха. Это специалист по сооружению зданий. А так как это творческая и свободная профессия, для меня было бы неплохо набраться опыта у дизайнеров, например, как твоя мама. — Пофэтому фы с ней фпсегда? — он продолжал жамкать мои щеки. Надоел уже. — Офуфусти! — еле выговорила я. — Что, что, маленькая сладкоежка? — сказал брат и ещё больше растянул мне щёки. — Отпусти, сказала, — избавившись от его рук, выкрикнула я. Все щёки покраснели и неприятно болели. В глазах стояли слёзы. — Кевин плохой! — проныла я и стала стирать свои слёзы. Он чуть опешил. — Ну-ну, плакса Дольче, успокойся. — он подал мне леденец и по-доброму улыбнулся. Я тут же перестала плакать. — Можешь же, когда хочешь! — После этих слов я показала ему язык: нечего маленьких девочек дразнить.       Я уже не помню, как заснула, но точно помню, что Кевин успокаивал меня и был рядом всю ночь. Я никогда не забуду его тёплые и крепкие объятия… объятья любящего брата… ну, наверное…

***

      Прошло более пяти месяцев, как я хожу на плавание. Мы часто начали сталкиваться с Сульфусом. Он был таким задавакой и высокомерным типчиком. Всегда обзывался и хамил. Иногда он был вообще холодным. Я никогда не видела, как он улыбается. Ему что, вообще не весело? Хотя дети тут не ахти. С девчонками из своей группы я вообще не общаюсь и стараюсь их избегать. А смотрят они на меня так по-зверски. Уф, аж дрожь по телу. Но ему-то чего переживать? Его всегда окружают толпы мальчишек и девчонок. Непонятный он какой-то. Я вышла из бассейна и уже направлялась в раздевалку, как меня окликнули: — Эй, карамелька, карамелька! — опять этот навязчивый голос. Я не выдержала и, повернувшись, крикнула: — Чего тебе, сухарик? — ох, как же я была раздражена. — О, всё же ответила. У тебя вообще-то купальник развязывается, сейчас всё увижу! — идиот. — Извращенец! — крикнула я, и на меня ошарашенно посмотрел учитель. Мне стало стыдно, и я пошла в раздевалку. Надо побыстрее переодеться: Маргарет ждёт меня на улице.       Я вошла в раздевалку и начала принимать душ. Закончив всё, я взяла сумку, как из него выпал мой драгоценный альбом. Когда я закончу рисовать все рисунки и в альбоме не останется места, я подарю его маме. Надеюсь, ей понравится. Я довольно улыбнулась и прижала альбом к груди. Сегодня нарисую последний рисунок. Нашу семью. Надо поторопиться.       Когда я уже собиралась выйти из раздевалки, меня толкнули несколько девочек и все мои вещи разлетелись по полу. Было больно. Но что я им сделала? — Эй, ты, кем ты себя возомнила? Так высокомерно на нас смотришь. Думаешь, если ты богаче нас, то ты лучше? — что? О чём они? — Посмотрите на неё, какая мерзкая. И тренер с ней по-доброму общается. — Наверное, её родители ему заплатили. — У неё же вообще нет друзей. — Почему вы так говорите? Я же ничего вам не сделала. — Да, ты права, но ты просто нам не нравишься. Твоя смазливая мордочка. Учитель всё время хвалит тебя. — говорила одна девочка, с блондинистыми волосами. Я попыталась встать и собрать свои вещи, но меня снова толкнули. — Эй-эй, посмотрите на этот альбом. Фу, какие каракули. — Нет, верните, это подарок. — Так значит, он для тебя дорог? — они все злобно улыбнулись. А я не поняла, чего они хотят. — Держите её! — внезапно крикнула одна из них, и все тут же навалились на меня.       Девочка-блондинка зашла в душевую и начала мочить мой альбом, а остальные стали вырывать листы. — Нет, пожалуйста! Оставьте! — я начала всхлипывать. — Помогите, кто-нибудь! — завопила я. — Заткнись! — крикнула шатенка и облила меня водой. Передо мной кинули мой альбом и начали злобно смеяться.       За что? Я же ничего им не сделала! Из-за зависти? То, что мои родители популярнее, то, что учитель хвалит меня больше? Я начала плакать. Столько времени, столько времени я берегла этот альбом. Я так старалась. Даже Кевин и Клара помогали мне. Я так хотела порадовать маму, увидеть её улыбку и услышать от неё тёплые слова. Хотелось показать папе, как мой усердный труд окончился успехом, и время потраченное на это не прошло зря. Родители всегда так стараются для меня, я тоже хочу... хоть и малыми усилиями, но показать, как я их ценю. Почему то, что дорого одному человеку, должны уничтожать другие. Я никого лично не обидела и не оскорбила, я даже не общалась с ними. Какие же они жестокие. — Ува-а-а… — я начала сильно всхлипывать. — Посмотрите на неё, замарашка. — девочка подошла и прилепила на мой лоб пластелин, а я никак не могла отреагировать. — Пошлите отсюда. И больше так не выпендривайся. — После этих слов все ушли и я осталась одна. Перед мокрым и разорванным альбомом, на холодном кафеле, мокрая. Если бы меня сейчас увидел Кевин, он бы отругал меня и назвал бы «балдой», а Клара начала бы смеяться и подшучивать. Я такая жалкая. Мама, прости, я не смогу подарить тебе этот альбом. Я начала всхлипывать громче. Несправедливо! Тупые девчонки, сами уродины и замарашки! Идиотки, идиотки, идиотки! Ненавижу их!       Внезапно кто-то дотронулся до моего лба и снял пластилин. — Нет, ну я, конечно, знал, что к карамельке всё липнет, но не настолько же. И что здесь вообще произошло? — Сульфус? Ты… что ты здесь делаешь, идиот! Только тебя мне не хватало для полного счастья. — Хватит кричать, истеричка. Тебя долго не было, и учитель сказал посмотреть, как ты тут. Я слышал, как девчонки что-то говорили про твой альбом и про то, что типо «так ей и надо». Ну, я толком ничего не понял. — Сухарям и не дано понять такое… — опустив голову и пытаясь выглядеть не маленькой девочкой, ответила я. — Эй ты, я вообще-то пришёл помочь. — после этого он стал собирать разорванные куски альбома. Закончив, он подал их мне. — На, больше не плачь, Дольче. — Хех, как смешно, он впервые назвал меня по имени. Слишком мило с его стороны быть таким добрым. — Ладно, пошли. Тебя там вроде кто-то ждёт… — он схватил меня за руку и, накинув на меня полотенце, вывел из раздевалки. Там была уже вовсю разволновавшаяся Маргарет. Она тут же подбежала ко мне и стала осматривать. А я почему-то от её такой заботы разрыдалась на месте. Всё же… я ещё такой ребёнок. — Сульфус, твоя мама пришла! — крикнул тренер, и я увидела красивую женщину с тёмно-синими волосами. Глаза её были зелёные, как у чёрной кошки. Она была в чёрной шляпе, в элегантной одежде и на высоких каблуках.       Сульфус подошёл к ней, и она, потрепав его по головке, мило улыбнулась. Внезапно такой холодный брюнет улыбнулся так искренне, что мне стало даже теплее. Его улыбка была, как луч солнца после утренней зари. Она согревала и успокаивала. Почему-то именно сейчас он сиял в моих глазах так ярко, как никогда прежде. Он улыбался, и это было мило. Так вот как он выглядит, когда находится с любящими его людьми. Сейчас он мне не кажется таким «сухарём». Он милый, он мне понравился.       Его улыбка поразила меня в самое сердце и заставила его трепетать. Ничего ведь страшного не произойдёт, если я влюблюсь?! Эй, Сульфус, можно я влюблюсь в твою улыбку?