Падающая звезда

— Эй, эй! Посмотри, она опять здесь. — Она тут каждый день. Её родители не приходят. А ведь уже так поздно. — Тс-с, она тебя услышит, дура. — Сама такая… — Кери, Мэри! Пора домой! — Ой, мама пришла, пошли…       В парк возле дома каждый день приходила маленькая десятилетняя девочка. Она приходила в надежде подружиться с кем-нибудь. Но из-за своей стеснительности она так и не смогла ни с кем заговорить. Да и дети её сторонились. Каждый вечер она провожала взглядом ребят, за которыми приходили родители. Они нежно держали за руки своё чадо и с улыбкой направлялись к дому.       Она была единственной, за кем уже давно не приходили родители. И вот, солнце уже опускалось… закат был так красив, но из-за пелены слёз она не смогла его разглядеть. В коротком платьице, с перебитыми коленками, небрежно обклеенными пластырем, она, нагнувшись над песком, рисовала какой-то веточкой. Рисунок, наверное, получился бы очень красивым, да вот только слёзы мешали этому и капали уже беспрерывно из глаз девочки. Руки — все пыльные и покрасневшие от сильного сжатия ветки. Ну почему родители не приходят и за ней? Хотя ответ она давно знала и прекрасно всё понимала. Но всё же… детское сердце не способно сдерживать столько эмоций в себе.       Внезапно что-то холодное коснулось её головы и кто-то не очень довольно произнёс: — Дурёха, весь рисунок испортила. — И снова стук по голове шершавым пакетом и что-то холодное чувствуется. Девочка подняла глаза вверх, и слёзы её, заблестев, последний раз коснулись земли. — К-кевин?! — ещё приходя в себя, лепетала она и мгновенно вытерла оставшиеся слезинки. — Так значит, передо мной маленькая сладкоежка плакать не хочет, — он усмехнулся, думая над тем, какой же она ещё ребёнок. Она до сих пор смотрела на него с удивлением, не моргая. Но неожиданно на её нос капнула какая-то белая и сладкая жидкость. Она удивилась, а парень усмехнулся. — Ну вот, из-за тебя и мороженое растаяло. Вставай и съешь уже своё мороженое, — недовольно пробурчал зеленоглазый. — А, так вот, что это было… — Девочка взяла пакет со своей головы. Внутри лежало мороженое. — Вставай и пошли. — Кевин взял за руку девочку, и они направились домой…       По дороге девочка всё же пыталась сдерживать свои всхлипы, но ей как-то это не очень удавалось. — Они скоро приедут, не плачь больше. Ты стала ещё большей плаксой, Дольче.       Вот уже два месяца родители Дольче уехали в командировку, оставив попечение своей дочурки на восемнадцатилетнего племянника и Маргарет, которая приходила два раза в неделю.       Кевин был очень ответственен и серьёзен. Он до сих пор не отказался от своей мечты стать архитектором и поэтому прикладывал к этому всё больше усилий. Сначала Кевин не согласился следить за Дольче. «У меня других проблем по горло», — отвечал он. Но свирепый взгляд мамы Дольче и слова типа: «Ты ведь ещё хочешь стать архитектором? Как раз летом я еду в Нью-Йорк, можешь поехать со мной и набраться опыта» возымели должный эффект. В итоге, ему всё же пришлось согласиться. Хотя он ещё не до конца понимал: почему же никто из взрослых не остался с ней? Хотя… скорее всего… это обусловлено тем, что она слишком к нему привязана…       Да уж, следить за маленькой Дольче оказалось не так-то легко. Она очень рано вставала; пытаясь приготовить завтрак, она пачкала всю кухню; часто мешала ему делать уроки и даже выбегала из дому, не спросив. Казалось, что с возрастом она становилась всё вреднее и вреднее. «Они её слишком избаловали», — часто думал Кевин. Но несмотря на все её прихоти и поступки, он, как ответственный взрослый, должен был внимательно следить за ней… хоть это было и не легко.       Было уже поздно, и подходя к дому, девочка начала зевать. На удивление, в доме горел свет. Когда же они вошли домой, то услышали громкое: «Сюрприз!». На удивление как для Кевина, так и для Дольче, за столом сидели её родители и Джеймс с Сульфусом. Ладно, родители — ерунда, но откуда же взялся Джеймс, притом со своим сыном? — Дядя? Тётя? — вопросительно смотря на всех гостей, спросил уж очень удивлённый парень. — Мама?! Папа?! — не столько удивлённо, сколько радостно, воскликнула маленькая проказница и помчалась обнимать родителей. — Что вы здесь делаете? — ещё не пришедший в себя, спрашивал Кевин. — Ну, как бы это наш дом, — усмехнулся Джимми. — Да с этим всё ясно. Но почему вы нас не предупредили? — Мы хотели сделать вам сюрприз, — с радостью пролепетала «королева». — О, привет, карамелька. Ты совсем не изменилась, — подойдя к Дольче, сказал Сульфус. Девочка начала быстро моргать и удивлённо посмотрела на парня. — Мама, а почему сухарик у нас в гостях? — вопросительно спросила девочка. Элисон сначала не поняла, кто этот «сухарик», но позже сообразив, лишь улыбнулась. — Теперь Сульфус будет твоим соседом, Дольче. Ты ведь рада?! — произнесла Элисон, после чего шёпотом добавила: — Я знаю, кто тебе нравится… — хихикнула мать, а Дольче покраснела. — О, клубничка! — после чего Сульфус ущипнул её за щеку. Из-за его прикосновений она ещё больше смутилась и с криками помчалась в свою комнату. Ну, а брюнет с ехидной улыбкой помчался за ней, дабы ещё раз подразнить свою новую соседку и давнюю знакомую. — Эх, молодёжь… — одновременно произнесли Джеймс и Элисон. А ничего не понимавшие дядя с племянником остались смотреть им вслед.

***

      Ох, я была так смущена, когда он коснулся меня. Моё сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Я не видела его больше полугода. Он временно не ходил на плавание из-за того, что заболел, а позже вместе с матерью он куда-то уехал за границу. И вот он вернулся как мой сосед. Боже, я в шоке. Я счастлива и в то же время не верю своему счастью. Теперь я буду видеть его каждый день. И что самое важное… Я открыла окно. — Хей! И снова здрасте, — Сульфус улыбчиво помахал мне рукой, а позже оперся об подоконник. А ещё его комната находится напротив моей. Ну разве такое бывает? Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Искра. Буря. Эмоции. — Карамелька, очнись! — внезапно крикнул он. — А? Что? — в панике произношу я. Из-за него все мысли спутались! — Говорю: почему ты так быстро убежала? — Эт-то н… не твое дело! — еле выкрикнула я, заикаясь. — Ох, ладно, понятно. — Сульфус! Пора спать! — внезапно позвали его. — Ну, всё. Я пошёл, — совсем без эмоций произнёс он, а мне тут же захотелось увидеть ту его сияющую улыбку. Он идёт спать, а я так хочу с ним ещё поговорить… — Что, уже? — с грустью проговорила я и чуть поникла. — Хех, а ты что, скучать будешь? — самодовольно произнёс он. А вот иногда, нет, чаще всего он ведёт себя, как напыщенный индюк. — Да больно надо мне по такому индюку скучать, — внезапно слетели слова с моего языка. Блин, я ведь не хотела этого говорить, но он тоже виноват. — Вот значит как. Ну, ладно. Пусть вам снятся только сладкие сны, карамелька! — после чего он показал язык и задвинул шторы. Что? Он не обиделся? Ещё и ничего колкого не сказал. Это точно Сульфус Стюарт?! Шок. — Дольче, пора спать, — войдя в мою комнату, сказал Кевин. — Кевин, а ты у нас сегодня тоже останешься? — Ну да, уже поздно, — он устало почесал свой затылок. — Завтра собираюсь домой, уж больно с тобой хлопотно. Уж лучше отдохну, — он зевнул, а потом посмотрел на меня. Я состроила грустную рожицу, так как Кевину всегда не нравится, когда дети грустят и готовы вот-вот заплакать. — Ну чего ты?! А, когда я уеду учиться, что ты будешь делать? Тем более, скоро мы с твоей мамой уедем ненадолго, и я должен хорошо подготовиться к окончанию школы. Но однако с тобой было весело, Дольче. — Уезжаешь?! Скоро? — если он уедет, то это будет кошмар. — Ты хочешь, чтобы Клара снова ставила на мне свои эксперименты с косметикой? — от воспоминаний я зажмурилась, и Кевин сделал то же самое. Ведь мы оба знали, что как только Клара перешла в старшие классы, она быстро увлеклась макияжем. Ну и конечно же, экспериментировала на мне свою косметику, подбирая, что к чему больше подходит… — После того, как сдам экзамены, я поступлю в здешний университет для начала, если же ты про мой окончательный отъезд, то после этого я уеду продолжать учёбу за границей. А А касательно Клары... то нет, она больше не будет. Она мне обещала. — Оу, как всё сложно... Обещала? Клара, да? Мы сейчас точно о нашей сестре говорим?! — потому что она ничего не делает без выгоды. — Точно-точно. В обмен, конечно же, что я привезу из Милана косметику, ведь после Нью-Йорка мы с тётей посетим Милан. — Кто бы сомневался, — сказала я, а брат тяжело вздохнул. — Спокойной ночи, Дольче. С тобой было весело, но мы ещё не прощаемся. — Он уже хотел выйти из комнаты, как я обняла его, а он лишь погладил меня по голове и тихо прошептал: «спать».

***

      Был уже конец весны, приближалось лето и отъезд Кевина с мамой. А пока всё это не наступило, я играла на улице. Родители привезли с собой много украшений, поэтому пару штук я взяла поиграть, ведь они так красиво блестели на солнце. Я сидела на лавке, в парке, где я всегда играю, и смотрела на блестящее украшение. Очень красиво.       Неожиданно ко мне подошли две девочки моего возраста. — Давай поиграем? — спросили они, а я так была рада, что тут же согласилась.       Мы весело проводили время: играли в ловитки, катались с горки, рисовали на песке. Когда мы бегали, я внезапно споткнулась и вся запачкалась. Из моих карманов тут же высыпались украшения. — Вау, какие красивые. Не хочешь их нам подарить? Они ведь тебе не нужны, их у тебя полно. — Что? Что они говорят?! Хотя бы встать помогли бы. Угх, я снова поцарапала свои коленки. — Ну так что, отдашь их нам? — не получив моего ответа, они тут же начали разбирать украшения. — Н-нет, подождите, это же подарки от родителей. — Можно подумать, они тебе новые не купят. Не вредничай, дай нам тоже. Мы же с тобой поигрались. — Что? — непонимающе спросила я. — А то ты так жалко выглядела, что мы решили тебя пожалеть, и, конечно же, не бесплатно, — отозвались они, а я вновь впала в шок. В таком возрасте они уже такие выгодницы, а что же будет дальше? — Я вам ничего не отдам! Уходите! — уже истерически начала вопить я. Глаза снова заблестели от слёз, нет, я не хочу плакать. Я же взрослая. — Можно подумать, мы тебя спрашиваем? А у тебя довольно-таки милая заколка, её тоже возьмём! — улыбчиво произнесли они и стали дёргать меня за волосы, а я защищалась, как могла. Ну почему всегда я? Почему? Почему, почему, почему… я… — Отойдите от неё! — крикнул какой-то мальчик и встал предо мной, тем самым защищая. Сзади я успела разглядеть его светло-коричневые волосы, а лица так и не смогла углядеть. — Верните вещи! — он громко крикнул на них, от чего те очень испугались. — С чего это вдруг? Мы просто с ней играли! — начали они оправдываться. — А вот и нет, вы к ней приставали, — откуда не возьмись, появилась красивая девочка с голубыми глазами и со светлыми волосами. Она встала с карусели и встала в стойку, как и тот мальчик. — Верните вещи и уходите! — зло прошипела она. — Это Мишель. Бежим! — услышала я их громкий шёпот. — Больно надо, подавитесь! — они кинули все украшения на землю, отчего несколько из них разбились. Позже, набрав в руки маленькие камушки, швырнули в нас и убежали. — Вот дряни, — сказала голубоглазая, а я очень удивилась её манере речи. — Ты в порядке? — мальчик подал мне руку, и я поднялась. Теперь я хорошо могла его разглядеть: очень красивые зелёные глаза, светлая кожа, ровный нос и тоненькие для его возраста губы. — Д-да, я в порядке, спасибо, — я чуть смутилась. По красоте он не уступал даже Сульфусу, хоть и чертами лица, да и характерами они явно разные. — Отодвинься, Эрик, не пугай ещё больше её, — девочка с голубыми глазами толкнула его в бок и начала осматривать меня, внимательно разглядывая. — У меня есть пластырь, — она достала из кармашка платья пластырь и приклеила его мне, после чего я поблагодарила их. Видя их такое тёплое отношение между собой, я невольно спросила: — Вы брат и сестра? — мгновение они смотрели на меня, потом посмотрели на друг друга и громко засмеялись. Я стояла и не могла понять их реакции. — Ха-ха, а мы что ли так похожи? — задал вопрос мальчик, а я, предчувствуя свою ошибку, вся засуетилась и невольно ляпнула: — Так вы встречаетесь? — крикнула я и сама удивилась. Мальчик прикрыл рот, и всё его тело начало дрожать; он смеётся, он точно смеётся. А вот девочка стала вся пунцовой, отводила взгляд и наматывала на свой пальчик свои светлые волнистые локоны; в этот момент она выглядела так мило, как будто вся её отвага испарилась. — По-твоему, сколько нам лет? — опять спросил зеленоглазый. А я покачала головой. Скорее всего, они моего возраста. — Мы ещё не настолько взрослые для этого, мы просто друзья, так ведь, Мишель? — он обратился к покрасневшей девочке, та неуверенно кивнула. Я улыбнулась. Всё ясно, понятно. Хех. — Где ты живёшь? Если это будет нам по пути, можем вместе пойти, — пытаясь забыть про свое красное лицо, предложила девочка.

***

— Ну всё, мы пришли, — сказала я и встала вперёд них. — Спасибо! — я радостно улыбнулась. — Пришли, значит? — Мальчик почесал свой затылок и посмотрел на два огромных дома: мой и Сульфуса. — Так вы соседи? — А? Он имеет ввиду Сульфуса? Они знакомы, что ли? — Да. А ты знаешь Сульфуса? — спросила я. — Да, мы вместе ходим в футбольную секцию. Я узнал, что он переехал, и решил навестить. Всё, теперь буду ему каждый день надоедать тут, ну и мы будем видеться, — он радостно улыбнулся во все зубы. — Давайте же нормально познакомимся, — произнесла мягко голубоглазая. — Я Мишель. — А я принц Эрик, спасший вас, моя дорогая леди… — говорил зеленоглазый, но стук по голове от Мишель заставил его очнуться. — Хватит паясничать; этот зеленоглазый клоун — Эрик, — сказала недовольно светловолосая, а я хихикнула. Прикольные же у них отношения. Ну что ж, не буду отставать. Я сделала реверанс и чуть присела. — Приятно познакомиться, я Дольче. — Дольче? Типа, Сладкая? — внезапно произнёс мальчик. — Н-ну, да, — в ошеломлении произнесла я. — Тогда мы будем так тебя звать, не против? — я кивнула в знак согласия. — Итак, люди добрейшие сего народа, — внезапно начал он, — мы люди не чужие… — Если не считать того, что мы недавно познакомились… а так всё ок, — прервала его Мишель. — Дамам слова не давали, — он злобно глянул на голубоглазую, — итак, этот злой и скучный граф целыми днями сидит дома. Давайте же будем к нему снисходительны и, проявив к нему своё благоговение, удостоим его чести проводить с нами своё время… — закончил он на одном дыхании и вздохнул. — Чего? — в унисон спросили я и Мишель, а Эрик посмотрел на нас, как на глупых. — Вам, женщинам, всё по сто раз объяснять нужно? — вздохнул он. — Да хоть тысячи, до этой карамельки не дойдёт, — после этих слов мы все как один посмотрели в сторону того, кто это сказал, и крикнули: — Сульфус? Что ты здесь делаешь? — Он недовольно заткнул уши и скорчил гримасу. — Да чего расшумелись вы так?! Вас на втором этаже слышно. Решил проверить — как я и думал — цирк клоунов во плоти, браво! — он театрально и насмешливо похлопал в ладоши. — Так чего вы тут забыли? — Пришли тебя проведать, — произнёс Эрик. — В «проведывании» не нуждаюсь. Извольте, я откланяюсь, на вашем изъясняюсь, сэр Эрик. — Брюнет зашагал обратно в дом. — Бежим, Мишель, мы должны его догнать. Увидимся, Сладкая, — быстро проговорил зеленоглазый, и они быстро побежали за «графом Сульфусом». А я осталась махать им рукой, ничего не понимая. — П-пока.

***

      После того случая мы стали каждый день идти в дом Сульфуса. Его родители были только рады этому, так как они мало времени проводили дома. Ну и мои тоже были рады, что у меня появились друзья. С Кевином теперь мы виделись не так часто: он был полностью погружен в свои дела и готовился к своему отъезду в скором времени за границу. Шла двенадцатая зима моей жизни, и сильно холодало. Как я уже говорила, у Сульфуса мы проводили много времени. Много играли и придумывали разные вещи . Хоть он всегда и ворчал, но никогда нас не прогонял. Мы также выяснили, почему Эрик разговаривает в такой манере… Это связано с тем, что он очень любит средневековье. По этой же причине мы часто играли в «принцев и принцесс», по большей части в своей интерпретации. Например, Эрик был то рыцарем, то принцем; Мишель — доброй колдуньей или феей; я принцессой или просто крестьянкой; Сульфус — злым драконом, чародеем. В общем, брюнету всегда доставалась роль злодея. А роли раздавал всем Эрик.       Но несмотря на своё каждодневное ворчание, Сульфус никогда нас не прогонял. Иногда я замечала на его лице мою любимую улыбку. Мы никогда не говорили, что мы «друзья». Наверное, нам просто было уютно друг с другом. И больше нам ничего не нужно было.       Наступил февраль, снега повалило очень много, и было очень холодно. — Сладкая, иди к нам, мы сделали горячий шоколад, — позвала меня Мишель. С ней мы за это время очень сблизились и делились своими секретами, делали друг другу причёски, и она часто оставалась у меня дома. Я знала, что Мишель до сих пор проявляет симпатию к Эрику, поэтому как можно чаще оставляла их наедине. — О, Дольче, у тебя волосы отросли. Тебе идёт. А вот мне нравится моё каре, — она поправила свою новую причёску. — Ха-ха, тебе идёт. — Сидели мы все за круглым столиком, на полу были подушки, мы удобно расположились на них и пили горячий шоколад с печеньем. — Ну, а ты, Сульфус… какие тебе девочки нравятся: с длинными или короткими волосами? — Ах, Мишель, Мишель, ты же специально! Девушка подмигнула мне. — Мне всё равно, лишь бы не шумели, — брюнет развалился на ковре и, развернувшись спиной, стал играть в свою игровую приставку. — Эй, мы тут вообще-то с тобой говорим! — рявкнула голубоглазая. — Ну, что я говорил. Шумные… Я в свою комнату. — Эй, постой… — Ладно, Мишель, оставь его, — произнесла я и вздохнула. Как начался подростковый возраст, все мы немного начали меняться как внешне, так и внутренне. Мишель стала часто ругаться с Сульфусом, а он стал куда холоднее; лишь с Эриком он вёл себя более мягко. Иногда просто не обращал на нас внимания. Также он стал ещё красивее и притягательнее, но сейчас его ничего не интересовало, кроме игр и футбола.       Внезапно дверь открылась и вошёл Эрик, покрытый снегом с ног до головы… Наверное, он единственный, кто так сильно не изменился. Он всегда был мягок и добр, не то, что этот злыдень Сульфус. Он любил помогать и всегда мирил Мишель с Сульфусом. — Блин, на улице снова пошёл снег, я чуть не поскользнулся и не упал по дороге, — он начал снимать с себя вещи, и весь снег посыпался на красный ковёр. — Опять всё пачкаешь, — произнёс Сульфус, стоявший на втором этаже. — Ты же пошёл в свою комнату, — недовольно пробурчала Мишель. — И что? Теперь вернулся. Давай, поднимайся, сыграем, — сказал он Эрику, размахивая джойстиком. Зеленоглазый, как пуля, проскочил мимо нас и пронёсся на второй этаж, крича: — Уж в этот раз я не проиграю! — Ну-ну, ты это говорил и в прошлый раз, — уже скрываясь с поля нашего зрения, были слышны насмешливые слова брюнета.       А мы с Мишель, недовольно скрестив руки на груди и смотря на второй этаж, покачивая головой, произнесли: — Парни.

***

15 февраля… — Эй-эй, не плачь, — наверное, сейчас он мог сказать только это. Это больно. Больно прощаться с тем, с кем провела всё детство. Это как будто тебе отрывают крылья, но все же оставляют лишь одно, чтобы помучить. А вдруг ты захочешь взлететь вновь? Но уже без своей частички… — Эй… — тихий всхлип, мы стоим одни, идёт снег, и такое чувство, что мои слёзы превращаются в сосульки уже сейчас, — ты оставляешь меня в такое время? — Ничего особенного, ты же знаешь, ты всегда останешься для меня непоседливой Дольче, — с усмешкой произносит он, а я невольно улыбаюсь, хоть моя голова и опущена. Так нелепо пытаюсь скрыть слёзы. — Эй, это правда не смешно, мне, знаешь ли, скоро тринадцать будет… — И что мне сказать? — ему ведь тоже грустно, правда? — А что бы ты сказал, будь всё как раньше? — снова всхлип. Боже, не плачь! — Балда! Не реви! — он стукнул меня сильно по голове, от чего стало больно, и я невольно подняла её. — Говорю же: ещё маленькая, капризная, вредная, плаксивая… — Ну хватит, хватит, я поняла! — пытаюсь остановить его руками. Он лишь поставил свою руку на мой лоб, удерживая мои подергивания. — Но зато самая любимая, маленькая сестрёнка на свете, — нежно произнёс он и обнял. — Кевин, я люблю тебя. — Ага. — Кевин, возвращайся скорее. — Ага. — Кевин, привези с собой много вкусняшек. — Аг… Чего? — он отодвинулся от меня. — Ну, а чего? Уезжаешь далеко и надолго, хоть какая-то польза от тебя будет. — Значит, до этого от меня не было никакой пользы? — Не то, что не было… просто… — Ладно, всё с тобой понятно. — Только посмотрите на этих брата и сестру. — Дядя! Тётя! Что вы здесь делаете? — удивился брат. — Что? Уже и собственного племянника нельзя проводить? — усмехнулся папа. — Нет, просто… — А ну не кисни, ты поступаешь по моей рекомендации, учись хорошо! — мама крепко сжала его в своих объятиях. — Так точно, королева… то есть, тётя! — от этих слов все мы дружно засмеялись. — Дядя, следите за Дольче. — Хорошо, Кевин, — с доброй улыбкой ответил отец. — Ты был хорошей няней, — насмешливо произнесла мама. — Рад трудиться во благо Её Величества, — ха-ха. — Ну, что ж, малышка Дольче, в следующий раз мы увидимся с тобой, когда ты будешь такой же, какой и я сейчас, — он снял с себя красный вязаный шарф и укутал меня им. — Возьми, на улице холодно.       Мы обнялись, и он прошептал мне: «Больше никогда не плачь». Брат повернулся и зашагал по направлении к самолёту. — Замётано, Кевин! — крикнула я ему вслед и со слезами на глазах улыбнулась. — Лови шоколад, балда! — также крикнула я ему. Он еле успел поймать коробку с шоколадом… Наверное, был удивлён, но я все же безумно рада, что он так искренне мне улыбнулся.       Кевин повернулся и ушёл. Его спина — это последнее, что я увидела. Кевин, я сказала, что больше не буду плакать, но тогда ни ты, ни я, не знали, сколько слёз мне предстоит пролить и чем же обернётся наша дружба…

…Может, именно она оторвёт мне второе крыло?! А пока мы будем продолжать играть в игру «не названные друзьями»...