Гарольд Томсон

Прошло почти десять лет, как мистер Томсон нашел у себя на крыльце Гарри Поттера и с помощью кое-каких манипуляций оформил ребенка на себя, как своего племянника по имени Гарольд Томсон. И за эти десять лет Тисовая улица ничуть не изменилась. Ухоженные садики так же грелись под лучами встающего день за днем солнца, которое освещало как бронзовые номера аккуратненьких домиков, так и гостиные в этих домах. Однако гостиная мистера Томсона немного изменилась. Если десять лет назад на фотографиях был запечатлен лишь одинокий мужчина с по-аристократически тонкими чертами лица, то сейчас на каминной полке стояли фотографии, свидетельствующие о наличии тут ребенка. На одних фотографиях черноволосый мальчик был изображен в разных чепчиках, на других – на своем первом велосипеде, на третьих – кружащий на различных ярмарочных каруселях, на четвертых – играющий с любимым дядей в компьютерные игры, на пятых – с различными рептилиями. Причем возраст ребенка на фотографиях всегда был разным. Этим мальчиком был Гарольд Томсон, любимый племянник дяди Тома. Если бы кто посмотрел на них со стороны, то никто не заподозрил то, что эти двое – не родные друг другу, а если быть точным – вообще никем друг-другу приходятся, а так, опекун и его опекаемый. У обоих были темные волосы, доходившие им до плеч и завязанные в хвост. Только вот у Гарольда волосы находились в художественном беспорядке. Никто из Томсонов не носил очков – когда в пять лет у Гарольда начало портиться зрение, Том принес в дом довольно странные, но весьма действующие глазные капли. Благодаря этим каплям за несколько месяцев зрение у мальчика пришло в норму. В том же году с помощью весьма специфичных мазей он избавил мальчика от уродующего его шрама в виде молнии. Точнее сделал шрам настолько тонким, что если не вглядываться с особой тщательностью, то можно его и не увидеть. И дядя, и племянник были высокими. Гарольд даже выглядел старше своих лет года-то года на два, хотя, как и Том, был обладателем острых коленок и худого лица. На данный момент Гарольд крепко спал. Солнце скользнуло в щель между задернутых темно-зеленых занавесок, прошлось по всей комнате, где спал мальчик, а затем коснулось и самого ребенка. Когда солнечный лучик дошел до лица Гарольда, а это был именно он, мальчик недовольно поморщился. Ведь ему снился сон о летающем мопеде. И это было здорово. Однако проснуться все равно пришлось, потому что дядя постучал в дверь и произнес в меру громким голосом: - Подъем! Гарольд вздрогнул и открыл глаза. Лучше уж встать самому, иначе дяде хватит ума послать разбудить его их домашнюю змейку – Урсу. Она, конечно, была не ядовитой, что радовало в одних случаях и огорчало в других, но способы разбудить у нее были самые разнообразные. И Гарольд за все годы жизни в этом доме, сколько себя помнил, испытал на себе этих способов великое множество. Со вздохом мальчик откинул одеяло и поплелся прямо босиком в ванну. Там умывшись и почистив зубы, он вернулся в комнату, где оделся в темно-синие штаны и майку с голубыми полосами на спине и груди. Затем принялся за кровать – если он этого не сделает, такой беспорядок будет до самой ночи, когда придет время ложиться спать. Ведь на такой кровати особо не полежишь, если только не снимешь верхнюю одежду и не останешься в одних трусах. Когда постель была убрана, а волосы причесаны и завязаны в тугой конский хвост, Гарольд спустился вниз. Дядя уже сидел на кухне и допивал свой кофе с бутербродом – утром он никогда не ел ничего более сытного. Так уж завелось, что ужины и завтраки готовил с семи лет Гарольд, а вот обедами занимался сам Том, но при посильной помощи мальчика. Дядя часто говорил на этот счет: - Рано или поздно тебе придется жить одному. Так что учись готовить и вести домашнее хозяйство. Так же юный Томсон по мере своих сил помогал своему дяде, который хоть и нагружал мальчика, но и сам работал, не покладая рук. Под присмотром дядюшки Гарольд включил конфорку, зажег огонь, поставил сковородку и налил в нее немного масла. Когда оно закипело, мальчик положил туда нарезанный к тому времени бекон, а затем разбил два яйца и вылил их в сковородку. Гарольд хотел, чтобы все было идеально – ведь что приготовишь, то и съешь. - Поскольку на твой день рождения и ближайшие дни я буду сильно занят, - поставив чашку на стол, сказал мистер Томсон со свойственной ему сдержанной улыбкой, - то я сегодня решил сделать тебе, так сказать, небольшой, предварительный подарочек. Когда поешь и помоешь за собой посуду, мы с тобой поедем в зоопарк. Лицо Гарольда против его воли расплылось в довольной улыбке – ведь очень редко его дядя был свободен и смог вместе с племянником куда-нибудь сходить. Весь день он сможет побыть с дядей, который был для него образцом для подражания. Но пока ему многому было учиться у Томсона-старшего. Хотя соседский противный толстый мальчишка, настоящая свинья в парике, по имени Дадли Дурсль боялся и ненавидел Гарольда примерно так же, как боялся Томсона-старшего мистер Вернон Дурсль. Любимым занятием Гарольда было дразнить жиртреста и играть с ним в догонялки. Причем не любящий физических нагрузок Дадли никогда не смог догнать Гарольда, как ни старался. Свину только и оставалось, что тяжело дышать и злобно сверкать своими меленькими глазками в сторону снисходительно посмеивающегося Гарольда. В свои десять, а через несколько недель – уже одиннадцать, лет, Гарольд знал правду – что он волшебник, чьих родителей убил злой темный волшебник. Его дядя тоже был магом, только вот у него не было волшебной палочки, а без нее колдовать труднее тому, кто привык все же к творению заклинаний через этот артефакт. Гарольд так же знал, что все те странности, которые с ним творятся – это не что иное, как детская стихийная магия, и что вскоре он получит письмо из Хогвартса, школы волшебства. А это значит, что ему купят волшебную палочку! Если за стихийные выбросы его взрослые ругали, как его классная руководительница – это когда он случайно оказался на крыше школы, когда в очередной раз драпал от очень рассерженного Дадли и его не менее злых дружков, то мистер Томсон только хвалил и даже помогал все это контролировать. Как же Гарольд обожал магию и жалел убогих магглов, что не могут даже усилием воли заставить питомца не гадить где попало. А вот он и дядя Том это могли. Они даже могли разговаривать со змеями, а так же приказывать другим животным. Однажды старый пес по кличке Злыдень хотел наброситься на Гарольда, чтобы покусать гуляющего тогда мальчика. Но стоило ребенку твердо и властно посмотреть на такого же отвратительного, как и его хозяйка, бульдога, как тот резко сменил курс и набросился на Дадли. Вот уж побегал этот жиртрест от пса под сдержанный смех Гарольда. Больше Мардж, хозяйку пса, Гарольд не видел. И хотя от расправы Дурслей-старших его спас дядя Том, но он же запер на день Гарольда в чулане в наказание. А выпустил мистер Томсон мальчика со словами: - В следующий раз не попадайся. Я наказал тебя не за то, что ты заставил пса побегать за тем жирным маленьким магглом, а за то, что попался, подставился. - Я все понял, - выходя из чулана, сказал тогда Гарольд. Не попадайся. Это было первое правило. И Гарольд его отлично усвоил. С тех пор никто не мог доказать причастность Гарольда к тому или иному происшествию. Даже то, как он издевался над Дурслем-младшим, было не доказуемо. Ну, разве он виноват в том, что это бекон ходячий так легко заводится? Пожарив яичницу с беконом, Гарри положил ее на тарелку, выключил газ. Грязная посуда отправилась в мойку. Ел мальчик быстро, но аккуратно. К тому времени, когда мальчик доел и помыл за собой, мистер Томсон уже вывел машину на улицу, предварительно помыв стекла и ручки. Заметив, что Гарольд уже вышел из дома, мистер Томсон отошел от машины, возле которой до этого стоял, закрыл дверь на замок и направился к машине. Гарольд уже расположился на заднем сидении. Так что, сев в машину, оба Томсона спокойно отправились в Лондонский зоопарк. Однако по дороге их обогнал какой-то мопед, на что Том заметил весьма иронично: - Мопед не врезался и даже не поцарапал нас. Я удивлен. - А мне сегодня приснился мопед, - решил сказать Гарольд, раз уж о них зашла речь. – Он летел по небу. Было такое ощущение, будто я летел, находясь на нем! - Маггловские мопеды не летают, - не поворачиваясь, сказал мистер Томсон. - Знаю, - вздохнул Гарольд, и тут же добавил. – А магические? Или, может, есть маги, которые заколдовывают маггловские мопеды или другие маггловские предметы? - Да, такие маги существуют, - одобрительно ответил своим высоким голосом Том, который был рад, что Гарольд учится правильно формулировать вопросы. Ответ дяди более чем удовлетворил племянника. Он прекрасно понял, что ему не высказал вслух мистер Томсон. Понимать даже то, что не говорят вслух – это то, чему научился Гарольд от любимого дядюшки. Вскоре они прибыли в зоопарк, который просто полон народу. А как иначе? Ведь это воскресение выдалось очень теплым и солнечным. На входе оба Томсона купили по большому фисташковому мороженому. Животные не слишком заинтересовали Гарольда. Разве что на некоторых из них Гарольд немного потренировался. Да еще горилла, что чесала себе голову, очень напоминала мальчику его соседа из дома номер четыре, только с темными волосами. Перекусив в местном кафе, заодно полакомившись под конец кусками шоколадного торта, оба Томсона направились в прохладный и темный террариум. Там их ждал неприятный сюрприз – там же были Дурсли. Причем Дурсль-младший барабанил по стеклу, за которым лежала самая большая змея. Во всяком случае, она была больше во всех планах других сородичей, находившихся тут же. Оба Томсона стали наблюдать за тщетными попытками Вернона и Дадли Дурслей заставить мирно дрыхнущую змею пошевелится. А чтоб не вызывать подозрений, они подошли к самой ядовитой змее, которую только нашли. - Из маггловских змей – та, самая большая, - тихо сказал Том Гарольду. – Но поверь, ничто и никто не сравнится с василиском – королем змей. - Они существуют на самом деле? Здорово. А где и когда я могу увидеть ту змею? – с восторгом тихо произнес Гарольд. - Когда приедешь в Хогвартс. Король змей живет в Тайной комнате. Василиска зовут Массаракш. Вход туда – через заброшенный туалет для девочек. Найди на кране изображение змеи и скажи на серпентего «откройся». Только перед походом одень что-нибудь похуже, - так же тихо ответил мистер Томсон. – Твоя задача – полностью подчинить этого василиска. Срок – год. - А какова причина, что этот туалет закрыли, забросили? – поинтересовался Гарольд, уже поняв, что дядя и так ему много сказал, а что не ясно и неизвестно – он все должен выяснить и узнать сам. – И что такое «серпентего»? - Дело в том, что в том туалете поселилось привидение. Ее зовут Плакса Миртл. Ты еще успеешь с ней познакомиться, - многозначительно сказал Том. – Ах да, чтоб увидеть василиска, надо сказать кодовые слова. Я его тебе дома скажу. Иначе ты не сможешь хотя бы даже поговорить с Массаракшем, не то что приручить. То же самое и «серпентего» касается. - Хорошо. Я постараюсь, - кивнул Гарольд. - Не «постараюсь», а «сделаю», - пристально посмотрев на племянника, поправил его Том. - Да, я все сделаю, - исправился Гарольд. - Так-то лучше, - кивнул Том. – Пойдем. Место освободилось. Ты можешь посмотреть на змею, чтобы понять, что это по сравнению с василиском – все равно что микроб по сравнению со слоном. Гарольд на это лишь коротко кивнул, и они пошли к змее. Он очень внимательно смотрел на рептилию, пытаясь запомнить ее в деталях, чтобы по прибытии понять, насколько эта змея мала по сравнению с легендарным василиском. Внезапно змея открыла свои глаза-бусинки, очень-очень медленно подняла голову так, чтобы та оказалась вровень с головой Гарольда и подмигнула. Гарольд смотрел на змею с нескрываемым интересом. Раньше он до жути боялся змей, но благодаря дяде не то что перестал, он даже полюбил их. Затем мальчик улыбнулся весьма сдержанно, но, не удержавшись, подмигнул ей в ответ. Мистер Томсон лишь с чувством удовлетворения наблюдал за «племянником» и змеей, которая посмотрела на мальчика так, как будто хотела сказать, мол, и так каждый день. - Понимаю, - тихо сказал Гарольд, вспомнивший те скучнейшие моменты, когда дядя еще не приехал с работы, а все дела по дому были сделаны. – Наверное, это ужасно надоедает. В ответ лишь змея энергично закивала, а мистер Томсон лишь весьма заинтересованно и довольно, хотя и молча, наблюдал за мальчишкой, загадочно улыбаясь про себя. - Кстати, откуда вы родом? – вежливо поинтересовался Гарольд. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и мальчик тут же перевел на нее взгляд. Табличка оповещала, что это боа констриктор. А страной, видимо рождения или обитания таких змей, была указана Бразилия. - Наверное, там было бы намного лучше, чем тут? Но в ответ боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, надпись на которое оповещала, что данная змея родилась и выросла в зоопарке. - А, понимаю, - задумчиво и все так же вежливо (как говорил дядя Том, вежливость – самая действенная и убойная вещь на свете) произнес ребенок с ярко-зелеными глазами, - значит, вы никогда не были в Бразилии? В ответ змея лишь замотала головой. Но это надо было такому случиться? Пирс, дружок Дадли, заметил весьма активную змею! Он так заорал на весь террариум за спиной у юного мистера Томсона, что от неожиданности Гарольд со змеей аж подпрыгнули на месте. - ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Далее послышалось пыхтение, а Гарольд мрачно и мстительно подумал: «Пирс Полкинс, ну берегись! Ты у меня еще получишь за это! Испортил мне весь день!». Этот взгляд заметил мистер Томсон и довольно усмехнулся про себя, краем глаза наблюдая, как отдуваясь, к окошку ковылял Дадли. - Ты, а ну пошел отсюда! – и с этим бурчанием Дадли толкнул Гарольда в ребро так, что тот аж упал. Глаза мистера Томсона опасно сверкнули. Но он решил, что оставит это дело на потом. - Видимо вежливости тебя не научили, - холодно сказал Гарольд, поднимаясь с холодного пола. – Ведь если кого толкаешь, надо извиняться. К тому же, видимо у тебя память, как у годовалого малыша или младше – пора бы уж запомнить мое имя. Мог бы встать рядом. Хотя… понимаю, ты настолько откормлен, что тебе, бедняге, не хватает места перед таким широким стеклом. В голосе сквозили яд и насмешка. Мистер Томсон лишь одобрительно кивнул: вот она, его школа. А как только Гарольд начал говорить, Дадли обернулся и нервно сглотнул, увидев испепеляющий взгляд соседа. Такой взгляд ему не предвещал ничего хорошего. Это понял и Пирс, который прекрасно помнил, что обычно за таким следовало. Может даже и не сразу. От этого становилось только хуже. Такому взгляду, каким окинул Гарольд двух идиотов, своего племянника тоже научил дядя. Пирс и Дадли прижались спинами к стеклу. «Чтоб вам двум недоумкам, оказаться за стеклом, вместо змеи», - мрачно пожелал Гарольд, все еще не простивший Пирса и Дадли. - Пойдем отсюда. Нам больше тут делать нечего, - услышал Гарольд высокий и холодный голос своего дяди. - Я согласен. Пошли. Я увидел всех, кого хотел, - кивнул Гарольд, и они направились к выходу. Они не видели, что стекло внезапно исчезло, а Пирс и Дадли свалились прямо в то место, которое считалось местом обитания боа. Не видели они, и как змея выползла, развернув сначала свои кольца, а стекло восстановилось. Зато они услышали жуткие крики людей, которые начали выбегать из террариума. Гарольд обернулся и дернул за рукав дядю. Том вопросительно посмотрел на племянника. Тот указал на ползущего к входу боа. Теперь Гарольд смог оценить всю толщину и длину этого змея: если бы эта рептилия захотела, она могла бы дважды обвиться вокруг небольшой, по сравнению с машиной мистера Томсона, машины мистера Дурсля и раздавить ее, в лепешку. Сам удав в это время остановился как раз возле Гарольда и отчетливо прошипел: - Бразилия – вот куда я направлюсь. С-с-спасибо, амиго. После этого змея уползла. Вслед за ней вышли и оба Томсона. Судьба Дурслей, Пирса и директора зоопарка их абсолютно не интересовала и никоим образом не волновала. Только лишь оказавшись в машине, Гарольд тихо выдавил: - Что. Это. Было? - Это и был «серпентего». Так называется язык змей. И ты на нем разговаривал со змеей, - пояснил Том и сказал весьма многозначительно. – Тебя видел за этим занятием, что ты беседовал со змеей, Пирс. Можно, конечно, тебя оправдать. На день рождения я не буду тебя наказывать, но зато в августе… - Понял. Нарушил «не попадайся», - с чувством собственного достоинства, гордо сказал тихо Гарольд. Мальчик привык показывать, что он – сильный, что он – не слаб и что он с гордо поднятой головой примет любое наказание. - Никогда и никому, даже мне не показывай то, что творится в душе. Ты – сильный и ты станешь знаменитостью, - заводя мотор, сказал Том. - Да, я помню: Пусть друзья и враги видят только мою силу, но не мою слабость. Я должен принимать любые удары судьбы достойно. Но покорно – лишь те, что заслужил, - кивнул Гарольд. - Я рад, что ты это понимаешь, а не только просто запомнил, - ответил Том, и машина тронулась. Дорога прошла в молчании. Только вот Гарольд, когда они уже почти подъехали к дому, спросил: - А какое заклинание дает яркий зеленый свет? - Убивающее. Оно называется «Авада Кедавра». Оно убивает душу и заставляет навсегда замереть сердце. Именно им были убиты твои родители. Тот маг пытался убить и тебя, но не смог, - нехотя сказал мистер Томсон. – А почему ты спрашиваешь? - Когда я пытаюсь хоть что-то выудить из памяти, перед моими глазами встает одно и то же видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу, - тихо ответил Гарольд. - Понятно. Пошли в дом. Мне надо тебе кое-что рассказать, - вздохнул мистер Томсон. – Сейчас я поставлю машину в гараж - Хорошо. А я пока приготовлю ужин: сварю макароны и посыплю их тертым сыром, - кивнул Гарольд, выходя из машины. Ужин так же прошел в молчании. Гарольд помыл посуду, а мистер Томсон налил им обоим по чашке чая, горького и крепкого. Гарольд сел и приготовился молча слушать, оставив остальные вопросы на потом. - Видишь ли, Гарольд, ты мне не родной племянник. Но, тем не менее, мы с тобой родственники. Дело в том, что я – потомок среднего из трех живших некогда братьев, а ты – младшего. Я нашел тебя на крыльце своего дома и взял к себе. Когда я оформлял на тебя опеку, как на племянника, я в этот же день заодно частично ввел в свой род через один ритуал. Записки не было, и я решил тебя назвать Гарольдом. Это имя очень гордое, не плебейское. Носи его с честью, - вот что рассказал Гарольду Том. Мальчик сидел, как обухом пришибленный. Крепкий чай пришелся как раз к случаю. Он не знал, что и подумать. Мальчик пил чай маленькими глотками. Том тоже не спешил опустошать свою чашку. Но рано или поздно все кончается. Кончился и чай. - Я теперь не знаю, как тебя называть. Я не знаю, как ты ко мне относишься, - посмотрев в карие глаза Тома своими ярко-зелеными глазами, сказал Гарольд. – Скажи мне, только честно. Мне это важно. - Хорошо, - немного подумав, сказал Том. – Можешь меня, как и прежде, называть дядей. За эти годы, вот уж не думал, но я привязался к тебе, как к родному. Не переживай, мы ведь семья. И пусть о нас говорят то, что хотят. У тебя было кое-что, что я убрал внешне, когда тебе было пять лет. Но по этому кое-чему я нашел и твоих биологических родителей, и узнал твою историю от кое-кого. Так же мне известно твое имя, данное тебе при рождении, а так же по поводу твоих биологических родственников. Но они – магглы. Они бы не поняли тебя, а боялись. Выучи окклюменцию – это способ защиты разума от чтения мыслей, то есть вторжения извне. Это что-то вроде мыслещита, мыслеблока. Когда выучишь, я на каникулах тебя буду учить, я расскажу тебе все без утайки. Знай, тот темный маг, он многих убил, он может незаметно проникать в чужие мысли. Я не хочу, чтобы он узнал то, что собираюсь рассказать тебе я. Хотя, часть правды ты можешь узнать и без меня сам. По моим словам. - Спасибо. За все. Я это, правда, ценю, - сказал Гарольд, обнял дядю, затем взял чашки и помыл их. – Обещаю быть прилежным учеником. Я тебя не подведу. - Верю, - был тихий ответ, и Томсоны разошлись по своим комнатам. Не смотря на то, что время было достаточно позднее, мальчику не спалось. Он, уже накрывшись одеялом и в своей чистенькой пижаме, лежал на спине с открытыми глазами, положив руки за голову, а саму голову – в ладошки. Сегодняшний день был очень богат на события, да и открылась новая правда. Как бы Гарольд не хотел попробовать «разложить по полкам» все, что ему удалось узнать за все годы своей жизни, но мозг, переполненный информацией, просто отказывался работать. Мальчик вздохнул. Может в Хогвартсе у него появятся, наконец, друзья? Дело в том, что у Гарольда было много знакомых в школе, но никого из них мальчик не мог назвать своим другом. Все были так, приятелями. Не более того. Среди магглов, которые, как известно, боялись всего необычного, он выделялся и знал это. Ведь он – потомственный волшебник, хоть и полукровка, как и дядя. Но у дяди один из родителей был магглом, а у Гарольда – магглорожденным. Вот еще пища для размышлений: почему полуровками считаются и с родителем-магглом, и с полукровкой, и с магглорожденным. Гарольд еще раз вздохнул. Он не знал, повезет ли ему в Ховгартсе завести друзей или он и среди магов будет выделяться? А значит, будет много лет один. С этими мыслями он незаметно уснул.