Одна на двоих

Небольшая комнатушка была залита тусклым светом свечи, однако даже для таких размеров комната была освещена лишь наполовину. На стенах был заметен плавный переход во тьму, скрашивающую все в один непривлекательный большинству цвет. Тонкие плотные занавески на единственном окне не пропускали света наружу, словно опасаясь, что он вырвется и тут же растворится в беспросветной пустоши ночи, словно оберегая его от страшной напасти. В углу стояла кровать, на которой сидели двое. Как раз отсюда и исходил дополнительный источник света, не менее тусклый, но на удивление живительный. Мутно-салатовый цвет смешивался с грязно-оранжевым от свечи, как казалось, прямо в воздухе, создавая необычный контраст. Тишину прерывал лишь монотонный глухой свист и редкое недовольное цыканье неусидчивого парня. Он то и дело вертелся, отдергивал ободранную в кровь руку, чертыхался, но не позволял девушке нормально провести лечение. Все это изрядно раздражало юную куноичи, однако она оставалась такой же спокойной и не подавала виду. — Да хватит уже, не вертись, ты не даешь мне сосредоточиться! — буркнула Сакура. — Я же сказал, что ты не обязана лечить меня. К тому же, это ведь совсем ерунда! — запротестовал Саске, пытаясь увильнуть от зеленоватого свечения. — Если ты посидишь спокойно пару минут, твоя гордость не пострадает. Сам виноват, что влез в драку. Учиха недовольно цыкнул. Не хватало еще, чтобы он оправдывался, прикрываясь тем, что Наруто начал первым. Какая нелепость! Ну и подумаешь — царапины. Да они прошли бы через пару дней, и никого не пришлось бы нагружать. Однако эта забота Сакуры после всего, что он сделал, открыло в ней лучшую сторону. Тут уже нельзя было обвинять ее в слабости. Только сильный человек смог бы простить, притом, так быстро, и общаться с тобой, будто бы ничего не произошло. Ну, почти... Сакура старалась не пересекаться с ним взглядом, хотя оставалась тверда в своих словах и действиях. Нельзя было не заметить, как она переменилась тогда, в тот момент, в лице и как до сих пор пыталась скрыть это. И Учиха не мог этого не заметить. Девушка явно стала холодна с ним после всего, и от этого парню впервые стало неловко, ведь он ожидал совсем другой реакции. — Знаешь, а я ведь ошибся насчет тебя. Вот уж не думал, что после того, что я тебе наговорил, ты заступишься за меня, — с насмешкой сказал Саске. Харуно молчала, опустив взгляд на его кровавую ссадину на тыльной стороне ладони и проводя по ней руками с целительным потоком. Нет, она вовсе не хотела так поступать. Она хотела разрешить все более мирно, но в самый последний момент испугалась. Почему же? Она боялась, что Наруто мог убить Саске? Возможно. Но если бы она просто успокоила блондина, все закончилось бы куда лучше, и не пришлось бы никому разбивать сердце во второй раз. Девушка еле сдерживалась, до жути возненавидев свои чувства к Саске, ведь именно из-за них она сделала очередную роковую ошибку. Но как надо было поступить, кого прикрыть? Из двух зол ведь выбирают меньшее. Но розоволосая все равно ошиблась в выборе. — Знаешь, Сакура, я... В общем, я должен извиниться перед тобой за то, что поступил как последняя свинья, — не без смущения проговорил Учиха, ведь извиняться ему фактически было впервой. Сакура удивленно посмотрела на него, и от этого парню стало еще больше не по себе. Вот уж такого от Саске она точно не ожидала! Тяжело вздохнув, она перенесла руки с зеленым свечением к месту на боку, где уже начал наливаться синяк, и продолжила лечить молча, ничего не отвечая — боль-то от предательства еще не прошла. Сейчас сложно было что-то решать в их отношениях. Харуно считала, что ее столкнули с обрыва, а вот теперь, казалось, сбросили спасительную веревочную лестницу. Стоило ли карабкаться по ней туда, где снова за углом поджидало разочарование? — Ничего, Саске-кун... все в порядке, я не злюсь, — ответила девушка, утаив в голосе капельку лжи. — Прости, я был не прав, в том числе и тогда, когда ошибочно относил тебя к моим глупым фанаткам, — сказал Саске, не без недовольства подметив, что на эту мысль его натолкнул именно Наруто. — Ты оказалась совершенно другой и... Да, я знаю, что не имею права просить у тебя прощения после всего, но... — Все хорошо. Можешь больше не переживать об этом, — практически не выражая эмоций, ответила Сакура. — Считай, что я простила тебя, хотя ты и в самом деле поступил как последняя сволочь. Учиха пропустил виноватый смешок, однако ожидал от нее какой-нибудь улыбки что ли... Ее холодность никуда не делась, а напряжение от этого только возросло. Опять ее голову занимает Узумаки? В таком случае, он просто обязан был выбить его оттуда, не наводя подозрений. — Тогда что насчет второго шанса? — напрямик спросил Учиха. — Я обещаю, что плюну на всех, кто таскается за мной, и буду уделять время только тебе. Теперь, когда ты раскрылась мне с другой стороны, я понял, что ты необычная и замечательная девушка. Мы могли бы начать все с самого начала. Что скажешь, Сакура? Куноичи подняла на него скептический взгляд и изогнула бровь. Парень не прочитал удивления на ее лице, лишь немую подозрительность, и это сбило его с толку. Она смотрела прямо на него, хотя казалось, что сквозь. Она думала о его предложении, но в мыслях была далеко. Что было не так? Оскорбленный таким невниманием к его персоне, Саске, не дожидаясь ответа, взял Сакуру за руку и притянул ближе к себе, заставляя ее посмотреть ему в глаза. — Ты согласна снова быть моей девушкой, Сакура? Брюнет наклонился и приблизился к ее губам, намереваясь поцеловать. Близко. Слишком близко. Харуно вдруг скривилась и уперлась руками в его оголенную для лечения грудь, отстраняясь. Откуда такое отвращение к этому парню? Сакура не могла разобраться, но совсем не хотела думать об этом. Миновав непонятливого вопросительного взгляда Учихи, она встала с кровати, решив, что лечение закончено. Коротко оповестив о своем уходе, она вышла за дверь и поспешила покинуть это место, которое каждой своей частичкой напоминало ей о Саске. Были и куда более важные вещи для размышлений в данный момент. Что же она натворила? Внутренний голос бесконечно вторил слова Наруто: «Я больше не буду вмешиваться в твою жизнь, Сакура-чан». Безостановочно, болезненно, цепко хватая ее за горло и перекрывая кислород. Она с трудом боролась с собой, когда с ней разговаривал Саске, а она слышала голос Наруто. Тот холодный, безразличный, обезнадеживающий голос. Как теперь она посмотрит ему в глаза? Было бесконечно стыдно за себя, за свои глупости, за ошибки. Но неужели он и вправду оставит ее? Нет, этого не могло случиться, это же Наруто. Как глубоко вжилась в Сакуру его добродетельность, его наплевательское отношение к самому себе, его бесконечный альтруизм. Они заполняли каждую клеточку ее тела, и девушка просто не могла вообразить, что было бы, если бы все это в один миг заменила тупая боль и горечь. Как раз это и произошло. Он не простит ее теперь, когда она дважды, в один и тот же вечер, растоптала его, отравила его чувства и уничтожила прежнего Узумаки Наруто. Как теперь ей было искупить свою вину? Сакура точно знала одно: она должна что-то сделать, бездействовать нельзя. И на следующее утро, собравшись с силами и впитав в себя прежнюю уверенность, она направилась прямо к нему, совершенно без догадок о том, какой ее ждет разговор. Да, пусть он и сказал, что не будет вмешиваться в ее жизнь, но ведь это право никто не отбирал у нее. Она вернет его доверие к себе, вернет те теплые чувства, вернет его любовь, чтобы снова видеть его прежним. Ведь другим он быть просто не мог. Не для нее. Уже на пороге его квартирки уверенность Сакуры словно куда-то сдуло резким порывом ветра. Она стояла перед дверью, как в прошлый раз, приходя за помощью и поддержкой, со слезами на глазах, и совесть начала душить ее с новой силой. Девушка сглотнула комок в горле и попыталась собраться, но ничего не вышло. Тело покрыла мелкая дрожь, а мысли разбежались, не позволяя выстроить логическую цепочку. В какой-то момент ее охватила паника. Зачем она здесь? К кому пришла? Все перепуталось, как в страшном сне, однако кошмар продолжался наяву. Ни разу с момента их драки с Саске у нее не выходил из головы его последний взгляд, укоряющий, безжизненный, выдавливающий все соки из ее почерневшей души. А может, ей вовсе не стоило приходить? Как на рефлексе девушка протянула руку к двери и негромко постучала, вздрогнув от звука. Затаив дыхание, она ждала, чувствуя, как сердце вот-вот вырвется из груди, прорвав грудную клетку. Весь мир будто замер в этот момент. Однако даже спустя минуту дверь так никто и не открыл. Немного придя в себя и вернув расположение духа, Сакура вновь постучала, уже настойчивее и громче. В чем дело? Его нет дома? Вполне ожидаемо после вчерашнего вечера. Куноичи тяжело вздохнула, гадая, где же он мог быть. Может, снова ушел на миссию? Да нет, маловероятно, Хокаге ночью миссии не дает, а сейчас еще слишком рано, вряд ли он успел бы уйти. Сакура переступила с ноги на ногу и уже отошла от двери, попутно перебирая в голове все места, где чаще всего бывал блондин, как позади послышался тихий скрип. Сакура машинально обернулась и увидела, что дверь была приоткрыта, а из дверной щели на нее смотрело хмурое, безэмоциональное и осунувшееся лицо, принадлежавшее, как ни странно, парню Узумаки. Ирьенин так и замерла на месте, чувствуя, как сердце ушло в пятки. Значит, его безразличие к ней теперь так проявляется? На мгновение девушку окатила вспышка гнева, однако она тут же была задушена под давлением совести, и Сакура придала своему лицу максимальное сочувствие и горечь. — Наруто... — неуверенно начала она, вновь подходя к двери. — Я пришла залечить твои раны. Тебе ведь тоже неплохо досталось в той драке, верно? — тоном, будто бы она виновата во всех грехах мира, спросила Харуно. Джинчурики продолжал смотреть на нее все так же, и даже не двинулся. И хотя его лицо находилось в полумраке, придавая ему еще больше безразличия, девушка смогла заметить на его скуле небольшую ссадину с подсохшей кровью. Удивительно, как быстро проходит его регенерация. Рана затянулась уже наполовину за одну только ночь. Но Сакуре все равно нужен был предлог, чтобы поговорить с ним. — Может быть, ты пропустишь меня внутрь? — все тем же тоном сказала она. Какое-то время Наруто просто молча смотрел на нее, и было отлично видно, как он колебался. Однако все-таки отступил от двери и прошел внутрь квартирки, ведя девушку за собой. Они прошли на кухню и сели на стулья, стоявшие у небольшого стола, и Наруто тут же устремил свой взгляд в окно. У Сакуры промелькнула была мысль, почему они снова не пошли в зал, но тут же поняла, что парень бы просто этого не вынес. Только не там. Наруто выдохнул, будто бы пытаясь взять себя в руки, хотя и выглядел катастрофически спокойным. — Я так понимаю, ты пришла поговорить? — холодно спросил он, не глядя на девушку. — В таком случае, давай сейчас расставим все точки над «i». Я уже сказал тебе, что не желаю больше вторгаться в твою жизнь. — Не только, я пришла, чтобы залечить твои раны, Наруто. — Не нужно, я в порядке. Они заживут и без медицинской помощи. Кому, как не тебе, это знать. — Но это же моя обяз... — Сакура дотронулась до его рукава и осеклась, когда Узумаки резко дернулся и, устремив на нее ошарашенный и испуганный взгляд, учащенно задышал. Она закусила губу и опустила голову, а на ее лице появилось бесконечное раскаяние. Она должна, должна была догадаться, но вместо этого поступила слишком опрометчиво. Наруто просто не может больше выносить ее прикосновений, поэтому-то и не захотел, чтобы она его лечила. После всего, что произошло, это было бы для него просто невыносимо. Блондин приложил руку ко лбу и вздохнул, пытаясь вернуть самообладание. Нет, все это надо было прекращать. — Прости... — тихо прошептала Сакура. — Сакура-чан, хватит этих извинений. Я уже ими сыт по горло, — Узумаки метнул в нее суровый взгляд, и девушку окатила мелкая дрожь. — Я... я не хочу, чтобы ты злился на меня. Я хочу, чтобы мы общались как раньше, чтобы ты гулял по Конохе, а не прятался не пойми зачем, чтобы ты веселился, смеялся и улыбался, вместе со всеми. Я больше не вынесу видеть тебя таким хмурым, Наруто! — Сакура подняла на парня заслезившиеся глаза, которые вот-вот готовы были выпрыснуть слезы. Парень удивился ее словам, но этого не показал, продолжая смотреть в окно. Что это? Жалость? Как глупо, Сакура. Наруто снова вздохнул. Она что, хотела лишить его последней ниточки, за которую он так отчаянно цеплялся, чтобы сдерживать эмоции в себе? Какая нечестная игра. Блондин сделал над собой усилие и натянул самую светлую, самую счастливую улыбку, которая только была в его арсенале. Пусть ей станет легче. Он принимает вызов. — Сакура-чан, о чем ты говоришь? Я все такой же, разве не видно? — уже более весело отозвался Наруто. Из-за такой резкой перемены Сакура была сбита с толку. Была ли это только кратковременная хандра из-за предательства? Конечно, разве он мог грустить дольше? Девушка неуверенно улыбнулась в ответ. Похоже, он на нее не обижался. Конечно, она страшно с ним поступила, разворотила его гнездо спокойствия, влезла в душу и обскребла ее изнутри кошачьими коготками. Но Наруто ведь любил ее, и Сакура теперь это знала. Его улыбка взбодрила ее, такая чистая, искренняя, счастливая. Как быстро все переменилось, и как быстро она поняла, что все наладилось. Что бы там ни случилось, Наруто остается Наруто, который всегда простит, поддержит, поймет. Сакура покидала его квартирку с легкой улыбкой и в тот момент поклялась себе, что больше никогда не будет причинять ему боль, как бы ни пришлось поступить. Лучик солнца снова зажегся в ее сердце и светил ярко, как никогда, разгоняя любую темень. И так же быстро погас, утянув за собой последние надежды. После того случая Наруто больше не улыбался ей. Она не раз встречалась с ним на улице, в госпитале, в других местах, но никогда больше не видела его улыбки. Он покинул свой квартирный кокон, встречался с друзьями, хохотал, веселился, проводил с ними вечера на горячих источниках или на вечеринке у кого-нибудь и казался таким же, как всегда, казался обычным. Но не с ней. С Сакурой он оставался сдержан и холоден, хоть и пытался не показывать свое отношение к ней остальным. Он почти не разговаривал с ней и перебрасывался парой слов только при необходимости. Девушка не раз задавала себе вопрос: к чему тогда была та его улыбка? Что с ним творилось? Но чем тщательнее она искала ответ, тем больше путалась в догадках. Он не принял ее извинения и не примет, это было очевидно. Рана на сердце для этого была слишком глубокой.