Одна на двоих

Наруто сидел на каменном холме, служащим укреплением и оборонительной стеной для Канзаши, и всматривался в даль. Уже давно миновал полдень, и время торопливо близилось к вечеру, выгоняя на потемневшее небо луну, пока еще слабозаметную и не привлекающую к себе внимания. Впереди, за границей деревни, пролегали такие же привычные равнины, уже надоедающие своим ярким зеленым цветом, и больше — ничего. Только пустота на раскинувшихся просторах, так резко выражающая границу со страной Ветра. Как раз оттуда тянуло испепеляющей жарой песков и солнечным пеклом, когда слабенький ветерок пробегался по здешней местности. В голове тотчас же всплывали картинки давней миссии по спасению Казекаге, образы знакомых шиноби, песок, засыпавший всё на многие и многие километры, и то самое чувство, как он, попав в ботинки, неприятно колол ступни. В любой момент на горизонте могли появиться враги, неизвестное количество, а потому требующее предельной осмотрительности и настороженности. И Наруто был настороже. Даже больше, чем требовалось, даже больше, чем мог выдержать обычный человек. На каменный холм запрыгнула Сакура. Подошла к парню, в неуверенности завела руки за спину и коротко взглянула на него. Наруто не отреагировал и продолжил смотреть в одну точку, скрестив ноги и выпрямив спину. Девушка обеспокоенно вздохнула. — Ты сидишь здесь уже с самого утра. Не пора бы сделать перерыв? — спросила она, продолжая стоять и глядя туда же, куда и Наруто. — Я отлично знаю, как это утомительно — сидеть без дела на одном месте. Выматывает похлеще любой физической работы. — Я в порядке. Не нужно за меня беспокоиться. Сказал, как отрезал. А ведь Харуно на самом деле беспокоилась за него. Почему все так вышло? По глупой случайности и по прихоти судьбы они сменили роли, надели маски и продолжали играть в жизнь уже по новому сценарию. Глупо. Как могла простая недосказанность и упрямство разрушить все хорошее, что было между ними до этого? И как раз сам Наруто не хотел идти на примирение. — Тебе вовсе не обязательно торчать здесь столько времени. Зачем же ждать с моря погоды? Еще неизвестно, когда объявятся враги, да и объявятся ли они вообще. Тебя готов подменить любой шиноби в деревне, в том числе и я. Ты не обязан нести этот груз в одиночку. — Нет, не в этом дело. Из всех здесь только я один смогу почувствовать опасность заранее, и мы сможем выиграть время. Поэтому я должен постоянно выслеживать их, чтобы они не смогли застать нас врасплох. Было во всем этом то, что тревожило Наруто. С момента исчезновения шпиона он перестал чувствовать хоть какую-либо злобу. Вообще. Как говорила Цунаде, группировка отступников располагалась где-то на границе двух стран, Огня и Ветра, но Наруто не чувствовал впереди никого, кто выдавал себя какими-то плохими намерениями. Но он точно знал, что шпион, проникнувший в деревню, не мог быть один. — Но ты не можешь сидеть здесь все время! А что, если они вообще не будут нападать? Что тогда? — Сакура вновь была обеспокоена его холодной уверенностью, а в изумрудных глазах плескалось тревожное любопытство. Наруто медленно вобрал воздух в легкие, а затем тяжело выдохнул, продолжая буравить горизонт тяжелым взглядом. — Я не могу уйти, Сакура. Даже если мне придется просидеть здесь несколько суток, я буду здесь сидеть, потому что это может спасти людские жизни. Я не уйду отсюда, пока не дождусь врага или пока не потеряю сознание от бессилия и недостатка сна. Сакура сглотнула и почувствовала, как ее окатила дрожь. Его голос был насквозь пропитан твердостью и неотступностью, которой у него было теперь хоть отбавляй. Девушка сжалась, не зная, что на это ответить, хотя истина понемногу начала освещать неопределенность в ее душе. Как же она хотела задать ему вопрос: «Может быть, ты просто ищешь способ спрятаться от меня?», но ей попросту не хватило на это смелости. Она знала, что он нахмурится, переведет на нее суровый взгляд голубых глаз и будет пристально сверлить, так же как и только что — безграничную даль зеленых полей, но уже с раздражением и скрытой болью. Она знала, что он не захочет возвращаться к этой теме после их мнимой договоренности о том, чтобы относиться друг к другу как раньше. Но она чувствовала, что Наруто совсем не изменил своего отношения к ней, и он знал о том, что она это чувствовала. Но все равно ничего не предпринимал. Вся эта ситуация стала слишком сложной для того, чтобы разрешить все самостоятельно. Спорить с ним было сейчас невозможно. Они коротко попрощались, — совсем как скрытые враги, — и Сакура вернулась в деревню, чтобы разобраться с трупами. Так проходили дни, луна сменялась солнцем, а солнце — луной, но последняя больше не казалась такой яркой, как в ту ночь в лесу. Сакура разуверилась в том, что все еще можно вернуть, вернуть Наруто, вернуть их дружбу, которая подпитывала обоих жизнью, а не травила ядом. Все происходящее казалось страшным кошмаром, слишком длинным и реальным, чтобы приравнять его к плохому сну. Наруто сдержал свое слово. Уже четверо суток подряд он продолжал выслеживать врагов все на том же холме, изредка спускаясь в деревню, чтобы перекусить, но так и не сомкнул глаз. Невообразимо длинные теперь дни превратились для Сакуры в серую обыденность и сущий ад. Она не знала, чем занять себя, и поэтому каждый день приходила на площадку на краю деревни, откуда открывался отличный вид на сидящего парня на вершине возвышающегося скального холма, совсем близко. Но не слишком, чтобы девушка могла не беспокоиться о том, что он ее заметит. Всегда, когда Сакуре становилось скучно, ее тянуло к Наруто с неведомой и очень мощной силой, появлялось невыносимое желание найти у него поддержку и тепло, так необходимое ей сейчас. Но их не было. Как не было и его самого. Куноичи пыталась подавить в себе все внезапно взыгравшие чувства, выбросить его из головы, но все было тщетно. Ноги сами вели ее на площадку, чтобы найти хоть какой-то душевный покой. А по вечерам, когда нужно было ложиться спать, Сакура долго вертелась на кровати и не могла уснуть до поздней ночи. Стены давили на нее, а от той, которая отделяла их с Наруто комнаты, веяло холодом, таким же, как и от самого Узумаки в последний месяц. Она отчаянно прислушивалась к каждому шороху и вздрагивала, когда слышала какое-то движение на улице, но в соседней комнате было по-прежнему тихо. Сакуру съедала мысль о том, что прямо сейчас там мог находиться Наруто, беспокойно ворочаться во сне, как она знала, происходило постоянно, тихо сопеть и что-то бормотать, а она бы слушала и засыпала, напоследок облегченно вздыхая. И спала бы крепко-крепко, как младенец, и ее бы не преследовало это тупое чувство страха и одиночества, зародившееся еще в лесу во время ночного привала. Как бы она была спокойна сейчас, если бы он спал за этой стеной, такой тонкой, что создавалось бы впечатление, будто они находятся в одной комнате. Однако настоящая стена между ними была куда толще. Девушка представляла себе их вечернюю болтовню перед сном, веселый хохот и вспоминания о прошлом, когда они были еще совсем незрелыми юнцами, и с каким бы интересом он выглядывал в дверную щель, когда бы Сакура переодевалась, и на ее глаза наворачивались слезы. Она будила бы его по утрам, с заботой тягая за уши или теребя мягкую щеку, либо же просто смотрела на его умиротворенное лицо, залитое лучами утреннего солнца. Куноичи сжимала кулачки и кусала губу, пытаясь прийти в себя. Так уже не будет. Мы не ценим того, что имеем, и Сакуре остро стало его не хватать именно сейчас. Она сидела у окна с приоткрытой форточкой и наблюдала за деревенской жизнью, опершись локтями на подоконник. Скорей бы уже эта миссия закончилась. Терпеть это внутреннее напряжение было невыносимо. Сакура соскучилась по дому, по родным местам, друзьям, работе в госпитале и горячим источникам, так приятно согревающим и расслабляющим уставший организм за тяжелый рабочий день. В Конохе ее бы обязательно что-нибудь отвлекло от тяжелых мыслей, но здесь... Входная дверь открылась с неприятным скрипом, а приоткрытая форточка распахнулась, и в дом ворвался поток прохладного ветра. Сакура обернулась и увидела Наруто, стоящего на пороге и смотрящего на нее привычным теперь взглядом. Девушка сглотнула, когда впервые за несколько дней увидела его так близко. Бессонница отчетливо отпечаталась на его лице бледностью и синеватыми кругами под глазами, все его движения были немного медлительными и неточными. — Наруто? — только и смогла сказать Сакура, шокированно смотря на обессилевшего парня. И даже если он и пытался подавить в себе это самое бессилие, то получалось у него плохо, и мешало в этом подорванное моральное состояние. — Конь в пальто, — с нервной усмешкой бросил ей Узумаки, закрыл за собой дверь и прислонился к стене, тяжело выдыхая. Сакура не смогла прочитать в его голосе что-то конкретное, будь то злоба, неприязнь, издевка или что-то еще, поэтому решила не придавать этому значения. — Ты пришел передохнуть? Уже давно пора, — девушка тепло улыбнулась, поднимаясь со стула. — Ничего подобного. — Нет? Тогда зачем? — поинтересовалась куноичи, боясь по неосторожности спросить что-то лишнее. — Я что, не могу вернуться в свой дом, пусть и временный? Или ты за время моего отсутствия уже начала считать его своим, а? — парень усмехнулся, пропустив капельку ехидства. Сакура изогнула бровь, продолжая со странностью смотреть на напарника. Что с ним такое? — Ты о чем, Наруто? — Забудь, — парень отмахнулся и отвел глаза в сторону, судя по всему, и сам заметив за собой эту несвойственность. — И все-таки? — куноичи подошла ближе, с какой-то виной смотря ему в лицо. — Ты оставил кого-нибудь на холме? — В этом нет необходимости. Если появится враг, то я почувствую его и отсюда. Я пришел ненадолго. Просто убедиться в том, что все в порядке. — А что может быть не в порядке? Узумаки немного замешкался, а затем посмотрел Сакуре в глаза с такой уверенностью, что девушка ощутила, как по ее телу снова прокатилась волна мелкой дрожи. — Я не чувствовал сегодня твою чакру, хотя до этого ты каждый день приходила на ту площадку. Сакура вздрогнула, ее сердце забилось быстрее, а на щеках появился легкий румянец. Значит, он все знал. Ей стало до жути неловко оттого, что Наруто знал о ее постоянном наблюдении за ним. А еще этот взгляд... Возникало чувство, будто бы он изучал ее реакцию, чтобы запомнить каждую деталь, каждую мелочь. И, безусловно, он не мог не заметить, как она слегка покраснела от его слов. — Н-ничего не случилось. Все как обычно, не нужно так беспокоиться, — Харуно повернулась к нему спиной, пряча лицо, и сложила руки на груди. — Ясно. Это я и хотел выяснить, — тихо добавил Наруто, и Сакура поняла, что сейчас он уйдет. Но он медлил. Окинув долгим взглядом их общую комнату, он тихо вздохнул. Видимо, собирался что-то сказать, но передумал. Он откинулся от стены и переступил с ноги на ногу, медленно положив руку на ручки двери. Что происходит? Откуда вдруг такая медлительность? Откуда такая неуверенность в себе и нерасторопность? Наруто будто хотел сделать что-то еще, что-то сказать, но ничего не предпринимал. А в неуверенном взгляде потухших голубых глаз читалась опустошенность. И Сакура вдруг все поняла. Он приходил вовсе не для того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Это было только предлогом. Каждый день, когда он чувствовал за собой, там, внизу, что она стоит в тени высокого дерева с густой листвой и наблюдает за ним, ему сразу становилось легче, и вся тяжесть, навалившаяся на его душу во время тяжелых мыслей и воспоминаний, будто бы исчезала, будто бы сама Сакура разрушала ее своим присутствием и своим нежным взглядом. Но сегодня, когда он, как обычно, ждал ее, она не пришла. Наруто понял, что должен увидеть ее, иначе он просто погибнет без нее, без ее ярких, всегда искрящихся изумрудных глаз, без ее улыбки. И пусть он злился на нее, она была нужна ему как воздух. И сейчас, именно сейчас он старательно искал предлог, чтобы остаться. Мысль, что она нужна ему не меньше, чем он ей, согревала Сакуру, но одновременно до боли колола, заставляя почему-то чувствовать еще большую вину. От всей этой боли девушка сходила с ума, не зная, как лучше поступить, как поступить вообще. Но знала, что разобраться в этом должна сама, ведь никто ей не поможет. Она была нужна ему, и он не хотел уходить... Все в душе куноичи воспарило, взлетело до небес, и у нее самой будто бы выросли крылья. Парень хватался за эту крохотную надежду, но каждый раз она рвалась, как тонкая натянутая нить, и у него оставался лишь бесполезный обрывок. Не найдя повода, Наруто дернул за ручку и, открыв дверь, сделал шаг наружу. — Постой, Наруто. Ее мантра. Ее голос — музыка для его ушей, а его имя из ее уст — будто пьянящий яд, растекавшийся по телу, одновременно обжигающий и целебный. Узумаки обернулся, подавив в себе всю воскресшую радость. Еще мгновение. Еще хоть миг побыть с ней, слышать ее голос и вдыхать едва уловимый и чарующий аромат вишни, который источали ее волосы. Слышать, как воцарившуюся тишину пробивают учащенные удары ее сердца. Сакура подошла ближе и остановилась в шаге от него, с мучительной болью вглядываясь в его лицо. Доселе знакомые яркие черты потускнели, побледнели, хотя и оставались такими же родными. О том, насколько он вымотался за эти дни, кричало буквально все: от потухших голубых глаз до растрепанных волос. Харуно сглотнула. — Сколько же ты провел без сна? Это так сильно вымотало тебя, что ты едва стоишь на ногах, — почти прошептала Сакура, с нежностью, с заботой. Ее рука машинально поднялась и легко коснулась его полосатой щеки, а затем легла, ощущая его тепло. Узумаки с удивлением наблюдал за ее действиями, но уже не вздрагивал, как раньше. До тех пор, пока Сакура в ужасе не отдернула руку, вдруг осознав, что она сделала. Она нарушила собственный запрет, а в ее испуганных глазах читался страх. — Я уже говорил тебе, что я в порядке. Я не заберу свои слова назад и буду продолжать охранять это место, пока мои ноги будут держать меня, — как ни в чем не бывало, продолжал Наруто. — Зачем так изматывать себя? Ради кого? Парень промолчал. Те стимулы, которые он внушил себе, на деле оказались лишь кучкой пепла, сожженного пламенем бессмертных чувств. Зачем? Ради кого? Он не знал. Все это время он только бежал от самого себя, от своих чувств к Сакуре, но в итоге судьба столкнула его с ней лицом к лицу в последнем противостоянии тупой гордости, мешающей им обоим. — Ну вот куда ты сейчас пойдешь в таком состоянии, скажи мне? Ты продержишься еще сутки, не больше, а потом загремишь в больницу, и мне же тебя придется лечить! Неизвестно вообще, нападут эти дезертиры или нет. Сколько же ты будешь ждать, если они не появятся? — Сакура, я должен... — Не желаю больше слушать! Значит так, ты прямо сейчас отправляешься в кровать, а я пойду дежурить вместо тебя. И чтобы я не видела тебя до утра. И не желаю слушать никаких возражений, иначе я сама привяжу тебя к кровати и вколю снотворное! В любом случае, я не выпущу тебя из этого дома, пока ты нормально не отдохнешь. Все понял? — куноичи со всей своей самоуверенностью и неотступностью смотрела на парня, всем своим видом показывая, что не потерпит никаких нарушений. В противном же случае... Наруто не надо было говорить, что будет в противном случае. Он и без того отлично знал ее чудовищную силу. Парень какое-то время раздумывал над ее словами, а затем как-то по-новому усмехнулся, чуть приподняв один кончик губ и верхнюю губу, что смотрелось чертовски привлекательно! Сакура по-прежнему ждала ответа и одновременно чувствовала, как пол начинает уходить из-под ног. — Ладно. Но я не буду торчать здесь до утра, с учетом того, что сейчас только вечер. Да и тебе нужен сон, поэтому я сменю тебя после полуночи. Этого времени мне вполне хватит для отдыха. «Нет, все не так. Как раз сейчас я смогу спать спокойно, зная, что с тобой все хорошо», — подумала Сакура и, коротко улыбнувшись, выбежала за дверь.