Одна на двоих

С тех пор, как Наруто после четырех суток беспрерывной охраны впервые переступил порог их временного дома, Сакура почувствовала невероятное облегчение, и теперь ее крохотное сердечко стало замирать чаще. Следующих несколько дней девушка дежурила первую половину ночи, затем ее подменяли шиноби-наблюдатели из деревни, а уже под утро, когда она еще спала, на временную работу выходил Узумаки, засиживаясь, порой, до позднего вечера. В итоге, времени и шансов пересечься с ним у куноичи было не так много. Кроме того, было очевидно, что он все еще ее избегал. Как легко порвалась та тонкая, как выяснилось, грань их дружбы, и как тяжело было снова ее склеить, затратив при этом огромное количество нервов и сил. И всегда, когда Сакура думала, что вот уже все начинало налаживаться, как Наруто беспощадно, сам того не осознавая, разрушал ее трепетные желания одним своим безразличным взглядом, одним словом, будто упивался ее страданиями, будто ему это приносило удовольствие. Как хищнику, высасывающему кровь у своей жертвы. Вот и теперь, после той живительной искры в его глазах, после добродушной и даже любящей усмешки он снова заковал себя в цепи, отстранился от нее на километры, пусть физически и оставался все так же близко. Между ними раскинулась пропасть еще больше и шире предыдущей, еще глубже. Но даже несмотря на это, Сакура старалась не загонять себя, ведь теперь можно было не волноваться о том, что с ним происходило там, на холме, куда вход для нее был закрыт немыми упреками за содеянное. Только что она вернулась с дежурства и, скинув с себя такую ограничивающую и сковывающую одежду, которая становилась таковой под конец дня, утомленно рухнула на кровать, чувствуя приятную истому от долгожданного отдыха. Кое-как забравшись под простыню, она облегченно вздохнула и улыбнулась невероятной мягкости подушки, которая же на самом деле была обернута в довольно жесткий кусок льняной ткани. За стеной слышалось тихое сопение спящего Наруто, прерывистое, из-за чего можно было бы подумать, что он не спит, но Сакура знала его слишком хорошо, чтобы ошибиться. Бездонный сосуд для души, опустевший за день, моментально наполнила радость и спокойствие. Как мало человеку нужно для счастья... А ведь скоро их миссия подойдет к концу, очень скоро, если из врагов так никто и не объявится. Она больше не сможет вот так слушать его дыхание, то, как он ворочается во сне, и ловить себя на мысли о представлении той самой картины о спящем блондине с умиротворенным спокойствием на лице и раскинутым поперек кровати. Сакура никогда бы раньше не подумала, что захочет увидеть его во сне. Но уже когда они вернутся назад, в Коноху, у нее не будет такого шанса, а он снова будет тщательно избегать встреч с ней, и она не будет видеть его целыми днями. Драгоценное время убегало, как песок сквозь пальцы, но предпринять что-нибудь означало бы пойти на риск, поставив на кон его истерзанную душу и ее кое-как устоявшееся за время перерыва спокойствие. Сакура не могла так просто стереть тот неловкий инцидент, который подорвал всё хорошее и уже порядком потрепал ее нервы после. Он бы никогда не исчез из их памяти, особенно из памяти Наруто — плохое всегда запоминается намного лучше хорошего. Куноичи ворочалась в кровати, ломая голову над тем, как же все-таки наладить их отношения, а желание провалиться в сон как-то незаметно для нее исчезло. Господи, сколько же места он занимает в ее голове! Теперь она и вовсе не думала ни о чем другом. Когда последний раз она вспоминала о Саске, ее вечной любви?.. Он просто исчез для нее. Стерся, как обрывок дурного воспоминания, ничего не значимый и ничего не стоящий. Девушка сжала в руке тонкую простынь, которая укрывала ее тело, когда в ее голову просочилась неожиданная, совершенно шокирующая и внезапная мысль. С какого момента она врала себе?.. С того, как собиралась на миссию и придумывала всяческие оправдания самой себе, чтобы найти причину своего поведения? Она не могла ответить на этот вопрос. Она была уверена, что все это время желала вернуть того светлого Наруто, которого ей так не хватало все это время, но сама не заметила, как спрятала за этим желанием что-то еще, что-то куда более важное. И сама не заметила, как захотела большего. Как же так?.. Как же быть теперь, когда тот, кого она считала самым лучшим, самым преданным другом, который всегда подставлял ей свое плечо, становился для нее все более значимым? Нет, этого не может быть, это какой-то обман! Только если самообман... Снова она врет себе. Невозможно было всегда врать себе и бежать от себя, нужно было хоть раз остановиться и посмотреть правде в глаза. Но она боялась. Она страшилась своих чувств больше, чем чего-либо теперь. Сакура считала, что снова предаст Наруто, если допустит хотя бы мысль, запретную мысль о том, что его вечные чувства к ней понемногу становятся взаимными. И это было бы куда большим предательством, чем предыдущее. Откуда такое необъяснимое и противоречивое здравому смыслу желание лезть на стену, когда она становилась все выше? В то время как Наруто бежал от нее, от своей правды и единственной истины, она тянулась к нему и бежала следом, спотыкаясь, сбивая ноги в кровь, но продолжала подниматься, не желая отставать хоть на чуть-чуть. Она разгоняла тьму на своем пути, пробивалась сквозь мрак к единственной цели, продолжая упрямо идти вперед. А ведь раньше все было наоборот... Как тяжело сейчас думать об этом, когда между ними все еще стояла стальная преграда, мешающая им пробиться друг к другу, чего тайно желали они оба. Всегда, между ними всегда что-то стояло. Раньше это была просто слепота и глухота Сакуры — безобидный, хрупкий барьер, который Наруто мог бы сломать каплей настойчивости, было бы желание. Сейчас же пропасть между ними беспощадно поглощала все их попытки вернуть былое, точнее, попытки Сакуры. Сколько еще ей нужно было пытаться, чтобы заполнить ее доверху, чтобы суметь пройти на другую сторону? Девушка полностью углубилась в свои мысли и даже не заметила, как шорох за стеной усилился. Но когда до ее ушей донесся приглушенный и неразборчивый голос, она вздрогнула и тут же замерла, возвращаясь в реальность и прислушиваясь, стараясь не издать ни звука. Голос звучал отрывисто, лихорадочно, непонятно, и, несомненно, принадлежал Наруто, хотя поначалу это сложно было определить из-за его тишины. Сакура сразу запаниковала, не понимая, что происходит, но успокоилась, когда поняла, что он просто разговаривал во сне. Но судя по тону голоса и посторонним звукам, похожим на ерзание по кровати, ему снился кошмар. С минуту Сакура просто слушала, не зная, что предпринять. Слова были совершенно неразборчивы, и она не могла ничего выделить из его лихорадочной речи, что смогло бы сказать ей хоть о чем-то. Частое сбивчивое дыхание Наруто отдавалось по ушам смешанными, но болезненными чувствами. Парень вскрикнул, на этот раз, громче, и девушка твердо решила, что не вытерпит этого больше. И опять это чувство вины. С какой стати оно грызет ее теперь, когда Сакура не имеет к его кошмару никакого прямого отношения? Куноичи опустила ноги с кровати и ступила на холодный пол, взяв с собой простынь, которой она укрывалась, и тихими, бесшумными шажками подошла к двери, отделявшей их спальни. Она даже не накинула на себя халат, а оставалась в нижнем белье, прикрывшись только простынью, планируя всего лишь незаметно понаблюдать через дверную щель. Медленно потянув за ручку, она приоткрыла дверь, и тишину нарушил резкий пронзительный скрип. Сакура замерла и зажмурилась, продолжая сжимать в руке дверную ручку. Но Наруто не проснулся. Теперь его слова звучали отчетливее, но все еще неразличимо. Девушка видела, как он метался по кровати, откидывал голову из стороны в сторону, хмурясь и сжимая зубы, будто пытаясь прогнать от себя что-то страшное, то, что мучило его в данный момент. Взгляд изумрудных глаз задержался на его теле, открытым по пояс и залитым лунным светом. Оно было напряжено, и при каждом резком движении его мышцы напрягались еще больше. На лице, так тщательно скрывавшим эмоции последние несколько недель, отражались беспокойство, паника, страх, и теперь уже нескрываемая боль. Что же гложило его сейчас, что мешало спать спокойно? Сакуру захлестнуло любопытство и невыносимое желание прервать его муки. Решив, что времени вернуться за халатом у нее нет, — к тому же, беспокойное бормотание и дергание Наруто все больше ее пугало, — девушка быстренько проскользнула внутрь комнаты, прижимая к груди тонкую простынь. Она не спеша подошла к кровати Узумаки, едва ступая на дощатый деревянный пол и не отрывая взгляда от парня. В опасливых движениях прослеживалась настороженность. А то, как от виска Наруто скатилась капля холодного пота, вызвало у Сакуры сильную боль в области груди. — Не уходи... Нет... Прошу, вернись... — удалось различить несколько понятных фраз среди хаоса неразборчивой речи. Наруто с силой выдохнул, будто ему что-то мешало, выдохнул болезненно. Отчаяние просочилось сквозь треснувшую маску на лице, просто выплеснулось наружу. Откуда в нем столько отчаяния? Что ему снится? Харуно переступала с ноги на ногу в нерешительности. А что, если он сейчас проснется? Что скажет она ему в оправдание?.. Ну и пусть. Пусть проснется. Сакура больше не могла видеть, как его заживо сгрызает ложное чувство страха. Не могла видеть, как он заходился от боли в судорогах, цепляясь за хрупкую реальность в попытках вернуться. Частые вздохи разрывали тишину, а полоска лунного света — мрак, падая прямо на кровать, прямо на измученное лицо, залитое потом. Прямо на широкую мускулистую грудь и накаченные руки, так не вовремя привлекающие больше всего внимания сейчас... Девушка тряхнула головой и сделала еще один шаг, уже стоя вплотную к кровати. Сглотнув неприятный комок в горле, Сакура крепче прижала к себе простынь, прикрывающую ее стройную фигуру, и протянула бледную руку вперед, стараясь смотреть только на лицо Наруто и не спускаться ниже. О Ками-сама, такой шанс! У девушки закружилась голова от красоты его тела. Только не сейчас. Только не в эту минуту. Она должна разбудить его, чтобы его мучения прекратились. Но если не сейчас, то когда?.. Во тьме, затеняя собой тусклый свет, Сакура бы так и не поняла, что уже давно залилась краской, пока румянец не начал ощутимо жечь ей щеки. Она несмело коснулась руки парня, из-за чего по ее телу прошелся разряд, и она отдернула руку, а сердцебиение подскочило до предела. Наруто снова переметнулся с боку на бок, с жадностью хватая воздух ртом, еще больше нахмурился. — Не оставляй меня... Черт!.. Нет... прошу... Сакура вспомнила, как будила его, не жалея, тряся за плечи, когда он просыпал миссию или вызов к Хокаге. Когда давала ему очередную затрещину за нерасторопность. Сейчас же одно малейшее касание — и ее сердце замирало, как от холодящего страха, как от восторга, вызванного чем-то новым, ранее не виданным, завораживающим. Его короткие светлые волосы отражали блеск лучей и казались совсем тусклыми, никак не похожими на цвет солнца, что всегда освещало путь Сакуры по жизни. Оно всегда было рядом, но теперь отдалилось, засияв новым светом — светом неприязни и горечи. Узумаки схватил в руку одеяло и сжал в кулаке, продолжая бредить. Все происходящее уже порядком испугало девушку и казалось таким же кошмарным сном, который сейчас видел Наруто. — Только не... это... Остановись... Саку... — Наруто, проснись, — девушка, не выдержав больше моральной пытки, несильно похлопала ладошкой по щеке Узумаки. Тот не проснулся, но все же замолчал и замер в напряжении. Сакура тихо вздохнула, чтобы набраться храбрости, и уже активнее начала будить его, но продолжая шептать, по-прежнему не повышая голос: — Проснись, Наруто. Это просто кошмар. Давай, просыпайся. Все хорошо... Очередной толчок в плечо не остался безрезультатным. Глаза парня резко распахнулись, являя свою голубизну лунному свету. Уже спустя секунду, когда его взгляд остановился на обеспокоенном лице девушки, он резко подскочил, принимая сидячее положение, и схватил Сакуру за тонкое запястье, сжимая, как по воле внезапно пробудившейся агрессии. Куноичи даже не успела понять, что произошло. Испуганный, сбитый с толку, обескураженный, Наруто смотрел на нее как на призрака, не веря собственным глазам и продолжая все так же тяжело и учащенно дышать. Смотрел не просто на нее. Смотрел в зеленые глаза, пытливо, недоверчиво, настойчиво. Розоволосой некуда было спрятать взгляд. Наруто бы не позволил. Сакура не могла отойти — парень крепко держал ее, заставляя чуть наклониться, а его стальная хватка обжигала кожу. Чего уж говорить, девушке и самой стало как-то жарко, пусть она и была практически нагишом. А ведь точно... Сакура только теперь вспомнила, в чем она сейчас находилась. И от этого румянец на ее щеках стал еще гуще. И слава богу, что в комнате было темно! Наруто продолжал смотреть в ее глаза, а Сакура уже потеряла счет времени их визуальной связи. Ее голову кучами забивали противоречивые желания, нелогичные, странные, даже неприличные, но контролировать свой поток мыслей в этот напряженный момент она уже не могла. Господи, да что же он делает с ней? К чему этот долгий, настороженный взгляд, уводящий землю из-под ее ног? Наруто продолжал хмуриться, словно неуверенный в том, что перед ним действительно находится Сакура. Его взгляд ни на секунду не скользнул ниже, не пробежался по ее телу, едва прикрытому тонкой простыней, хотя, несомненно, боковым зрением он заметил, что на ней не было халата, не было фактически ничего. Почему его это не заинтересовало? Сакура поймала себя на мысли, что это ее огорчило. Не то, чтобы она специально проникла в его комнату без одежды, чтобы он оценил ее, нет — в тот момент, когда за стеной зазвучало пугающее сонное бормотание, она об этом вообще не думала. Теперь же обернулось так, что он поймал ее, как кошку за хвост, поймал на месте преступления, там, где она, по сути, не должна была находиться, тем более в таком виде. Но почему-то его интересовало совсем другое. Наруто был обессилен после кошмара, и это отлично прослеживалось. Его лицо было бледным, что заметилось даже в темноте, а лунные блики еще больше перекрашивали его в цвет мела. Сейчас он был похож на маленького ребенка, который нашел маму и вот-вот кинется к ней в поисках утешения. Но так казалось только с одной стороны. Сакура уже давно не видела в нем одновременно столько эмоций, однако он до сих пор обжигал ее холодом, который постепенно подавлял все остальное, так неосторожно вырвавшееся наружу. Самым первым было подавлено отчаяние. Рвано выдохнув, Наруто отпустил Сакуру и откинулся на подушку, прикрыв глаза тыльной стороной ладони. Кажется, теперь его дыхание восстановилось, хотя на лице по-прежнему проступала утомленность. Девушка выпрямилась и отошла на шаг от кровати, прижимая к себе простынь уже двумя руками, чтобы она не слетела. В очередной раз сглотнув комок, она молча ждала ответа. Парень все еще отходил ото сна. Самый страшный кошмар, который только мог произойти, казался таким реальным всего пару минут назад. Нет, это сон. Это всего лишь сон. Глаза все еще смотрели как сквозь дымку, а уши слышали не до конца из-за эмоций, хотя и слушать-то было нечего. Только глухая тишь, только затянувшееся ожидание и эти глаза, блестящие и яркие даже во тьме, смотрящие с какой-то мольбой, с каким-то немым вопросом. — Прости, Сакура... Я хочу побыть один. Внутри девушки что-то оборвалось. Их маленькая сцена подошла к логическому завершению, но Сакура не хотела такого конца. На самом деле, она и сама не знала, чего хотела. Мысли путались, а тело била дрожь, зародившаяся еще во время пристального взгляда голубых глаз. Он так и не посмотрел на нее. Так и не взглянул на нее за все время. Молча проглотив обиду, Харуно вышла из его комнаты, опустив голову к полу. Лучше бы она не будила его. Лучше бы она вообще не ходила к нему.