Из двух огней я выберу пламя

Рита в последний раз обвела взглядом стены уже ставшего ей практически родным домом ИВЦ, скользнула пальчиками по спинке своего кресла, а потом, резко развернувшись на пятках, вышла в коридор. Она старалась не оглядываться, словно боялась, что хотя бы один мимолетный взгляд заставит ее вернуться на место, отказаться от такого, казалось бы, заманчивого предложения. Нет, не смотреть! Иначе все попытки вырваться из душного плена КТЦ так и останутся неудавшимися. Не смотреть! Сейчас не смотреть! А дальше уже будет легче. Определенно станет, как только она окажется там, где и должна быть – в «полях». Что ждет ее за дверью центра? Женщина могла пока только предполагать. Но знала только одно – здесь сейчас останется Рита, наружу же вырвется уже Багира. Прав оказался Максим – душит ее эта клетка. Душит и медленно убивает. С каждым днем, с каждой неделей, с каждым месяцем прутья все сжимаются, и дышать становится все труднее, а надежда на чудесное освобождение тает со скоростью ветра. А тут вдруг такой подарок судьбы, такое щедрое предложение. Интересно, а Максим понимал, что выступал в качестве змея-искусителя? Наверное, понимал, раз заметил ее потухший взгляд и плечи, которые она изо всех сил пыталась распрямить. Вот только в отличие от змея, он не требовал ничего взамен. Она была нужна ему, а он, как бы банально это не звучало, был нужен ей. Это ведь он мог гарантировать дикой кошке относительную свободу. Тогда почему так страшно уходить? Может, она настолько привыкла к штабной работе, что растеряла всю уверенность в собственных силах? Да нет, глупость какая-то. Есть еще порох в пороховницах, как говорится. Да и свободные вечера не проходят впустую – все время тратится на тренировки. А что тогда? Неужели боится осуждения ребят? Вот это уже ближе к правде, но тоже как-то маловероятно. Да, они могут обидеться, ляпнуть что-то о том, что она их не любит, развернуться и уйти, но Рита точно знает – каждый из них потом вернется и, опустив голову, примет ее выбор. Потому что они, в отличие от кое-кого, далеко не эгоисты. Понимают, каково это – сидеть за монитором, когда вся остальная группа, рискуя жизнями, спасает человечество и дышит полной грудью. Нет, они-то ее точно поймут. Может, не сразу, но все же… Тогда что пугает и заставляет сердце так трепетать? Наверное, страх за ребят. Они ведь никогда толком-то и не расставались. Ну, разве что на полгода, когда расформировали «Тайфун», но и тогда она примерно знала, кто и чем занимается. А сейчас? Она будет слишком занята, чтобы интересоваться их делами ежесекундно. Интересно, а каково это, когда в наушнике раздаются чужие позывные и голоса? А с другой стороны – они ведь уже не маленькие. Не может она опекать их до пенсии. И потом, остаются они тоже не одни. Все должно быть хорошо. – Все-таки уходишь? Рита вздрогнула от неожиданности, наткнуться на Бизона она явно не ожидала. Мужчина же, наоборот, словно поджидал ее. Поза его хоть и выглядела расслабленной и небрежной, тем не менее, буквально кричала о том, что мужчина напряжен до предела. – Ухожу, – согласно кивнула Рита, – осуждаешь? Тарасов еле заметно качнул головой и, мягко оттолкнувшись от стены, на которую до этого опирался, сделал пару шагов по направлению к подруге. – И не думал, – он легко приобнял ее за тонкие плечи и осторожно притянул к себе, – права не имею. И никто из нас не имеет. В этот момент ей вдруг захотелось разреветься. Да-да, вот именно не расплакаться, а разреветься. Да так, чтобы навзрыд, чтобы со слезами, всхлипами и подрагивающими плечами. Стоя рядом с Бизоном и, уткнувшись носом в ворот его камуфляжной куртки, она почувствовала себя маленькой девочкой. – Знаешь, – Борис мягко коснулся ее волос губами, – я ведь удивился, что ты так долго терпела. Еще бы он не удивился, она и сама себе поражается – из дикой пантеры превратиться в покорную овечку, изредка блеющую о свободе. Багира крепче вцепилась в плотную ткань его куртки, словно боялась, что Тарасов сейчас сбежит. – Мне все равно кажется, что я делаю что-то неправильное, Борь. Казалось, он ждал такого ее ответа, а может, просто на него надеялся, потому как тут же предложил: – Тогда оставайся. На этот раз головой качнула уже она. Нет, решение принято. Остаться – значит, мучить и себя, и всех остальных своей кислой физиономией и мечтами о том, как бы оно все могло быть, решись она уйти. Бизон понимающе хмыкнул и вновь стиснул женщину в объятиях, предоставляя ей возможность спрятать лицо у себя на груди. Именно в такой позе их и застали ребята. «Смерчи» сначала замерли в нерешительности, а потом все же рискнули подойти ближе. – Хотела сбежать и не попрощаться? – Физик растянул губы в неком подобии улыбки, – некрасиво-то как, Рит. Кошкина отстранилась от Бори, но руки его со своих плеч так и не сбросила. Напялив лучшую из своих масок, она лучезарно улыбнулась: – От вас сбежишь. Вырастила на свою голову диверсантов. Ответные улыбки получились почти искренними и, если бы не предшествующий им рапорт, возможно, в коридоре уже бы раздался громкий дружный смех. – Ты смотри, – Кот склонил голову набок, – будут обижать, только свистни. Бизон сдавленно хохотнул, бросив что-то похожее на «царствие небесное тому, кто на это осмелится», и Рита тут же его поддержала. Женщина приняла грозный вид и воинственно сжала кулаки, давая понять, что за это Вася может не переживать. – А ты осторожнее будь, – она протянула руку и потрепала парня по голове. В ответ Ионов довольно зажмурился и сделал шаг навстречу. Совсем как настоящий кот. Рита улыбнулась. – Женя, пригляди за этим экземпляром. Доверяю его тебе. Мурашова смутилась, щеки тут же залил предательский румянец, но девушка все же кивнула и тут же оказалась в крепких объятиях старшей подруги. Казалось бы, простое прощание, а выглядело это так, словно они расставались навсегда. Хотя, по сути, оно ведь так и есть. Почему ни у одного из них нет домашнего животного? Да потому, что ни у кого из них нет уверенности, что завтра они вернутся туда, где их ждет питомец. – И смотрите мне тут, – женщина погрозила пальцем, – Уму обижать не смейте. А то всем по шее надаю! Прощание затянулось, расставаться не хотелось. Завтра ведь будет уже новый день, и никто не знал, что именно он с собой принесет. Багира вновь ушла не оглядываясь, стараясь не думать ни о том, как потеряно выглядела Уманова, доверчиво прижимающаяся к плечу Бизона, ни о том, как сильно сжимала Мура руку Кота, словно тот мог что-то изменить. Она старалась не думать и о командире, который по какой-то причине не вышел к ним. Видимо, решил, что они сегодня уже с ней попрощались. Что ж, так даже лучше, легче как будто. Не уверена она, что смогла бы уйти, если бы Батя при всех ребятах попросил бы ее остаться. В дверь его кабинета деликатно постучали и, дождавшись разрешения, приоткрыли ее. Булатов нехотя поднял голову, отрывая взгляд от монитора, и тут же наткнулся на троих мужчин. Контр-адмирал передернул плечами и уже собирался что-то спросить, но Бизон его опередил: – Поехали, напьемся? Кот и Физик, стоящие за его спиной, согласно закивали, приглашая командира составить им компанию, но Батя лишь отрицательно покачал головой. Ребята уже успели пожать плечами, когда мужчина вытянул вперед руку с зажатой в ней бутылкой коньяка. – Не нужно никуда ехать. Физик, доставай стаканы. Пили молча. Складывалось ощущение, что и находились они на поминках. А потом Ионов не выдержал: – Она ведь вернется, да? В голосе прозвучало отчаяние вперемешку с паникой, которую до этого момента молодому человеку удавалось скрывать. Вот только теперь потребность в тайнах отпала. Булатов покачал головой: – Сомневаюсь. Ты же знаешь Багиру, она же упрямая. – Но ты ведь уже однажды ее возвращал! – заупрямился парень. – И что из этого вышло? – вместо командира ответил Бизон, – где Рита? Нет, Васек! Одно дело вернуть ее, и совсем другое – удержать. Булатов резко вскинул голову, но во взгляде друга не увидел ни намека на упрек. Скорее, безысходность. А ведь могли бы винить его. Это ведь он виноват в том, что она сейчас собирает вещи и готовится перебраться на новую базу. Это ведь он виноват в том, что лица у ребят сейчас такие потерянные. Это он виноват в том, что группа лишилась души. Мужчина поднял свой стакан, кивнул ребятам и залпом осушил всю емкость. Бизон тихонько хмыкнул: – Не вини себя командир. Ты хотел как лучше. Батя удивленно вытаращил глаза, пытаясь понять, как друг мог угадать его мысли, но тот лишь пожал плечами – тут и гадать не нужно, все итак на лице написано. – Мне тоже было спокойнее, когда она сидела тут. – И мне, – тут же хором поддержали его юннаты. Булатов тяжело вздохнул и, выдавив из себя вымученную улыбку, разлил еще одну порцию алкоголя. – Ну тогда за ее свободу?...