Из двух огней я выберу пламя

– А знаешь, – задумчиво протянул Тарасов, – я ведь даже не удивлен. Батя вопросительно изогнул бровь, тем самым давая другу понять, что не совсем понимает, о чем сейчас идет речь. Бизон грустно хмыкнул: – Я знал, что Рита не вернется. Теперь контр-адмиралу стало еще интересней. Он даже присел рядом с Борисом на ступеньку и, последовав его примеру, устремил взгляд за горизонт. – Откуда? – Да и ты знал, – не обратив внимания на вопрос, тем временем продолжал капитан. – Рита ведь не девочка-подросток, которая находится во власти гормонов. Она принимает решение один раз и больше его не меняет. Такой уж у нее характер. Иван согласно кивнул. И он ведь это прекрасно понимал, но все равно почему-то надеялся на лучшее. Уж слишком он привык к тому факту, что Багира всегда рядом, что они – единое целое. – Если бы я в свое время выпустил ее в поля, все было бы иначе. Тарасов улыбнулся в темноту осенней ночи. Ей Богу, командир иногда был наивнее самого маленького ребенка. Нашел причину. Да если бы Багира захотела, она бы непременно добилась того, чтобы ее выпустили на поле боя. И не остановил бы ее ни Батя, ни Пригов, ни сам министр. Нет, просто все это время она ждала, намекала и давала Булатову возможность самому принять верное решение. А он в упор не хотел видеть ничего кроме своего страха за нее. Вот и доигрались оба. Батя так и не прозрел, а Багире попросту надоело ждать и делать намеки. Правду говорят, что за каждым великим мужчиной стоит поистине великая женщина. Вот и у них в группе было так. Вроде Булатов и главный, но в то же время без Кошкиной все валится из рук. – Ребята тоже, наверное, надеются, – мужчина шумно выдохнул и запрокинул голову, разглядывая редкие звезды. – Наверное, – тут же согласился Бизон. Повисла пауза, которая затянулась минут на десять. В корпусе в это время царила подозрительная тишина. Сидящие на крыльце спецназовцы были почти на сто процентов уверены, что ребята притаились за дверью и пытаются расслышать хоть что-нибудь из их беседы. Батя даже пару раз оглянулся через плечо, но дверь по-прежнему была плотно закрыта. – Ладно, вылезайте уже из своей засады, – нарочито громко произнес командир и, повернувшись к Бизону, подмигнул ему. – Молодежь. Тот лишь согласно кивнул в ответ. За дверью вдруг оживились. Мужчины даже улыбнулись, когда в панике, царившей в корпусе, раздались сдавленные вздохи Физика (насколько удалось расслышать Бизону, это Ума слишком резко выпрямилась и двинула старлею в подбородок). Наконец, дверь со скрипом приоткрылась, и оттуда высунулся Кот. Точнее не весь, а только его голова. – Как вы поняли, что мы тут? Тарасов хмыкнул, но отвечать не стал. За него это сделал Батя. Все так же, не оборачиваясь, он пожал плечами и сообщил: – Вы дышите, как стадо слонов на водопое. За спиной послышалось обиженное сопение. На этом недовольство закончилось. К тому же, сейчас были более важные вещи, чем наигранное возмущение. Не дожидаясь приглашения, ребята расселись кто куда. – Не вернется? – пытаясь скрыть истинные эмоции, поинтересовалась Ума. – Нет. – А жаль… Девушка привалилась к плечу Тарасова, и тот, не теряя ни секунды, обнял ее в ответ и притянул ближе. Они бы еще долго, наверное, вот так, молча, сидели на крыльце, если бы не крупные капли, сорвавшиеся с неба. Первая угодила Мурке прямо в лоб, и девушка смешно наморщила носик, за что тут же получила вторую порцию небесной влаги. – В корпус. – Булатов первым поднялся на ноги и, поднявшись по ступенькам, зашагал к домику. У самого порога он остановился, дожидаясь, пока поднимутся и остальные недовольные. – Хватит нам и одного гриппозного, – намекнул командир на недавнюю простуду Ионова. – А то придется опять Багиру с места дергать, чтобы она за вами ухаживала. – А я бы не прочь ради такого заболеть, – обрадовался Физик. – И я, – тут же загалдели остальные. Булатову пришлось хмуриться, делать строгое лицо и вспоминать о командирском тоне. Это привело к определенному результату – тяжело вздыхая и сетуя на свою судьбу, спецназовцы поплелись в дом. А вот командир на секунду все же задержался. Глубоко вдохнул чистый воздух и еле слышно признался не то дождю, не то самому себе: – Да я и сам бы не прочь заболеть ради такого. Заснуть все никак не получалось, хотя уже давно пора было видеть десятый сон. Рита вновь перевернулась, пытаясь устроиться удобнее, но спустя всего минуту все же не выдержала и села на кровати. Как вообще можно уснуть, когда в голове столько мыслей, а вокруг происходит столько всего? Правильно, никак. Сожалений по поводу правильности своего решения у Багиры не было. Удивительно, еще утром были, а сейчас вдруг исчезли. Да, со «Смерчем» пришлось расстаться, но ведь она не собирается вычеркивать из своей жизни ни ребят, ни КТЦ, ни свое прошлое. Женщина подняла ладошку и поднесла ее к лицу, и подрагивающие пальчики коснулись губ. Казалось, они все еще горят. Перед глазами моментально замелькали картинки сегодняшнего вечера, а в ушах прозвучали обрывки их разговора. Столько всего было сказано всего в паре предложений. Как будто до этого момента они с Булатовым и не говорили вовсе. Маски, роли, «дружба» - все полетело к чертям собачьим, оголяя истинные чувства, которые теперь было не спрятать. Да и незачем было, если честно. Багира негромко хмыкнула, вспомнив свой ступор. Она ведь не один раз прокручивала в своей голове подобный вариант их отношений, а в самый ответственный момент почему-то растерялась и даже не сразу сообразила, что происходит, и кто она вообще такая. Его горячий шепот подчинял себе, дыхание заставляло кожу покрываться мурашками, а не менее горячие губы и вовсе лишали силы воли. Батя, кажется, говорил что-то про ребят, про возвращение, про себя, а она… она молилась о том, чтобы дрожащие коленки не подогнулись. – Безумие, – улыбнулась Рита в темноту комнаты, – настоящие безумие. Безумие… правильно подобранное слово, только немного для другого. Безумием было ходить вокруг да около столько лет, а сейчас все словно встало на свои места. Оказывается, нужно потерять, чтобы понять, что не смыслишь жизнь без этого. Багира всю жизнь была кошкой. Дикой кошкой. Пантерой. А пантеры, как и все хищники, как известно, огонь не любят. Но вот парадокс – Рита всю свою жизнь постоянно имела дело с этой стихией, не в прямом смысле, конечно, но все же. Вот и этот раз не стал исключением. Булатов и Шальной, «Смерч» и «Дьяволы», прошлое и настоящее, и женщина вновь оказалась между двух огней. И нужно было выбирать. Выбирать, пока не поздно, потому как рано или поздно начался бы пожар, который мог бы спалить все на своем пути. И она выбрала. Мягкий огонь уютного очага или бушующее пламя? А какая разница, если обжечься можно и тут и там? – Я выбираю пламя, – на лице появилась мечтательная улыбка, – если и суждено сгореть то именно в нем.