Из двух огней я выберу пламя

Не сказать, чтобы Шальной ждал Риту, нет. Но мужчина был уверен в том, что рано или поздно она объявится, ведь пока она числилась в его группе. Имелись и определенные мысли о Булатове, его предложениях и об ее решениях, но верить как-то не хотелось. Не то, чтобы капитан имел на нее виды (хотя и это тоже), просто уж очень не хотелось терять одного из лучших своих учеников. Ведь за короткое время привык к ней не только он, но и группа. А через два дня закончатся учения, они все разъедутся по своим базам. Вот только кто-то уедет для прохождения дальнейшей службы, а кто-то для того, чтобы подписать документы о переводе и собрать вещи. Да, в чем-то был виноват и он сам. Знал ведь о привязанности Кошкиной к группе, к КТЦ, к Булатову. Знал, но все равно искренне надеялся, что долгожданные «поля» помогут хоть чуть-чуть притупить эти сильные чувства. Во всяком случае, он хоть попытался что-то сделать. Жаль только, что ошибся. Ошибся настолько, что теперь впору было кусать локти и выть на луну. Вот только позволить себе такого Максим не мог. Нет, придется делать вид, что ему ни капельки не больно, почти не обидно, и вообще, все в порядке. – Товарищ капитан первого ранга, – за спиной раздался тихий голос Кошкиной, и мужчина резко развернулся на источник звука. – Что, Шальной, заблудился и решил переночевать в моей комнате? Она говорила излишне весело. Хотя… может, просто радовалась успешному завершению операции? Максим не отвечал. Стоял и разглядывал стоящую неподалеку Багиру так, словно она была каким-то диковинным экспонатом в самом известном музее мира. Хотя, по сути дела, в какой-то степени так оно и было. Такие женщины, как она, попадаются один раз на миллион. – Шальной, ты меня пугаешь. Что-то не так? – Рита поежилась под его пристальным взглядом и передернула плечиками. Он моргнул, отгоняя от себя совсем не нужные сейчас мысли и сравнения. – Уходишь, да? – Не поняла, – Багира нахмурилась. – Максим, о чем ты? Как же ему сейчас хотелось саркастически скривиться в ответ, а быть может даже зааплодировать, чтобы усилить эффект. Надо же, какие актерские данные пропадают зря. Лицо выражает искреннее недоумение, глаза удивленно разглядывают его собственные, а вот уже обиженно надулись губки. – Брось, Рит. Ты все прекрасно поняла. Он тяжело опустился на кровать, Багира же осталась стоять на месте. – Не понимаю, Максим. Вот убей меня, не понимаю, о чем ты сейчас толкуешь. Несмотря на то, что он изо всех сил пытался держать себя в руках, с губ все же сорвался тяжелый вздох. Получилось это как-то обреченно. Шальной еще несколько мучительно-долгих секунд сидел, опустив голову и рассматривая не то пол, не то мыски своих берц. Рита же не спеша приближалась к задумчивому мужчине. Осторожно, медленно, не совсем уверенно. Шаг за шагом, шаг за шагом. – Ты ведь сейчас вернулась, чтобы уйти? – головы поднимать он не стал. Только склонил ее на бок и теперь смотрел на застывшую на месте Кошкину. На губах мелькнула еле заметная тень улыбки и, сам того не понимая, Максим озорно подмигнул сослуживице. – Так ведь, Рит? А она знала, что так оно и будет. Понимала, что независимо от того, какое она примет решение, кто-то будет страдать. Уйдет к Бате – будет страдать Шальной, а заодно и она сама, чувствуя себя предательницей. Уйдет к Максиму – будет страдать Булатов, опечалится весь «Смерч», и опять же, ей самой будет весьма хреново. – Максим, – голос прозвучал неожиданно тихо, и в нем скользнули неуверенные нотки, – я… – Не надо, Багир, – он резко встал и всего в один шаг преодолел расстояние между ними. Замер на долю секунды, а потом все же решился. Крепко обнял ее за плечи и прижал к себе. – Я ведь все понимаю. Сам дурак, надеялся на что-то. Забыл, что семью не бросают. – Максим… – Рита вновь попробовала встрять в разговор, но ей это не удалось. – Думал, что свобода для тебя это все, вот и решил подарить то, что не мог тебе дать Булатов. Это сейчас понимаю, что та клетка для тебя дороже любых «полей». Она почувствовала, как напряглись обнимающие ее руки, как трудно дались ему эти слова. Крепко обняла его в ответ и, спрятав лицо на широкой груди, громко и уверенно повторила то, что всего полчаса назад сказала Булатову: – Я никуда не уйду. Теперь я служу с «дьяволами»!