Сальваторе.

Вечером того же дня Кейтлин сидела в гостиной, читая книгу, Клаус сидел напротив, занимаясь тем же самым, когда в дом влетел Элайджа. Вампир запыхался, и на его рубашке были следы крови. — Наша мать совсем сошла с ума, — выдохнул Древний, — только что я встретил Майкла. Кейт вздрогнула. «Может, это какой-то другой Майкл?». — Он, естественно, попытался меня убить, — спокойно продолжил Элайджа, — но я свернул ему шею, так что на некоторое время он обезврежен. Но он придёт сюда, как только очнётся, — Элайджа обеспокоенно посмотрел на Кейт, — тебя Майкл убьёт в первую очередь, — сказал он девушке. — Я не собираюсь уезжать, — сглотнула Кейт. — Собираешься и уедешь сейчас же, — вдруг крикнул Клаус, — тебе десяти лет было мало, я вижу. Быстро убирайся отсюда. — Клаус…, — начала было вампирша, но гибрид стоял на своём. — Бери машину и уезжай как можно дальше. Если заклинание с тебя ещё не сняли, пусть делают это сейчас. Кейт много раз сбегала. Но впервые она не хотела и одновременно хотела бежать. Сальваторе хотела помочь Клаусу и Элайдже расправиться с их отцом, но она не хотела встречаться с Майклом. Кейтлин могла чувствовать холод, исходивший от первородного. Майкл был далеко физически, но он был у Кейт в голове. И девушка знала, что попадись она Майклу сейчас, сбежать у неё больше не получится. Как только Кейт села в машину, она сразу позвонила Наэлии и попросила связаться её с Бонни. Они успели найти нужное заклинание, но его никто никогда не применял, и нельзя было знать наверняка, сработало бы оно или нет. Если бы ничего не вышло, Кейт бы сгорела, как только оказалась за пределами Нового Орлеана. И случись это раньше, Сальваторе была бы не против умереть, но не сейчас. Она только начала жить. Никто не отнимет у неё жизнь. Даже чёртов Майкл. Кейт разогналась, и на всей скорости ехала к выезду из города. Девушка знала, что в это время в Новом Орлеане не бывало пробок, поэтому спустя двадцать минут она уже подъезжала к знаку «Счастливого пути, и скорее возвращайтесь в Новый Орлеан». Вампирша остановила машину и вновь позвонила Наэлии. Ведьма связалась с Бонни и, устроив конференц-связь, девушки начали читать заклинание. Кейтлин завела машину и на медленной скорости направилась к выезду из города. Напряжение увеличивалось, и Кейт чувствовала, как начинает задыхаться. Страх вновь овладевал ей, но вампирша сопротивлялась ему. Нет, только не сейчас. Она может умереть от заклинания Эстер, но точно не от своего страха. Сальваторе начала набирать скорость и почти приблизилась к дорожному знаку. Почти. Сейчас решится её жизнь, и Кейт молилась, чтобы всё получилось. Девушка закрыла глаза и надавила на газ. — Кейт? — услышала вампирша спустя несколько секунд. Разлепив глаза, Сальваторе увидела, что проехала знак. Сработало. — Да, — выдохнула Кейт, — я жива. — Не для Эстер, — проговорила Бонни, — мы с Наэлией создали заклинание, благодаря которому все будут думать, что ты мертва, и кое-что придумали. Заводи машину и быстрее уезжай. — Я поеду в ближайший город… — Возвращайся домой, — сказала Бонни, — здесь тебя никто не будет искать. Кейт отключила телефон и, разломав его, выбросила в лесу рядом с дорогой. Сев обратно в машину, девушка глубоко вздохнула. Вряд ли теперь она сможет узнать, убили ли Майкла и Эстер. Но Сальваторе будет надеяться, что Клаус и Элайджа справятся и покончат с этими сумасшедшими людьми. Кейт будет надеяться. Ей больше ничего не остаётся. Вампирша завела машину и направилась в сторону штата Вирджиния. От Нового Орлеана до Мистик Фолс было девятьсот тридцать пять километров, а при открытой дороге и хорошей погоде вместо одиннадцати часов Кейт могла потратить девять. На улице уже потемнело, но Кейтлин не боялась темноты; вампиры привыкли и любили жить во мраке.

***

На часах было около семи утра, когда Кейтлин въехала в свой родной город. В Мистик Фолс никогда ничего не менялось: Мистик-Гриль стоял на том же месте и постоянные клиенты уже ждали открытия, в парке на скамейках сидели загулявшие до утра парочки, а на небе, как всегда, были тучи. Конец сентября всегда был дождливым в Мистик Фолс, и Кейт помнила, как в год её смерти в это время дождь шёл около недели. Но почему-то девушка чувствовала, что даже дождь был не способен омрачить её день. Уже через десять минут Сальваторе подъехала к поместью её братьев. Выйдя из машины, Кейтлин сделала глубокий вдох. Свобода. Неужели девушка правда была свободна? Кейт вошла в дом без стука, проворчав, что её братьям неплохо было бы поставить замок на дверь. Внутри было тихо. Девушка слышала дыхание Стефана на втором этаже, и он, видимо, сразу же услышал, как она вошла. Через секунду Стефан и Кейт сжимали друг друга в объятьях. — Я так рад, что ты жива, — сказал Стефан. Кейт улыбнулась, пытаясь сдержать слёзы. Она, наконец-то, была дома. — Где Деймон? — спросила девушка. —Мы кое-что увидели вчера в новостях, — начал младший Сальваторе, — мы с Деймоном иногда смотрим сводку новостей Нового Орлеана. Сказали, что за городом нашли тело сгоревшей девушки. С документами на твоё имя. — Бонни постаралась, — улыбнулась Кейт. — Бонни? — непонимающе взглянул на сестру Стефан. —Она, что, вам ничего не сказала? — О чём? — Сгоревшая девушка — это я для Эстер и Майкла. Я мертва, Стефан, — внезапно рассмеялась Сальваторе, — по-настоящему мертва. — В Мистик Фолс все мёртвые оживают, — сказал Стефан, улыбаясь. — Хоть мы с Деймоном уже и успели тебя похоронить, — Кейтлин закатила глаза, — я очень рад, что всё это оказалось неправдой. Хочешь пойти и обрадовать старшего брата? — проговорил парень. — Ты ещё спрашиваешь? — Кейт уже стояла на пороге. — Наперегонки?

***

Кол Майклсон мучился от бессонницы. Нет, конечно, вампиры вполне себе могут не спать, но Кол находил во сне какое-то спасение, особенно, в последнее время. Он уже три дня не ночевал у Давины, и она постоянно пыталась заставить вернуться его домой к ней. Младший Майклсон, почему-то, всё больше и больше отдалялся от Давины; вампир понимал, что делал он это осознанно. Колу казалось, что всё, что говорила Клэр — ложь, которую она отчаянно пыталась выдать за правду. Наэлия была права: Давина была слишком глубоко в его голове. Как он только мог позволить девушке сделать это? Кол всё больше чувствовал, какими ненастоящими были его чувства к Давине. Он хотел, чтобы всё это было правдой, но, как бы он ни внушал себе, что все его сомнения напрасны, вампир не мог больше любить Давину. Майклсон начал понимать, что из-за ведьмы он упускал из виду что-то важное. Особенно остро Кол ощутил это в тот день в доме Клауса, когда встретился с девушкой, которую пытала их мать. Парень чувствовал, что с ней было что-то связано, но не мог понять, что. И только поэтому Кол (за день до начала нового периода в жизни всего Нового Орлеана) переехал к своим братьям. Давина была в ярости и пыталась загипнотизировать его, вновь привязать к себе и заставить вернуться, но Кол просто ушёл. Когда въехал на территорию, где находилось поместье Клауса, то почувствовал облегчение. И свободу. Теперь он мог не слушать вечную бесполезную болтовню Давины. Теперь он мог не шпионить для своей матери. Конечно, теперь он был предателем семьи наравне с Клаусом, Элайджей и покойной Ребеккой, но именно это заставляло Кола вновь чувствовать себя собой. Даже если Майкл и Эстер убьют их, то Кол погибнет со своей настоящей семьёй, а не с теми, кто использовал его для своих нужд. Давина постоянно рылась в его голове, и теперь у Кола уже не было сомнений, что она стёрла половину его воспоминаний. Некоторые уже восстановились в его памяти: кое-что о детстве и периоде до вампиризма; всё, что Колу казалось, что он не помнил раньше. Но что-то подсказывало Древнему, что это было далеко не всё. Важная часть его жизни будто испарилась, и каждый день это выводило Кола из себя всё больше и больше. Ничего не помогало ему вспомнить. И оставалось только бесконечно думать о том, что же Майклсон забыл. В один день, ближе к ночи, Майклсон услышал звук, видимо, исходящий от телевизора, который один из его братьев забыл выключить. Ворча и ругаясь, Кол спустился в гостиную. Он уже собирался выключить телевизор, как парня привлекла одна новость. «Тело девушки, которая была найдена сгоревшей на выезде из города, пропало из морга. Полиция уже организовала поиски, но мы просим всех, кто заметит что-либо странное, немедленно сообщить в органы. Возможно, убийца пытается таким образом замести следы и скрыться от следствия. Напомним, тело девушки было найдено четыре дня назад на выезде из города. Тело было настолько изуродовано огнём, что невозможно опознать даже отпечатки пальцев. Но при погибшей были найдены документы на имя Кейтлин Сальваторе. Если вам что-то известно о ней или её родственниках, пожалуйста, немедленно позвоните на горячую линию». Кейтлин Сальваторе. У Кола сбилось дыхание, и он чуть не потерял равновесие, но успел вовремя схватиться за спинку дивана. Кейтлин Сальваторе. «Пожалуйста, пожалуйста, останься со мной. Пожалуйста, Кол, не уезжай в Мистик Фолс… Ты полезешь на рожон и они убьют тебя…. Я не могу вновь тебя потерять… Почему ты думаешь, что неуязвим? Им только и нужно, что убить кого-то из твоей семьи!... Деймон будет первым, кто захочет поквитаться… Я знаю своего брата, упрямый ты идиот!... Кол, я прошу тебя, останься в Денвере. Ты, я — мы здесь в безопасности… Ты не можешь так со мной поступать, Майклсон!». Кола оглушило, словно вокруг гремели взрывы, и он не мог больше двигаться. Всё вокруг было в огне. Кейтлин. «Тебе не стоит так переживать, Кол. Ты же знаешь, что я всегда осторожна. Ничего не случится. К тому же, я могу за себя постоять. Ты не можешь вечно меня защищать». Кол знал её. Он, черт подери, знал её. Он знал, помнил и любил её. Она была здесь — сидела напротив и смотрела на него. Теперь Кол видел её лицо — заплаканное, испуганное и разочарованное. Он вновь разочаровал её. Он всегда подводил её. Подвёл и теперь. Она сидела напротив и смотрела на него — нет, не просто смотрела: она разглядывала его черты, словно запоминала каждую морщинку и эмоцию. Словно она знала, что видела его в последний раз. Она знала. Но Кол не помнил её. Он был настолько слабым и немощным, что был не способен преодолеть заклинание какой-то глупой ведьмы. Но он не боролся с заклинанием, потому что его мать показала ему смерть Кейт. Эстер уверила Кола в том, что Клаус убил вампиршу. Но это его мать мучила её; это его мать лечила её от вампиризма. Это его мать убила её. Его мать, которая всегда знала о любви Кола к Кейтлин, убила её. «Ты тоже убил её». Кол добил её. Она смотрела на него, пытаясь понять, почему он так вёл себя. Кол слышал её рыдания наверху. Он всегда слышал её, даже когда сам того не понимал. Он слышал её с самого детства, он знал все её страхи. Он, чёрт побери, любил её всю жизнь, но опять не смог спасти её от смерти. Кейт, Кейт, Кейт. В последний раз, когда они говорили, он не послушал её и шагнул в ловушку, о которой она его предупреждала. Чёртов идиот! Он сам во всём виноват. Впервые она погибла из-за него. Не из-за Клауса, не из-за оборотней — из-за него. Из-за того, кто любил её больше жизни. Они клялись быть вместе в следующей жизни, и Кол, стоя тогда у её могилы, поклялся в следующий раз спасти её во что бы то ни стало. Он спас её от падения в пропасть, спас её, превратив в вампира, и пытался спасти её, сделав кольцо, защищающее от любой смерти. Не от любой. Эстер сожгла её заживо лишь за то, что Кейт не хотела ей подчиняться. Кол не понимал — ведь Эстер так любила Кейт при жизни. Кол ничего не понимал. В голове заклинанием звучало её имя, но Кол боялся, что если скажет его вслух, то её смерть будет реальной. — Кол? — голос Элайджи звучал где-то далеко, может, даже не в этой реальности. Кол смотрел в одну точку, не двигаясь, не говоря ни слова, не моргая. В его голове крутилось то, чего он вновь боялся услышать. Кол надеялся, что всё это было одним кошмарным сном, но он, почему-то, не просыпался. Перед глазами встали события того дня. Она была утром в их доме — в обычном длинном платье, с заплетёнными в косу волосами и неизменной улыбкой. Она ушла в лес за грибами с Клаусом, потому что оборотни его боялись. Она поцеловала Кола в последний раз. Она пообещала вернуться как можно скорее. И вернулась. С распоротым животом на руках у Клауса. — Кол! Майклсон вздрогнул. — Она опять умерла, — сказал Кол. — Я опять не смог её спасти.