Сальваторе.

      Кейт дежурила у дома Бонни Беннет. Сальваторе считала, что приглядывать за ведьмой будет единственным выходом, после того как последняя отказалась от всего, что вампирша ей предлагала. Кейтлин хотела отблагодарить Бонни за помощь, но ведьме ничего не нужно было. И Сальваторе поняла, что лучшим вариантом было защищать девушку. Беннет, как думала Кейт, ничего не знала о «защите» от вампирши. Но Бонни Беннет знала всё.       Однажды ведьма пришла в поместье Сальваторе и сидела в гостиной, листая старые книги и пытаясь найти что-то о семье Древних. Когда девушка поднялась с дивана, чтобы прочитать что-нибудь ещё, с полки с грохотом упала книга. Открыв её, девушка увидела одни и те же рунические надписи на каждой странице. Бонни вспомнила, что уже видела эту книгу, но до этого момента совершенно не интересовалась её значением. Но книга упала. Это был знак. Бонни забрала книгу и покинула поместье; девушка решила вернуться домой, просмотреть свои книги и попытаться перевести руны. Беннет чувствовала, что они значат что-то важное. Спустя несколько часов упорной и неотрывной работы над переводом, Бонни, наконец, закончила. — Я думаю, ты захочешь это увидеть, — ведьма позвонила Кейт, — слезай с дерева и приходи сюда. — Уже через секунду Кейт стояла позади Бонни. — Откуда ты знаешь, что я сидела на дереве? — спросила вампирша. — Ты же следишь за мной, — сказала Беннет, — но это не так уж и важно сейчас. Прочитай это, — Бонни дала Кейт книгу с переведёнными символами. «Ребекка жива. Ребекка жива. Ребекка жива. Ребекка жива». И так на каждой странице. Кейтлин не могла ничего понять. Ребекка погибла в ночь гибели Хоуп, когда ведьмы пытались убить ребёнка. Древняя защищала племянницу всеми силами, но не смогла спасти ни Хоуп, ни себя. По крайней мере, так говорили Клаус и Элайджа. — Ты что-нибудь понимаешь? — нарушила молчание Бонни. — Ты говорила, что Ребекка мертва. Может, это какая-то шутка? — Клаус говорил, что она умерла больше года назад, — сказала вампирша, — примерно в то же время, когда мы нашли эту книгу. Какого чёрта она вообще делала в доме моих братьев? — выругалась Кейт, — знаешь, Бонни, — продолжила Сальваторе, — я, кажется, начинаю понимать. — Ты думаешь, что Ребекка жива? — догадалась Беннет. — Тогда зачем было инсценировать её смерть? — Нужно это узнать, — Кейт взглянула на Беннет, — это, конечно, может быть просто бесполезной тратой времени, но мы можем пожалеть, если не попробуем. Бонни кивнула. Кейт нравилось, как ведьма понимала её без слов. Девушки достали карту и свечи, но Беннет внезапно остановилась. — У нас не получится, — сказала девушка, — нужна кровь родственника. У нас её нет. Кейт вылетела из дома Беннет и через несколько секунд вернулась. — Я знаю, что мне подозрительно везёт, — улыбнулась вампирша, — но я каким-то магическим образом получила кровь Клауса, как моё спасение на случай укуса оборотня. — Как ты вообще умудрилась заслужить такое расположение Великого и Ужасного? — удивилась Бонни. Кейт хмыкнула, но промолчала. — Тебе, действительно, как-то подозрительно везёт. Свечи были зажжены, капля крови оказались на карте рядом с Новым Орлеаном, Беннет закрыла глаза и вздохнула. «Fes Matos Tribum, Nas Ex Veras, Secrita Sanguinis Amentes Aste Mihan , Agapentus». Ведьма продолжала читать заклинание локации, а кровь начала двигаться от Нового Орлеана в направлении севера. На секунду остановившись между Гренландией и Исландией, капля крови внезапно двинулась вниз и остановилась на надписи «Рио-де-Жанейро». — Думаешь, она там? — спросила Беннет, глядя на Сальваторе. — Слишком просто, — задумчиво сказала Кейт, — если Ребекка и правда жива, то я на тысячу процентов уверена, что она не в Рио-де-Жанейро. Клаус бы не допустил, чтобы её так легко нашли. — Сначала заклинание указало на север, — указала Бонни на местность между Гренландией и Исландией, — но это может быть таким же трюком. — Но это более вероятно, — ответила Сальваторе, — может, заклинание дало сбой? Я вряд ли что-то потеряю, если съезжу туда. — Куда именно? — Сначала в Гренландию. Буду надеяться, что Ребекка там, — сказала Кейт. — Бонни, а ты можешь ещё мне помочь? — Беннет кивнула. — Что ты знаешь о заклинании частичного забвения? Бонни открыла свой гримуар и принялась искать то, о чём попросила Кейт. — Оно есть здесь, — сказала ведьма, — но здесь лишь описано, как оно работает. Самого заклинания нет, так как неизвестны ни его слова, ни происхождение. — Происхождение — от Эстер, — проговорила Сальваторе, — нет ничего о том, как его снять? — Нет, — покачала головой Беннет, — совершенно ничего.

***

      Кол уже месяц не выходил из дома. Даже не из дома, а из своей комнаты в доме Клауса. На полу валялись пустые бутылки; ковёр уже столько раз загорался от непотушенных сигарет, что пришлось и вовсе его убрать. Но Колу было наплевать. Никто не пытался его вытащить, и никто бы и не смог. Кол так глубоко ушёл в себя, что вытащить его могла только Кейт. Но вряд ли она бы это сделала. Кол думал, что даже если бы Сальваторе была жива, то вряд ли поспешила спасать его. Она всю жизнь спасала его, а он даже не мог её поблагодарить. Вместо этого он просто её забыл. В глубине души Кол понимал, что виновата была Давина, но не мог не винить себя. Кейт сидела напротив него, и Майклсон мог чувствовать, как разрывалось её сердце. Кол бы отдал всё, чтобы вернуть её. Но он не мог. Он уже вообще ничего не мог. У вампира была единственная цель — сохранить Кейтлин жизнь. Он обещал ей это ещё будучи человеком. Но он никогда не мог её спасти. Обратив её в вампира и подарив ей кольцо, Кол выполнил лишь малую часть своего обещания. Кольцо оберегало Кейт от смерти, но оно не могло оставить её в живых после сожжения. От огня не спасало ничего, Кол и сам это знал. За эти два месяца Кол успел тысячу раз отключить и включить эмоции. Кол чуть ли не отправился мстить своей матери после новостей о смерти Сальваторе, но братья смогли его вовремя остановить. Теперь Кол и сам понимал, что месть не привела бы ни к чему хорошему: Эстер (или Майкл) сразу убили бы его или, что ещё хуже, Давина бы вновь залезла в его голову. Колу не нужна была Давина; в его голове была только Кейтлин. Он звонил на её телефон, но номера девушки уже не существовало, как и её самой. Глупая, чёртова идиотка! Он просил её не связываться с Клаусом, но она никогда его не слушала. Кейт бы не попала к Майклу и Эстер, если бы никогда не набивалась Клаусу в друзья. Но как бы Кол ни пытался обвинить брата, он понимал, что сам заварил эту кашу. Он обещал её спасти и долгое время думал, что, обратив в вампира, спас девушке жизнь. Но теперь Майклсон начал осознавать, что сам во всём виноват. Он мог спасти её, только никогда не появляясь в её жизни. В первый раз она погибла из-за его семьи и продолжала страдать из-за них. Но Кол, как он сам думал, принёс Кейт больше всего боли. Она не заслужила ничего из этого. Она была права, когда говорила, что он был самым ужасным существом в мире; даже Клаус был намного лучше Кола. Клаус не убивал любовь всей своей жизни; Клаус-то и не любил одну девушку с самого детства, как это было у Кола. Кол должен был оставить её в покое. Он мог наблюдать за ней, оберегать её жизнь на расстоянии; но Майклсон просто не мог не вернуться к ней. Он так давно не слышал её голос, и когда она вошла в комнату в ту ночь, он уже не мог уйти. Когда он сказал ей вспомнить, в глубине души вампир надеялся, что она вспомнит всё. Когда Майкл нашёл Кола в Мистик-Фолс, последний надеялся, что отец никогда не найдёт Кейт. Вся его семья знала о том, что сделала Аяна, чтобы вернуть Кейт, но никто из них не знал, когда она вернётся. Кроме Кола. Аяна, которая всегда была враждебно против него настроена, помогла Майклсону и даже рассказала ему о своём видении. Кол тогда понимал, что она делала это, потому что очень любила Кейтлин, и её смерть причинила ведьме боль. Конечно, не сопоставимую с болью Кола, но достаточно сильную, чтобы захотеть её вернуть. Кол следовал всем указаниям Аяны: он нашёл Наэлию, попросил её сделать особое кольцо и отдал его Кейт. Но кольцо не спасло её. Кол даже сначала не верил, что мёртвой девушкой была Кейт. Он обыскал каждый сантиметр на месте её гибели, но не нашёл ничего. Она была мертва, но Кол не мог, не хотел принимать этот факт. Клаус срывался на брата, говоря о том, что тот слишком жалел себя. Но Кол даже не мог подумать, что он не единственный страдал. Клаус потерял своего единственного друга и прекрасно понимал, что вина лежала на нём. Гибрид украл тело из морга, чтобы похоронить девушку; Клаус надеялся искупить свою вину перед Кейтлин. Но было уже поздно. Мёртвые не слышат мольбы о прощении.

***

Кейтлин знала, что нельзя было назвать логичными её мысли и методы. Но точное указание Рио-де-Жанейро на карте показалось вампирше слишком подозрительным. Тем более, сначала магия показала им совсем другую местность. Поэтому девушка решила отправиться на север, всё-таки надеясь отыскать Древнюю. Сальваторе попрощалась с братьями, будто видела их в последний раз. Кейтлин уже не знала, чего ожидать; она пыталась запомнить каждый момент, проведённый со своей семьёй. Кейт уговаривала себя остаться и больше никогда не думать о Майклсонах, но она не могла. Они тоже были её семьёй, и если Ребекка была жива, Сальваторе должна была выяснить это. До Гренландии лететь с пересадкой было один день, и уже на третий час полёта Кейт хотела застрелиться. Она даже думала выпрыгнуть из самолёта и добраться самой (думая, что так будет быстрее). Но счастливый час настал, и вампирша прибыла на остров. Но даже спустя месяц поисков Сальваторе так и не нашла Ребекку. Следующим пунктом была Исландия, где блондинки, наверное, никогда и не было. Но Кейт не отчаивалась найти Первородную. Сальваторе отправилась в Рио-де-Жанейро, где, что было и так очевидно, Ребекки не оказалось. Кейт уже подумывала вернуться домой, но внутренний голос твердил ей, что нельзя было останавливаться. Кейтлин теперь уже ни на минуту не сомневалась, что младшая Майклсон была жива, и хотела всеми силами найти её. Ведь когда Ребекка была вне гнева Клауса и не лежала в гробу, они с Кейт были чуть ли не лучшими подругами. У Кейт осталось не так уж и много друзей, чтобы не заботиться о них. Вампирша начала вспоминать о местах, в которых Ребекка любила бывать. Путешествуя из страны в страну, Кейт всё больше и больше продолжала терять надежду. Но ведь именно тогда, когда ты теряешь надежду, всё получается. У Сальваторе ушло не меньше полугода на поиски Древней. И, когда пришёл черед ехать в Испанию, Кейт была уверена, что и там никого не найдёт. Но в Барселоне ярко светило солнце и прохожие улыбались, и вампирша подумала, что даже если Ребекки там не было, то Сальваторе могла хотя бы отдохнуть. Кейт остановилась в отеле в районе Барселонета, где рядом было море, которое девушка так хотела увидеть. Сальваторе нравилось жить в Испании, потому что здесь нет никаких потомков семьи Сальваторе (как в Италии) и никто не интересуется твоей жизнью. Никому не интересно, почему за десять лет ты вообще не постарела и как на зарплату цветочницы тебе удаётся жить в просторной квартире в Готическом квартале. Шестидесятые были любимым временем Кейт лишь только потому, что она провела их в Барселоне. Ближе к вечеру Кейт решила выйти на улицу. Девушка направилась в своё любимое место — Готический квартал, который вечером только оживал. Даже поздней ночью туристы сновали туда-сюда, то засиживаясь в ресторанах, то просто рассматривая ночной город. Кейтлин наслаждалась этими моментами. Ребекки, может, здесь и не было, но зато здесь была жизнь. На следующее утро вампирша отправилась на местный рынок, чтобы купить себе продукты. Вампиры могли не питаться, но Сальваторе любила пробовать новые блюда, полагая, что людская пища каким-то образом помогала сохранять в себе человека. Но была и ещё одна причина: когда Кейтлин была человеком, её отец жёстко относился к питанию своей дочери, не позволяя ей есть много сладкого и мяса; Джузеппе хотел, чтобы его дочь имела стройную фигуру, потому что в детстве была немного полновата. Кейт не видела в этом никакой проблемы. Иногда она специально наедалась конфет и булочек, которые ночью брала на кухне, но её отец всё равно об этом узнавал и заставлял дочь худеть. Он боялся, что если у его дочери будет хоть один лишний килограмм, то никто никогда не возьмёт её в жёны, а брак Кейт с тем же Дереком Донованом был до ужаса выгоден бизнесу отца. Поэтому Джузеппе был против того, чтобы его дочь питалась чем-то, кроме овощей и фруктов. К тому моменту, когда появился Кол, Кейт весила, наверное, почти сорок килограмм. При её достаточно высоком росте выглядела девушка настоящим скелетом. Кейт улыбалась, вспоминая, что Кол откармливал её украденной откуда-то едой. Кол всегда был настолько противоречивым человеком, что Кейт иногда не могла понять его. Майклсон был самым агрессивным и кровожадным из своей семьи и, одновременно, самым любящим и мягким. Кейт не знала, как он мог быть таким, но он был. Кол так заботился о ней, и Кейт (вновь) не могла понять, почему. Сальваторе понимала, почему она влюбилась в него — ей просто больше не в кого было влюбляться. Он был тем, кто хотел её слушать. Но Кейт совершенно не понимала, почему он любил её. Она была обычной девчонкой, которую ненавидел отец, и у которой впереди маячила скучная жизнь. Но проблема была именно в том, что Кейт не знала, что такая жизнь никогда её не ждала. Жизнь Сальваторе была предназначена совсем для другого, о чём прекрасно знал Кол. Ведь именно от него и зависело, каким будет будущее Кейтлин. Сальваторе ходила вдоль продуктовых рядов на рынке, так же, как и в шестидесятых; она совершенно не изменилась. Всё так же беспокоилась о своей семье, Древних и, не переставая, думала о Коле. Девушка хмыкнула, подумав, что за это время она ничему не научилась и всё так же продолжала надеяться и мечтать. Разглядывая фрукты на одном из прилавков, вампирша внезапно услышала знакомый голос. Кейтлин подняла глаза и увидела блондинку, стоящую к девушке спиной. Дав блондинке отойти на небольшое расстояние, Сальваторе последовала за ней. Блондинка никуда не спешила и спокойно шагала к месту своего назначения. Девушка свернула в сторону Борна, но в одном из переулков остановилась, уронив на землю оба пакета с продуктами. — Я вам помогу, — Кейт ринулась поднимать еду. Блондинка подняла глаза. — Как ты меня нашла? — спросила Ребекка. — Чисто случайно, — ответила Сальваторе, — услышала твой голос на рынке. Блондинка внезапно схватила Кейтлин за шею и со всей силы впечатала в стену. — Кто тебя прислал? Для кого ты шпионишь? — прошипела Древняя. — Ребекка, — прохрипела вампирша, — Ребекка, я са..сама пряч…прячусь… Первородная отпустила Кейт, удивлённо смотря на неё. — От кого? — От твоих сумасшедших родителей, — сказала Кейтлин, потирая шею, — я мертва для всей твоей семьи. — Какого чёрта вообще произошло? — проговорила Ребекка. — Так, — продолжила она, — пойдём со мной. Только, — вновь сказала вампирша, — ты кое-что увидишь, о чём не знает никто, кроме меня и Клауса. Кейт непонимающе взглянула на Древнюю, но последовала за ней. В Борне Ребекка снимала квартиру в одном из небольших домиков. Квартира находилась на третьем этаже, и вампирши быстро оказались внутри. К огромному удивлению Кейт, их выбежала встречать маленькая рыжеволосая девочка. — Дорогая, познакомься, — сказала Ребекка, — это тётя Кейт. Тётя Кейт, это Хоуп.