Винить во всем мистера И.

Я знаю, как выглядит мой кошмар. В нем я в абсолютной тьме из порочных желаний рядом с демоном-искусителем, благодаря которому обязательно попаду в ад. Он держит в ладонях мою душу. Сжимает и играет, как с мягкой податливой глиной. Рвет на части и снова склеивает. Но в ответ на мой страх лишь растягивает губы в своей неподражаемой манере и отвечает: - Не бойся, детка, нам и там с тобой будет хорошо!..

В мечтах так легко забыться. Каждый раз, когда закрываешь глаза, Тебе слышится дьявольская колыбельная. (с)

Я застряла в этом отеле, в этом чертовом дождливом городе, сначала из-за нелетной погоды, затем из-за улетевшего напрочь рассудка. Самые особенные дни в моей жизни. Хотя дни ли? Во сне время идет иначе, чем в реальности. Такая тонкая грань между ними, и я ее уже не чувствую. С трудом понимаю значение стрелок на часах, счет дням вести даже не пытаюсь. Каждый раз, просыпаясь, вижу только мрачный закат в густых сумерках или темное небо в низких облаках. Обычно во сне мы не знаем, что спим. Все предстает в ином обличие. Рваные образы в мутном пространстве, либо короткие отрывочные сюжеты. Почему же я, абсолютно уверенная, что сплю, вижу все ярко и отчетливо? Пытаюсь себя ущипнуть, не действует. Ощущаю боль, не просыпаюсь. И чувствую облегчение... Даже сейчас в короткий момент наедине с собой, меня не отпускает смятение. Смотрю на огни взлетной полосы вдалеке. Над землей появляется маленький мерцающий огонек самолета, идущего на взлет. Слежу за ним и решаю для себя - если я сплю, то огонек так и будет мелькать на одном уровне параллельно горизонту, если не сплю - он станет подниматься в небо, пока не скроется за облаками. Минуты внимания тянутся долго. И вот огонек прячется за ближайшим высоким зданием на пути, и больше я его не вижу. Устало встаю и разминаю затекшие плечи. Через пару минут ложусь в кровать без малейшего понятия, где проснусь. ==== ==== Не менее трех дюжин аккуратных квадратных столиков в шахматном порядке расставлены в просторном патио с большим многоярусным фонтаном в центре. Первый вечер этой недели без дождя собрал и заставил выползти из своих норок большую часть постояльцев отеля. Засидевшиеся туристы рассредоточились по достопримечательностям города. И только ленивые делегаты, замученные скучными конференциями, нашли в себе силы лишь, чтобы примоститься в ближайшей кофейне на открытом воздухе, надеясь, что веяние морского бриза все же достигнет их обоняния, несмотря на приличное расстояние до морского берега. И я одна из них. Рабочие причины оставаться в этом городе иссякли, остались только приключенческие. И как кстати они замаячили на горизонте. Точнее в нескольких метрах от меня. И сконцентрировались в одном единственном человеке, со странным коротким именем. То ли фамилия, то ли прозвище. Он сидит напротив через пару столиков. Курит и не обращает ни на кого внимания. Лишь смотрит прямо мне в глаза. Вокруг сплошные безэмоциональные лица, прямые осанки, классические костюмы, деловые разговоры. И только Имс отличается ото всех. Уже своей небрежной манерой расположиться на стуле он отрицает желание принадлежать к этому миру "людей-футляров". Среди множества деталей, к которым так важно относятся многие, он выделяет лишь нужное ему и отодвигает прочее в зону равнодушия. И сейчас она повсюду, кроме моего столика. Его взгляд внимательный, скользящий, откровенный. Не смущает, но гипнотизирует. У него ужасная рубашка, не имеющего названия цвета. Обтягивает плечи и руки, когда он двигается. Мышцы выделяются под тонкой тканью. Ворот расстегнут на пару верхних пуговиц, открывая самое начало роста волос на груди и краешки татуировок, заставляя гадать о продолжении на раздетом теле... О, это самая прекрасная рубашка! "Свяжись не с теми людьми и сама покатишься в одном с ними направлении" - одно из лучших предупреждений за последнее время. Но я была бы не я, если б прислушивалась хоть к одному. Интерес, как красная тряпка для быка, и я словно мотылек к огню... "Попробуй не думать о белой обезьяне" - старая притча, основа одного из эффективных методов извлекателей. Об их тренировках я слышала целые рассказы. Отличный трюк. "Попробуй не думать об Имсе" - это мой случай. Советы доброжелателей уже не актуальны. Он преступник высшего уровня, он проворачивает опасные дела с разумом самыми изощренными способами. Но какие убеждения попробуют тягаться с навязчивой мыслью? Я уже и сама не замечаю ничего и никого вокруг. Кажется, я заказывала зеленый чай. Опускаю глаза. Чашка на столе с уже остывающим напитком. Рядом свернутая вдвойне салфетка, виднеются буквы. Имс выпрямляется на стуле и смахивает невидимую пылинку с рукава. Даже из-под опущенных ресниц я улавливаю это движение и вновь восстанавливаю наш зрительный контакт. Он словно невзначай кладет руку на край стола и медленно проводит пальцами по уголку. Облизывает нижнюю губу, и я будто реально чувствую его ладонь на своем колене. Вздрагиваю и неосознанно поправляю юбку. Он усмехается и едва заметно кивает. Вспоминаю о салфетке и радуюсь, что можно отвлечься. Разворачиваю, торопливо читаю. "Не бойся быть смелее, детка" Вот она, отправная точка. Значит, карты брошены и игра началась. Но я ведь предупреждена, а значит вооружена. Щеки начинают гореть, но почему-то так и тянет улыбнуться. Бросаю нерешительный взгляд в единственно важную для себя сейчас сторону. Место сосредоточения всех своих женских фантазий в лице крепкого широкоплечего мужчины с явным дерзким взглядом и, похоже, не менее дерзкими мыслями. Вооружена... И где мое оружие? Замечаю кончик его языка, виднеющегося между приоткрытых губ. Выдыхаю, сочиняя про себя оду спокойствию и равнодушию. О каком оружии вообще речь?.. Все аргументы здравомыслия разлетаются в щепки от очередного недвусмысленного мужского взгляда. Допиваю чай. И ухожу. "Попробуй не думать об Имсе". ==== ==== Мне казалось, что я ушла из этого места. Но я снова здесь. Оглядываюсь. Смотрю сквозь лица. Сквозь толпы людей, сотни глаз и десятки фальшивых улыбок. Никому ни до кого нет дела. Безразличием пропитан воздух. Я задыхаюсь им. Чувствую себя точно под стеклянным куполом. Люди идут мимо, задевая плечами, словно не замечая меня. Хочу оттолкнуть всех, хочу убежать. Не получается даже пошевелиться. Кто-то берет меня за руку и ведет за собой. Я не сразу понимаю, что способность двигаться вернулась. Звуки за спиной стихают, будто за ней все исчезает. Боюсь обернуться и проверить. Толпа не рассеивается, наоборот - сгущается все больше и пытается оттиснуть меня на край, оборвать связь с моим избавителем. Наши шаги ускоряются и вот мы уже бежим. Перед глазами все расплывается будто от света прожекторов. Огибаю препятствия, с точностью повторяя движения тени передо мной, различаю лишь его широкие плечи. Отвлекаюсь и задеваю что-то похожее на деревянный ящик сбоку. Царапаюсь локтем и слышу, как громко падает целая вереница ящиков, лотков, и других емкостей, роняя под ноги фрукты и овощи. Бесконечная дорожка, вымощенная каменной плиткой, сменяется ступенями. Я чувствую себя лучше. Спускаюсь в темнеющую неизвестность, но уже дышу свободнее, ступаю легче, вижу яснее, мыслю чище. И все еще сжимаю руку человека, ведущего меня по широкой лестнице без перил куда-то вниз. Где уже нет людей, нет посторонних шумов, лишь звук нашей обуви по холодному бетону и стук яблок по ступеням, катящихся за нами от самой площади. Я не чувствую ни страха, ни интереса. Послушно доверяюсь и не пытаюсь увидеть его лица, остановить или задать вопрос. Чувствую рыхлую почву под ногами и легкий свежий ветерок в лицо. Мой спутник поворачивается и подходит вплотную. В темноте черты его лица неразличимы. На небе ни звезд, ни луны. Странно. Абсолютная темнота, лишь шорохи и запах моря рисуют картинку местности в воображении. Но нет ни трепета, ни волнения. Я будто кувшинка на ровной речной поверхности спокойна и безмятежна. Мужчина дышит глубоко, но еле слышно. Чувствую его взгляд и кажется, что тьма ему не помеха. - Пойдем со мной, - говорит он так, будто это всего лишь предложение и я могу отказаться. Но тембр бархатного голоса соблазняет, ласкает слух, и я понимаю, что выбора нет. Мужчина протягивает что-то в руке. В нос ударяет сильный насыщенный запах только что сорванного с ветки сочного яблока. Запретный плод из райского сада. Я принимаю его и делаю надкус. Безлунная тихая ночь остается за плотными стенами с занавешенными окнами. Тусклый свет ламп по углам смешивается с сиянием фонариков под зеркальным потолком над барной стойкой, которые, отражаясь, размножаются в десятки раз и обдают все вокруг красным светом. Знакомое место. Кажется, я была здесь, то ли в прошлую пятницу, то ли в прошлом месяце. Но в том, что маленькие кожаные диванчики здесь никогда не пустовали, как сейчас, уверена точно. Сажусь на высокий стул у бара, задумчиво курю и смотрю на мужчину, которого теперь, хвала этому "бордельному" освещению, могу разглядеть. Я знаю его уже много дней, но впервые наедине, впервые так близко, что личное интимное пространство теряет границы. Он вынимает сигарету из моих губ и затягивается сам. Медленно смакует дым, прищурив один глаз. Глубокая затяжка после двух коротких. Выдыхает в сторону и тушит окурок в пепельницу, не глядя. - Почему здесь никого нет? - на пару секунд отвлекаюсь от созерцания его рта и окидываю быстрым взглядом пустые столы помещения. - А тебе кто-то нужен? - Имс дотягивается до бутылки с янтарным алкоголем и пары широких стаканов с толстым дном. "Ты" - чуть не срывается в голос. Мысленно одергиваю себя. Он улыбается. С приятным слуху бульканьем в полной тишине напиток льется по стеклянным стенкам. Горло моментально пересыхает, реагируя на звук и готовясь утолить жажду. Круговым движением мужчина разгоняет жидкость по стакану, подносит к носу, и только после этого пробует. Одобрительно кивнув, протягивает мне второй стакан. Мы молча выпиваем, но прежде чем разлить алкоголь повторно, Имс бросает в каждый стакан по несколько кубиков льда из ведерка на стойке. Он убирает выбившийся локон с моего лица и, склонив голову, внимательно разглядывает. - У тебя красиво очерченные губы, - произносит, наконец, чуть наклоняясь. "У меня? - думаю я, - тогда ты ничего не знаешь о своих!" - Маленький аккуратный ротик, - продолжает Имс, - и очаровательная милая улыбка неиспорченной девочки. - А ты собираешься испортить? - спрашиваю, с вызовом подняв бровь. - Только, если сама захочешь. Этот невинный тон снова не оставляет выбора... Я даже не замечаю, как нерешительно роняю руки ему на плечи и притягиваю к себе. До поцелуя еще сантиметры расстояния между нашими лицами, а я уже закрываю глаза и обращаюсь в слух и осязание. Его теплое дыхание едва успевает коснуться уголка моего рта, и я прижимаюсь к нему, крепко обняв за шею. У него мягкие губы. Очень мягкие и нежные. Только подобная мысль успевает зацепиться в сознании, как он рассеивает ее новым ощущением. Легонько кусает мою кожу и тут же проводит языком. Я все еще сижу на мягком сиденье, цепляясь ступнями за высокие стальные прутья. Сжимаю пальцами руки и спину Имса. Исследую мышцы сквозь ткань рубашки. Терпкий мужской запах возбуждает. Простор вольных мыслей расширяется, не пугает, но рождает волнение и страстное ожидание. Поцелуи становятся глубже и кружат голову, бросают в жар. Хотя и алкоголь сыграл не последнюю роль. - Детка, ты вся горячая, - шепчет Имс. В его пальцах появляется кусочек льда, которым он касается моих губ, а потом ведет вниз по шее. Начинаю дрожать и дышать тяжелее. Капельки воды бегут по коже, щекочут и вызывают мурашки. Имс одновременно расстегивает пуговицы на блузке, ведя ледяным кубиком по груди, и оставляет его в чашечке лифчика. Вздрагиваю и съеживаюсь. Хочется нервно засмеяться, но я молчу, глядя в соблазнительные и дерзкие глаза. Он целует влажную дорожку на моей шее и снимает блузку. Водит губами по краю бретелек и хватает зубами кружево. - Хочешь, я достану его языком? - Его там уже нет, - еле отвечаю и сглатываю, ощущая, как встают соски от лужи в лифчике, а может, от хриплого голоса Имса. Ему не важен ответ, он его не слышит. Умело расстегивает крючки на спине и сбрасывает мешающую ткань. Легонько касается языком соска и улыбается, наблюдая, как тот твердеет от прикосновения. Обхватывает губами, то засасывает, то кусает. Я же, будто в прострации, с распахнутыми глазами слежу за каждым движением его рта, его ресниц и даже прядей волос, упавших на лоб. - Не молчи, детка. Я хочу слышать, как твое тело отвечает мне. Ты такая податливая... такая вкусная. Вдыхаю полной грудью и с тихим стоном выдыхаю. Имс ухмыляется. Подхватывает на руки и сажает на барную стойку. Мягко направляет, заставляя улечься вдоль. Он склоняется, покрывает поцелуями мое лицо и незаметно избавляет от юбки. Я снова чувствую холод. Новый кубик льда ползет вокруг груди, тая, словно масло на раскаленной сковороде. Затем меняет направление и устремляется по коже к животу. Имс смотрит с усмешкой, как я вздрагиваю, часто и громко дышу. Слизывает капельки воды, не позволяя им скатиться с тела, и берет очередной кубик льда. Проводит вдоль кромок трусиков, внизу живота, переходя по бедрам и, наконец, по ткани сверху вниз. Я вскрикиваю и поднимаюсь. Он обнимает мои колени, прижимает к себе и впивается в губы. Ищу пальцами застежку ремня на его брюках. К черту все предварительные ласки и церемонию раздевания. Хочу немедленно почувствовать его в себе. Бегунок на молнии, как назло, заело. Беспомощно вожу ладонью по распирающей ширинке. Закатываю глаза и откидываю голову, стоит Имсу перейти с поцелуями к шее и прикусить кожу на пульсирующей жилке. "Слишком хорошо. Как во сне..." Во сне! Распахиваю глаза и судорожно вздыхаю. Начинаю метаться взглядом по стенам и предметам, стараясь захватить детали. Это первый опыт погружения в искусственный сон. Волнение захватывает меня совсем по-иному, чем действия Имса. Что-то идет не так. Я чувствую вибрацию стойки под собой, которая становится сильнее с каждой секундой. И чем больше я пытаюсь сосредоточиться, тем сильнее изменения окружающего пространства. Лампы начинают барахлить и выбрасывать рваные лучи то яркого, то слабого света. Пульсирующий движением пол создает ощущение качки. Имс недоверчиво смотрит по сторонам, а потом на меня. - Успокойся и просто смирись с этим. Я непонимающе стараюсь вникнуть в его слова и нервничаю еще больше. - Просто успокойся и прими эту чертову мысль, - его голос тонет в шуме дрожащей мебели. Свет продолжает мигать, стекла трескаются и начинают крошиться. Помещение будто наклоняется и все столы с диванами съезжаются на одну сторону. Бутылки за барной стойкой сыпятся вместе с посудой. Я продолжаю держать Имса за руку, в оцепенении и страхе. Всеобщий гвалт усиливается. Крепко зажмуриваюсь, когда сверху резко обрывается и падает потолок.