Тихие

Чанёль не понимает, что происходит. Он всегда думал, что любовь - это когда говорят нежности, радуют друг друга приятностями и не скрывают своих чувств. Поэтому он не может поверить своим ушам, когда Чунмён негромко сообщает, что двое из одногруппников на стадии развития отношений. Не показывай виду, что знаешь, предостерёг Чунмён, и не проговорись, предупредил Чунмён, мы должны им посодействовать, подчеркнул Чунмён. - Ты имеешь в виду фансервис? - Чанёль нахмурился. - Нет же. Это не для публики. - Как ты можешь быть настолько уверенным? - усомнился Чанёль, сложив руки на груди. - Как ты догадался? Они же ни слова нам не сказали. - Иногда нужно просто открыть глаза и оглянуться вокруг, Чанёль-а. Устроившись на подушке и вглядываясь в темноту, Чанёль пытался припомнить моменты в подтверждение слов Чунмёна. Но на ум ничего не приходило. Это сбивало с толку и злило. Те двое не играли в фансервис. Из-за промоушена в разных странах они не виделись неделями и даже месяцами, а во время перерывов ещё дольше. И когда все делили между собой комнаты или транспорт для разъездов, они не просились быть вместе. Парочки всегда жаждут оказаться вдвоём наедине, так как же они незаметно всё проворачивают? Подгоняемый любопытством, Чанёль выполз из своей комнаты в гостиную, в надежде застать обнимающуюся парочку на диване за поеданием попкорна и просмотром какого-нибудь вестерна. Огорчённый несбывшимися ожиданиями, он слонялся по общежитию и прижимал ухо к каждой двери, чтобы различить хоть какие-нибудь красноречивые звуки, но расслышал только похрапывание и бессвязное бормотание во сне. На полке для обуви все кроссовки стояли на месте, и все ключи висели на своих крючках. Недовольно поворчав, Чанёль скользнул в свою постель, закрыл глаза и немедленно провалился в сон. Но в одном он убедился точно. До Кёнсу и У Ифань никак не могли быть вместе. - Фотограф кружил по комнате и указывал парням, какую позу принять для лучшего снимка. Щелчок, вспышка, щелчок. Что-то здесь не так, подумал Чанёль, склонив голову в бок. Рука Кёнсу лежала на плече Ифаня. Что означало... - ПОСТАВЬ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ! Комната с декорациями заполнилась криками о помощи, потому что Ифань, уловив удобный момент, подхватил Кёнсу под коленями и поднял его, как невесту. Он с усилием удерживал парня, покачиваясь словно пьяный. Исин взорвался хохотом, когда Ифань делал шаги на трясущихся ногах, а Кёнсу беспомощно брыкался и выкрикивал ругательства, откровенно пренебрегая правилами приличия. Он переместил руки с плеч на шею Ифаня, и Чанель никак не мог определить, душил ли тот канадца или пытался покрепче удержаться. - Помоги мне, Кёнсу! Я пьян! - смеялся Ифань, покачиваясь из стороны в сторону. Благополучно опустить Кёнсу у Ифаня не вышло, у него подогнулись колени, и он повалился вперёд. Они со смехом приземлились на пол, и стаф тут же запорхал вокруг, распутывая провода и отодвигая каталки с аппаратурой. Не углядев баловство, они торопливо выполняли свои обязанности и заново готовили к съёмке. Чанёль вытянул шею в поисках камеры, которая засняла бы этот драгоценнейший момент фансервиса. Но фотограф уже направил свой объектив на Бэкхёна с Чунмёном, настроил фокус и беспрерывно щёлкал. Просто очередной нелепый прикол, думал Чанёль, наблюдая, как Кёнсу с Исином поднимают неуклюжего Ифаня с пола. И Чанёль бы поверил в это, если бы не странная улыбка Кёнсу, когда он приподнялся на цыпочки, чтобы поправить Ифаню бандану, и слова "잘 생겼다"(1). - Неожиданно всё приобрело смысл. То, почему Кёнсу и Крис просыпались раньше всех, почему фансервис ничего не значил, и почему Чунмён стремился оберегать их отношения, или что там у них было. Всё было так непредвиденно и едва различимо. Чанёль вовсе не виноват, что упустил все эти знаки. Он всё понял, когда сел на заднее сиденье минивэна рядом с Кёнсу и Ифанем. Между ними не происходило ничего крупномасштабного. Чанёль раньше просто не обращал внимания, но их отношения образовывались из деталей, которые обычно не заметны чужому глазу. - Болит, да? - Сквозь шум движущегося автомобиля послышался голос Кёнсу. - Немного, - почти робко пробормотал Ифань, разминая запястье и сгибая пальцы, чтобы разогнать напряжение в кисти после раздачи сотни автографов, которую устроили для продвижения их группы после долгожданного возвращения. Боковым зрением Чанёль видел, как Кёнсу взял руку Ифаня в свои и начал бережно массировать длинные пальцы от самых кончиков до ладони. Чанёль подавил в себе сильное желание высказаться насчёт того, что у мамочки группы появился любимчик, и благоразумно промолчал. Он покосился в зеркало заднего вида, ожидая увидеть влюблённые улыбки и взгляды, как подтверждение их любви. Но всё, что он смог увидеть в отражении, это как Кёнсу смотрит в окно, а Ифань дремлет в вертикальном положении, откинувшись на спинку сиденья. Все эти нежности потерялись среди цифрового голоса навигатора, разговора менеджера, обсуждающего расписание на завтра, и недовольного Чонина, который возился со своими пушащимися волосами. Совсем бесшумно, Ифань подтянул к себе на колени правую руку Кёнсу, обхватил своими большими ладонями и начал нежно массировать пальцы в качестве благодарности. Он разминал и поглаживал, повторяя движения Кёнсу несколько ранее. Они поменялись ролями, и Чанёль отвернулся к окну, будто бы не желая вторгаться в слишком личное и красть их возможность просто держать друг друга за руки. - Чанёль открыл для себя новый романтический мир, с тех пор, как, наконец, догадался и стал отмечать мелочи, которые не замечали остальные. Он отметил, что Кёнсу и Ифань не часто разговаривали. Но через мимолётные прикосновения и молчаливую поддержку они говорили друг с другом даже больше, чем нужно. - Хён, ты сел на низкоуглеводную диету вместе с Кёнсу? - громко спросил Чанёль, когда группа сидела в гримёрке, ожидая начала музыкальной передачи. - Нет. - Ифань помотал головой и подцепил лист салата с говядиной. - Тогда почему ты не ешь рис? - не отставал Чанёль, выливая много соуса на свой пибимпап. - Я не хочу, - Ифань пожал плечами, отворачиваясь от брызг изо рта Чанёля, когда тот вгрызался в листья салата и помидорки-черри. - Но мы же в Азии живём! - взвыл Чанёль. Ифань угрюмо сгорбился над своей тарелкой. Недовольный пренебрежением к себе, Чанёль поджал губы и перенаправил своё внимание в другой конец комнаты. Прямо напротив, на столе сидел Кёнсу, оперевшись спиной о зеркало, и держал аналогичную тарелку с салатом. - Диеты - это жестоко, - вдруг сказал Ифань, проследив направление его взгляда. Чанёль быстро кивнул, избавляя Ифаня от дальнейших объяснений. Потому что Кёнсу заметил обеденный выбор Ифаня, и его забавная улыбка в форме сердечка уже всё объяснила. - Чанёль стоял под душем и намыливал волосы, когда в помещение ввалились Кёнсу с Ифанем, чтобы очистить лица влажными ватными дисками. - Ну парни! - застонал Чанёль. - Не обращай на нас внимания, - небрежно донеслось от Кёнсу, который усердно протирал кожу. - В ванной акустика лучше. Ифань, виновато пожимая плечами, бегло объяснил Чанёлю, что мальчик хочет петь. Затем он повернулся обратно к зеркалу и продолжил свой уход за лицом. Чанёль никогда раньше не замечал, но без стелек, которые увеличивают рост, и без высокой укладки волос, Кёнсу своей макушкой едва доставал Ифаню до подбородка. Он вздохнул про себя. Что за совершенно не подходящая друг другу парочка. - Лежу рядом с тобой в темноте и чувствую, как твоё сердце бьётся в унисон с мой, - пропел Кёнсу. - С моим, - исправил Ифань последнее слово. - С умом? - С мо-им, - он повторил по слогам. Кёнсу снова неправильно повторил за ним, проговаривая английские слова с чётким корейским акцентом. Ифань закрыл лицо руками, а Чанёль скривился от вида глаз-полумесяцев Кёнсу, когда тот поднял взгляд на Ифаня и засмеялся. - Ты перепутал два слова, - терпеливо объяснил Ифань, старательно выводя пальцем буквы по запотевшему зеркалу. Но Кёнсу вдруг схватил его за локоть. - Я знаю, - улыбнулся он. - Мне просто нравится дразнить тебя. - Ах ты маленький... - Пошли, поработаем над произношением моего китайского! Ифань издал стон отчаяния, но Кёнсу снова рассмеялся и вытолкал ладошками в широкую спину обиженного из ванной. Чанёль усмехнулся, когда они вышли, и тут его внезапно осенило, что он всё это время намыливал тело кондиционером для волос. - Третья победа подряд. Никто бы не сказал, что это неожиданно. В конце концов, они под крылом одной из крупных компаний, и завершение промоушена с пустыми руками могло означать только просчёт со стороны работников, но никак не отсутствие удачи. И всё же, воодушевлённые и счастливые, они вернулись в общежитие с подарками и давно размазанным макияжем. Менеджеры решили их побаловать и устроили праздничный ужин с мясом высшего качества, и даже без алкоголя им было радостно от победы. Забронировать отдельную комнату в ресторане оказалось мудрым решением, потому что за их столом царил шум с обсуждением награды и грубыми шутками. Все смеялись, что Кёнсу не смог расплакаться даже в гримёрной, и ещё больше смеялись над Чунмёном и его жутким выражением лица, когда он пытался выдавить из себя слёзы. - Но парни, я плакал по-настоящему! - возражал он. - Знаем-знаем. Мы тоже по-настоящему любим тебя, наш любимый лидер, - улыбнулся Лухан, и весь стол снова расхохотался, когда Чунмён прослезился. В заказ входило ещё караоке, но Чанёль сам виноват. Его неустанные шуточки и насмешки над радужными волосами Сехуна расстроили парня, поэтому менеджеры отменили все дальнейшие планы и поехали домой. Но оказавшись в общежитии никто не собирался ложиться спать. Поочерёдно приняв душ, некоторые собрались в гостиной, чтобы насладиться просмотром телевизора и отдохнуть впервые после нескольких недель тренировок и репетиций. Вдруг посреди попытки Цзытао раздеться под соблазнительную мелодию считалочки киёми зазвонил домашний телефон. - Дуйчжан, это тебя, - Чунмён передал ему трубку. - Твоя мама. Улыбка скользнула по лицу, когда он взял телефон, и его переливистый китайский язык постепенно стих в другой комнате. Лухан с Минсоком устроились рядом с Цзытао в качестве подтанцовки, подхватывая его развратные движения. Чондэ снова и снова подпевал им своим уже охрипшим голосом. - Схожу за гитарой! - Чанёль подскочил с кресла. - Никогда не упустит возможности оказаться в центре внимания, - закатил глаза Сехун, и Чонин усмехнулся. Оба тут же схлопотали от Чунмёна. Он прошёлся по коридору к своей комнате, но остановился, когда его позвали по имени. - Да? - улыбнулся Чанёль, заглядывая в комнату, из которой его позвал Ифань. - Можешь позвать Кёнсу? - донёсся до него приглушённый голос. - Что-то случилось? - Чанёль вошёл внутрь. - Мне нужен Кёнсу. - Ифань сидел, прислонившись к деревянной спинке кровати и прижав колени к груди. Телефон лежал в стороне. Чанёль вернулся в гостиную и осторожно передал Кёнсу, что его зовут. Нахмурившись, Кёнсу поспешил в комнату, а Чанёль выудил свою гитару. В их комнате было тихо, когда он проходил мимо. Любопытство взяло верх, и он пристроился у закрытой двери. Навострив уши, он пытался подслушать разговор, но смог разобрать только несколько слов на английском и китайском, сбившееся дыхание, всхлипы и... Ифань плакал. - Что она сказала? - послышался голос Кёнсу. - Она отпросилась с работы пораньше, чтобы посмотреть трансляцию, - Ифань дышал и говорил с трудом. - Сказала, что очень гордится мной. - Ифань... - Я никогда не мечтал жить так. Выиграть награду не такое уж большое событие, потому что все группы SM всё равно побеждают. Но всё это теперь приобрело смысл, потому что моя мама гордится моей победой. - Чанёль услышал шмыг носом. - Чёрт, разревелся как девчонка. Прости. - Замолкни. Наступила тишина. - Кёнсу? Чанёль напряг слух. - Ты плачешь? - Потому что плачешь ты. Чанёль поднялся и пошёл прочь, не смея подслушивать дальше. Как бы ему ни было любопытно увидеть плачущего Кёнсу, слёзы - дело заразное, поэтому он решил не рисковать. - Если бы они ссорились так же тихо, как любили. О ссоре было не сложно догадаться по заметно возросшему уровню шума, который отличался от их обычной сдержанности. За последние несколько дней Кёнсу завёл привычку чуть громче хлопать дверью, бить посуду и вдобавок щедро сыпать ругательствами. В закономерность этому Ифань смеялся раздражающе громко и прибавлял звук в наушниках, что на всю машину было слышно его дэт-метал. Чанёль ничего не сказал, когда их машину отправили в автомастерскую, чтобы починить дверь, которую сломал Кёнсу, хлопнув ей слишком сильно. Чанёль добровольно пожертвовал свои наушники, когда ифаневские сломались от непрерывного использования на полную мощность. Они не накидывались друг на друга с кулаками и криками, хотя Чанёль бы согласился, что так было бы гораздо проще - выпустить напряжение ударами и бранью, нежели оттягивать момент непроницаемым молчанием. В такие минуты Чанёль был благодарен, что между ними с самого начала не было фансервиса, иначе фанаты бы заметили их состояние. Не было ни единой зацепки из-за чего весь сыр-бор, продолжавшийся в течение двух недель, но никто из членов группы не вмешивался. - Скажи менеджеру не ставить меня в одну команду с Крисом, - сказал Кёнсу Чунмёну. - Просто попроси у него прощения, вне зависимости от того, что ты сделал, - вздохнул Чунмён. - Ты на его стороне? - прошипел Кёнсу, но Чунмён только помотал головой. - Дело не в принятии чьей-то стороны. Важно уметь уживаться в команде. - О чём ты? - втесался в разговор Чанёль. - Не суй свой нос в чужие дела, - огрызнулся Кёнсу и, стянув ремешок фотокамеры через голову, направился к автобусу. В конце репетиции к музыкальному шоу Чанёль заметил Кёнсу недалеко от задней части сцены, где дурачились Ифань и остальная половина группы. - Хён, - очень слабо расслышал Чанёль из-за громкой музыки. - Хён, пожалуйста. Но Ифань продолжал не обращать внимания. - - Я ошибся. - Чанёль случайно услышал, как Кёнсу говорит с Исином. - Просто попроси Ифаня тебя простить, - вполголоса сказал Исин, поглаживая по голове, которая покоилась у него на плече. - Он теперь даже не смотрит в мою сторону и избегает прикосновений, - прошептал Кёнсу. Они завернулись в одеяло и смотрели телевизор, пока Чанёль сидел за обеденным столом и отвечал на письма фанатов. Этим он отличался от других парней. Вечером было тихо, слышалось только шуршание ручки о розовую бумагу и монотонный голос диктора новостей по телевизору. - Он скучает по тебе, ты в курсе? Чанёль видел, как Кёнсу нахмурился Исину в футболку и вцепился пальцами в шёлковое одеяло с изображением китайского дракона. - Не скучает. У него есть Минсок, Цзытао и Бэкхён. - Ещё как скучает, - пробурчал Чанёль со своего места, не отрывая взгляд от письма. - Он зыркал на меня, когда ел чипсы напротив тебя. Но я не обратил внимания, потому что знаю, что тебе всё равно. - Ты идиот, - отозвался Кёнсу, но последующие оскорбления заглушил Исин, прижав ладонь к его рту. - Если тебе станет легче, он моет за собой посуду. - Я заметил, - пробормотал Кёнсу. - И он не прекращает слушать свою глупую музыку. Он даже спит в наушниках, - быстро добавил Исин. Кёнсу начал всхлипывать в подушку. - Он даже не даёт мне ничего сказать. - Вы всё равно почти не разговариваете друг с другом, - пожал плечами Чанёль, с точностью ювелира приклеивая пчёлку в конце письма. Он по-прежнему не представлял, из-за чего они вообще не поладили. - Потому что разговоры всё только портят, - выдохнул Кёнсу. - Может, тебе стоит позволить ему самому прийти к тебе, - подсказал Исин, поглаживая Кёнсу по волосам. В этот самый момент Ифань вышел из комнаты. - Менеджер сказал всем ложиться спать, - отчеканил он. - Ну ещё немножечко, хён, - Чанёль улыбнулся, пытаясь развеять напряжённую обстановку. Но Исин уже поднялся и поспешил в свою комнату. Ифань остался стоять в коридоре и смотрел на Кёнсу, который буквально врос в диван и не желал отрываться от просмотра телевизора. Это же вызов, вертелось у Чанёля в голове. Это же восстание. Как бы ни хотелось уходить, Чанёль собрал свои письменные принадлежности и ретировался в комнату, плотно закрыл дверь и оставил этих двоих, хоть один раз, наедине. - - Если пойдёшь на кухню, будь потише, - предупредил Чанёля Минсок, держа в одной руке тарелку с тремя тостами и кружку молока в другой. - Зачем? Тао снова медитирует? - зевнул Чанёль и погладил старшего хёна по голове в качестве утреннего приветствия. Минсок недовольно двинул локтем ему под рёбра, хоть и широко улыбнулся. - Скажем так, мы больше не будем терпеть тяжёлую музыку и страдать от сломанных дверей в машине, - пропел Минсок. - Э? - рассеянно озвучил Чанёль, пытаясь умыкнуть поджаренный квадратик. - Они для Чондэ, иди поджарь себе сам, - заворчал Минсок, но Чанёлю всё-таки удалось ловко выхватить один. На обеденном столе как обычно находился хлеб, ифаневские американские коробки с хлопьями и разные снеки. Но когда Чанёль прошёл в гостиную, чтобы взять фрукты, от представшей перед ним картины что-то внутри потеплело от необъяснимой искренней радости. Потому что Ифань и Кёнсу крепко спали на диване, совершенно синхронно делая вдохи и выдохи и тихо посапывая. Кёнсу прижимал руку Ифаня к своей груди как подушку-валик, выпятив губы как довольный ребёнок. А Ифань неудобно вытянул одну ногу за пределы дивана, а второй обхватывал ноги Кёнсу. На журнальном столике покоилась чашка с остатками попкорна и диск с фильмом Мстители, который они должно быть стащили у Бэкхёна. - Доброе утро, - хрипло поздоровался Чунмён. - Это же то, о чём я думаю? - улыбнулся Чанёль с крошками от тоста на губах, наблюдая, как Чунмён поднимает с пола шёлковое одеяло и укрывает им парней. Вдруг ему стала совершенно безразлична причина их раздора, потому что теперь он видел ту смутную картинку, которую раньше рисовало его воображение. На рассвете ранним утром, тихие Ифань и Кёнсу безмятежно спали, прежде чем их унесёт рабочая суета и профессия, требующая натянутых улыбок. В этот миг они были только друг для друга. Теперь, когда Чанёль увидел всё своими глазами, он был вынужден пересмотреть своё мнение. Никто не подходил друг другу так идеально, как До Кёнсу и У Ифань.

(1) 잘 생겼다 - ты красивый