Время игроков: приквелы

Душно. В маленькой комнатке слишком душно, пот стекает по лицу, все здесь пропитано запахом пота и страха. А мальчишка-альбинос делает вид, что не боится. Ишь, развалился на стуле, как будто заглянул к приятелю пропустить стаканчик - ноги широко разведены, плечи расслаблены, на бледном лице застыло мечтательное выражение. Пожалуй, и прокатило бы, - думает Берган, - если бы не предательская испарина, если бы руки не были заведены за спину и плотно прикручены к стулу. В одних белых брюках, безо всех своих щегольских тряпок пресловутый Счастливчик и правда смотрится сущим мальчишкой - тощий, одни ребра торчат, под неестественно бледной кожей голубеют вены, спутанные белые пряди рассыпались по плечам. Доигрался, дружок, - думает Берган и любовно пробует пальцем острие ножа. Пленник смотрит на него, чуть запрокинув голову. Нехорошо смотрит, нагло - вроде бы и не улыбается, но черт его разберет, этого Счастливчика, все равно такое ощущение, как будто это не он тут - беспомощная жертва. Ничего, сейчас перестанет лыбиться, - думает Берган и удивляется собственному раздражению. Всего лишь работа, ничего кроме работы, - напоминает он себе. Разбираться с предателями Берган умеет, в этом деле он - профессионал. Пускай даже прежде ему не приходилось иметь дело с тем, кто осмелился пойти против Семьи. Один раз в жизни молодому неудачливому боксеру крупно повезло - его заметил Грамис Солидор. С тех пор мир вокруг Бергана стал простым и понятным; он с истинно собачьим рвением защищал Солидоров - и не менее рьяно уничтожал любую опасность, угрожающую благополучию Дома. Разница только в том, что раньше опасности исходили извне. Нож ласково скользит по коже, повторяя каждую впадинку, каждый изгиб. Пока сталь девственно чиста, она еще не попробовала крови, ее цель - напугать, а не ранить. Но мальчишка смотрит все так же прямо и открыто, и Берган не может не принять вызов. Острие ножа прочерчивает по тощей груди первую алую полоску. Бескровные губы раздвигаются в улыбке. Счастливчик молчит, молчит и ухмыляется, глядя на своего мучителя, и Берган чувствует, как где-то в груди поднимается темный, душный гнев. Ему хочется ударить сильно, наотмашь, разбить эту иллюзию надменного превосходства. Ему хочется собрать языком соленые красные капли, выступившие вдоль пореза, мешающиеся с бисеринками пота на молочно-белой коже. Ему хочется заставить ублюдка пожалеть о том, что он вообще появился на свет. Ему хочется прижать пленника к стене, раздвинуть тощие ягодицы, вогнать набухающий желанием член до упора в упрямое, неподатливое тело, пропускать между пальцами длинные вьющиеся пряди. Белые волосы, белая кожа, хищный профиль, гордый взгляд. Будто фотонегатив другого мальчишки, который еще несколько дней назад разгуливал по улицам в компании дружков, флиртовал с хорошенькими девочками и сидел в баре со старшими братьями, не подозревая, что скоро его жизнь разительно переменится. Похороны были поспешными и тихими. Постаревший лет на десять Грамис опирался на руку сына, в одночасье из богатого бездельника ставшего наследником семейного бизнеса. Малыша Ларсу на кладбище не повезли, но мать его стояла рядом, и траурная вуаль трепетала на рыжих кудрях. Кое-кто мог бы сказать, что присутствие миссис Солидор на церемонии столь же неуместно, как глубокое декольте ее черного платья, но никто не осмеливался спорить с волей всемогущего хозяина Нью-Йорка. А на следующий день Грамис отдал простой приказ - убрать всех, кто замешан в этом деле. И хорошенько проучить тех, чье участие невозможно доказать. Порезы - длинные, но неглубокие - складываются в прихотливый узор. Берган заходит пленнику за спину, не отказав себе в удовольствии провести огрубевшей, мозолистой ладонью по влажной от пота коже. Голубоватая жилка на шее бьется заполошно и нервно, но мальчишка молчит, не вздрагивает, когда нож ласкает его тело. Намотав на кулак длинные пряди, Берган заставляет его нагнуться вперед, насколько позволяют веревки. Когда не видно глаз, гораздо проще - и в сотню раз хуже. В душной полутьме легко принять альбиноса за смуглого брюнета, желаемое за действительное, но неужели он правда хочет - так? Мучительный стыд мешается с возбуждением, нож соскальзывает, оставляя слишком глубокую рану, Счастливчик шипит от боли - под его, Бергана, руками. И тогда, чувствуя почти болезненную эрекцию, верный пес Дома Солидор короткими, хлесткими росчерками ножа рисует на бледной спине двух сплетшихся змей - знак Семьи. Знак предательства. В дверь стучат. Берган слишком зол, чтобы сразу начать сопротивляться, когда его вытаскивают за грудки в коридор и прижимают к стенке, а потом до него доходит, кто перед ним, и он вообще покорно поднимает руки ладонями вперед. Не очень-то помашешь ножом, когда тебя за яйца, причем буквально, держит самая первая леди города. Особенно если второй рукой означенная леди сжимает изящный дамский пистолет, дуло которого упирается тебе в подбородок. - Слушай сюда, здоровяк, - негромко говорит Дарил Солидор с характерным ирландским акцентом. - Не перестарайся, понял? Он должен выжить. Исполосуй его хоть всего, попорть физиономию, но так, чтобы не окочурился. Потом отвезешь подальше за город и бросишь - но не на безлюдной дороге, а чтобы побыстрей нашли. Окей? - Окей, - скованно кивает он, а сам думает о другом. Например - много ли правды в слухах? Поговаривали, что за убийством старших сыновей Грамиса стоит его новоиспеченная супруга. И что она с радостью избавилась бы и от Вэйна, чтобы расчистить дорогу для своего годовалого сына. Еще говорили, что мистер Солидор давно и прочно рогат - слишком много вольностей позволяла себе рыжеволосая красотка. А уж в том, что ее лучший приятель, бесцветный хлыщ Габбиани по прозвищу "Счастливчик" наверняка спит с ней, знала половина города. Таких болтунов Грамис тоже приказывал пускать в расход, желательно - отрезая в процессе язык. У старика было специфическое чувство юмора. - И еще, тигр, - говорит она и сжимает пальцы так, что Берган едва сдерживается, чтобы не заорать. - Трахни его, если тебе так уж неймется, но помни: он. Должен. Жить. Бергану кажется, что у рыжей сучки тоже что-то не так с чувством юмора, но, в конце концов, это не его дело. Солидоры приказывают, он выполняет приказы. Ничего личного. Всего лишь работа. Такая вот паскудная работа. Он кивает, и Дарил отпускает его. Непринужденно задирает алую, будто кровь, юбку и прячет свою смертоносную игрушку в маленькой кобуре на бедре. Берган видит черную кружевную подвязку чулка, и ему хочется сплюнуть. Когда-нибудь, верит он, придет черед и этой шлюхе скулить перед его ножом. Он возвращается в комнату, и встречает взгляд мальчишки. Куда только подевалась вся его непреклонность? Счастливчик выглядит так, будто только сейчас почувствовал сочащиеся кровью порезы, смотрит на него, сквозь него, - Берган оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть мелькнувший в проеме двери алый шелк платья и рыжие кудри миссис Солидор. "Сука", - думает он, и бьет парня кулаком - надежный, хороший удар, чтобы вырубить наверняка, чтобы не видеть этих обиженных щенячьих глаз. Пленник падает навзничь вместе со стулом, и Берган деловито развязывает веревки, сдирает испачканные бурыми пятнами белые брюки, расстегивает собственные штаны. "Ничего личного, - думает он, перехватывая липкое от крови и пота, безвольное тело. - Совсем ничего".