Падение

Ты храбрая сердцем, Сильна ты душой, Ты свет мой во тьме, Тебя зову домом. Ты можешь говорить, что ты в полном порядке, Но я-то знаю, что внутри тебе больно, Я вижу это в глазах твоих. Пусть ты смотришь в глаза ночи, Страшась и одна, Я буду рядом, когда буря начнется, И тьма все укроет. С каждым биением моего сердца, Каждый день без конца, И каждую секунду своей жизни, Я даю свою клятву, Малышка, я отдам все, если нужно. Ты спать будешь в моих руках, Ты не должна объяснять, Когда твое сердце в слезах, малышка, Прошепчи мое имя, И я найду тебя на краю света, где гром шумит, Ведь ты отдала мне любовь, Твоя улыбка словно солнце сияет через боль. Вот потому я буду там, когда буря начнется, И тьма все укроет, С каждым биением моего сердца, Каждый день без конца, И каждую секунду своей жизни. Я буду стоять как скала, Я не согнусь и не сломаюсь. Мне нечего больше дать, Я рискну всем и буду драться, Я буду в крови, Отдам за тебя свою жизнь, если это так нужно. И каждую секунду своей жизни, Я буду хранить свою клятву, И отдам все, что могу, Пройду через ветер и дождь, Через дым и огонь. Когда вырастет страх и волною накатится На мое сердце и тело и душу, Я буду держать тебя ночью, Никогда не отпущу. И каждую секунду своей жизни, Я буду хранить свою клятву.

("Я буду хранить свою клятву", написано Жан-Жак Голдман / Phil Galdston)       Лес вокруг был объят тьмой. Редко-редко пробивался лунный свет сквозь толщу облаков на ночном небе. Но в лесу царил мир и спокойствие, где-то ухала мягко сова, и раздавался звук ее крыльев.       И то, что раньше успокаивало ее душу и разум, теперь сводило с ума.       «Это не должно было так произойти!» - загорелый кулак ударил в ствол дерева, и кусочки коры отлетели в стороны. – «Дерьмо, дерьмо, дерьмо…»       Удар следовал за ударом, а на костяшках пальцев появились синяки и кровь. Боги, что же пошло не так?       Едва она закрывала глаза, как видела сияющие зеленые глаза блондинки и чувствовала ее мягкие губы, чувствовала, как внутри появилось тепло, огнем покрывая все тело. Высокая мускулистая женщина прислонилась к дереву, опершись лбом о прохладный ствол, и с бессильной яростью сжала его по бокам.       «Мне нужно вновь взять под контроль свое тело. Это просто несчастный случай… я буду держаться в стороне, и это пройдет», - вздохнула Зена. – «Это должно пройти». - Определенно, - прошептала она, в тот момент ее глаза светились лихорадочным блеском.       Несколько дней Зена раздумывала о том, чтобы уйти, не попрощавшись, но одна мысль о том, что она никогда не увидит Габриэль, причиняла неимоверную боль. Женщина не могла быть вдали от блондинки, но впервые она попала в такие сильные сети… Это было падение. Падение в бездну неизвестности и тьмы. Тьма была такой родной и знакомой, что это пугало своей бессмысленностью.       «Я могу справиться с этим! Я должна!» - Зена глубоко вздохнула и выпрямилась. - Давай, Арго, пойдем домой, - лошадь фыркнула ей в ответ, и женщина обернулась, взглянув на кобылу песочного цвета.

* * *

- Я не знаю, мама, - Габриэль обернулась и еще раз посмотрела в зеркало.       На ней было надето платье бледно-зеленого цвета, которое идеально облегало ее фигуру, подчеркивая все достоинства и показывая хорошо развитое тело. И блондинка покраснела от того, как оно показывало ее грудь. - Оно показывает… хм, ну, ты поняла, - взмахнув рукой, указала она на свою грудь. – Слишком открывает.       Габриэль посмотрела смущенно на Сирену, которая широко улыбалась. - Не беспокойся, малышка. Ты выглядишь… - Красиво, - с порога прозвучал низкий голос, заставивший Габриэль просиять от счастья. - Зена!       Без раздумий она бросилась к подруге и заключила ее в крепкие объятия, почувствовав, как сильные руки обвили ее, прижимая к такому же сильному телу. - Я скучала по тебе, - прошептала она, втягивая жадно запах Зены, которая пахла солнцем и свежей травой, а еще сеном и кожей. - Я тоже.       Они улыбнулись друг другу, а Габриэль покраснела под оценивающим взглядом голубых глаз. - Тебе правда нравится? – блондинка поправляла невидимые складочки на платье. - Да, ты прекрасна. Полагаю, у тебя свидание? – Зена указательным пальцем приподняла ее подбородок.       Габриэль не была уверена, но ей показалось, что в голосе Зены послышалась печаль. - Да, - вмешалась в разговор Сирена, радостная тем, что ее дочь вернулась раньше, чем ожидалось. – Юноша из Потейдии… Как же его имя? Пардел… Перси… - Пердикус, - поправила ее Габриэль, на ее губах играла легкая улыбка, и она опустила глаза. - Я же говорила тебе… вот видишь? – Зена сумела сделать самодовольное выражение лица, и ей это удалось, когда ее подруга схватила ее за руку.       Женщина сумела устоять на ногах, чувствуя, как мир вокруг рушится. - Да, думаю, ты права, - застенчиво улыбнулась Габриэль, и на ее щеках появился румянец, когда она вспомнила тот день.       На мгновение их взгляды встретились, и какая-то искра сверкнула, но все исчезло очень быстро, оставив обеих в замешательстве. Сирена наблюдала за этим с озадаченным и хмурым взглядом: она подозревала, что они могли поссориться, но сейчас поняла, что дело было не в этом. Что-то между ними изменилось. Сирена заметила, как крепко обнимала блондинку Зена, а ведь ее дочь раньше так никогда не поступала.       Сирена наклонила голову и внимательно посмотрела на свою дочь, увидела, как ее взгляд голубых глаз скользил по комнате, но все время возвращался к Габриэль. А потом во взгляде Зены появился блеск.       «О боги, она же влюблена в нее!» - Сирена едва не застонала от отчаяния. – «И что теперь делать?»

* * *

      Небольшая комната была погружена в темноту, и единственным источником света являлась свеча, огонек которой отбрасывал блики на темноволосую голову Зены, державшей в руках кружку эля.       «Так держать, воин!» - сделала еще один глоток Зена, и ее горло обожгла жидкость, она уже выпила три кружки, но не была так пьяна, как хотела бы. – «Это значит, что мне надо выпить что-нибудь покрепче».       На дрожащих ногах она подошла к шкафу с бутылками. - Думаю, ты выпила достаточно, - прозвучал тихий голос ее матери, и Зена обернулась. - Я так не думаю, - схватила она бутылку и вернулась к столу, за которым уже просидела несколько часов, пытаясь заглушить непрошенные чувства и образы в голове. - Зена, - Сирена села напротив нее и схватила за руку, а Зена сделала глоток. – Ты хочешь поговорить об этом? - Поговорить о чем? – высокая женщина застыла, нахмурилась, а потом вытащила свою ладонь из ладони матери. - Габриэль с нетерпением ждет завтрашнего дня, - глубоко вздохнула Сирена, но решилась сказать это, ответом ей было фырканье. – Пердикус кажется милым юношей. - А так ли это? – и это не был вопрос. - Да, думаю, он заботится о ней на самом деле, понимаешь? И она в том самом возрасте, когда уже должна начинать думать о муже. - Что? – глаза Зены расширились от шока. - О муже… Думаю, тот юноша весьма неплохой кандидат. - Ты… ты считаешь, - Зена сжала с такой силой челюсть, что ее зубы заскрипели, а Сирена увидела самую неподдельную ярость своей дочери. – Что она думает об этом? - Ей четырнадцать. И она начинает думать о подобных вещах. Понимаешь? Я уверена, что вы говорили о чем-то подобном. - Нет, нет, мы… не говорили о таком.       Зена опустила голову, а ее глаза смотрели на отражение в кружке: «О браке?» - Ты ведь понимаешь, что она не сможет жить здесь вечно? - Что ты имеешь в виду? – подозрительно сузились голубые глаза. - Дорогая, я люблю ее, как люблю любого из вас, - улыбнулась Сирена. – Но рано или поздно мальчики найдут того, с кем захотят создать семью, так и она захочет. С тем, кто любит ее…, - Сирена умолкла, рассматривая по-прежнему напряженную и потерянную Зену. – С тем, кто не скрывает того, что он чувствует.       Их взгляды встретились, а на лице Сирены играла понимающая улыбка, на мгновение Зена хотела все отрицать.       «Любовь?» - пронеслось у нее в голове.       Глаза ее матери не выражали ничего, кроме понимания и любви. - Она… она не думает обо мне так, - потупила взор Зена и отвернулась. - Может быть, вы обе должны поговорить? Может быть, она боится и смущена, как ты? - Я не боюсь! – Зена едва не подпрыгнула на месте. - Нет? Тогда почему ты уезжала на днях? - Я… я…, - замолчала Зена, не в силах придумать ответ. – Мама, она же моя маленькая сестра. Мы практически выросли вместе! Я… я просто слишком беспокоюсь за нее. Знаешь, ее первый поклонник и все такое… больше ничего. Кроме того, она на десять лет младше меня. Ничего не получится.       «Да, говори себе это почаще, воин», - подумала Зена грустно. - Ты уверена? – от Сирены не укрылась неуверенность в тираде ее дочери. - Мы лучшие друзья. И это все, чего я хочу от нее, - голос Зены снизился до шепота. – Я не могу потерять это.       Прежде чем Сирена смогла что-либо ответить, как ее дочь встала и вышла из таверны, скрывшись в ночи буквально за пару мгновений. - О, милая, не отворачивайся от, возможно, лучшего, что может случиться в твоей жизни.

* * *

      Квадратная площадка была наполнена смеющимися люди, слышалась громкая музыка, в которой можно было говорить лишь воплями. Молодые пары танцевали на этой площадке возле небольшого озера.       Габриэль была в восторге. Но все было бы по-настоящему идеально, если бы Зена веселилась вместе с ней. Однако ее подруга не появилась до сих пор.       «Может быть, она с кем-то еще. И они захотели уединиться», - нахмурилась она, по неизвестной причине Габриэль это расстраивало.       Но прежде чем блондинка погрузилась в свои мысли, рядом с ней появился Пердикус, держа две кружки сидра в руках, и с огромной улыбкой на лице. Все его друзья поздравляли его с тем, что такая красивая девушка пошла с ним на танцы, и юноша не удержался и вновь залюбовался тем, как красиво Габриэль выглядела в зеленом платье с собранными в пучок волосами.       «Да, мне повезло», - улыбнулся он про себя. - Габриэль, я принес нам попить. - Спасибо, - блондинка взяла кружку с застенчивой улыбкой, ведь они танцевали без перерыва уже долгое время. - Пердикус? – темноглазый юноша внимательно посмотрел на нее. – Ты… не хотел бы прогуляться? Я была бы не против отдохнуть. - Конечно, Габриэль, если ты этого хочешь.       Они покинули скопление людей и направились в тихое местечко. Небо было безоблачным, полная луна сияла, освещая вокруг ярко, хотя царила глубокая ночь. Когда они подошли к огромной березе, то Габриэль прислонилась к дереву и лениво подняла голову, рассматривая бесчисленное скопление звезд над головой, уделяя особое внимание тем, которые показывала ей Зена.       И опять это странное ощущение появилось у блондинки: «Почему такое чувство, что между нами что-то изменилось?» - Было очень весело. - Прости, я просто задумалась, - посмотрела Габриэль на Пердикуса с извиняющейся улыбкой. – О чем ты говорил? - Я сказал, что было очень весело сегодня. И когда я смотрю на все вокруг, то ничто не совпадает с красотой передо мной.       Габриэль была уверена, что ее лицо стало темно-красного цвета, удивительно, что не засветилось в темноте. Пердикус сделал шаг вперед.       «О боги», - блондинка нервно сглотнула. - Ты знаешь, есть нечто, что может сделать эту ночь совершенной.       Габриэль не успела ничего ответить, когда увидела, как юноша опустил свою голову. Она закрыла глаза и ожидала покалывание и тепло, которое охватило ее тело, когда Зена целовала ее. Блондинка почувствовала его губы на своих губах и…       Ничего.       Только губы на губах.       Габриэль моргнула, открывая глаза и надеясь, что на ее лице не показались смущение и разочарование. - Давай вернемся, - Пердикус улыбнулся ей и взял за руку.       Видимо, ей удалось скрыть свои чувства.       И Габриэль позволила себя увести.       «Это было романтически, ведь так?» - ее разум лихорадочно пытался понять, что произошло. – «Конечно, полная луна, мы танцевали… он был заботлив и добр, нежен. Так почему нет того ощущения, что это особенное, как было с Зеной?»

* * *

      Лайкус положил топор и стал собирать дрова, которые он колол последние пару часов.       «Можно подумать, что в этой семье только я умею рубить дрова. А как насчет Ториса?! Он сильнее меня! Или Зена! Она точно сильнее меня и Ториса… Боги! Я ненавижу это!» - он закончил укладывать поленницу дров с сердитым ворчанием.       На самом деле Лайкус не был расстроен из-за того, что ему выпало рубить дрова, ведь это был хороший способ выплеснуть гнев, не навредив никому. Утром он пробовал подначивать и задирать Зену, но получил один из ее знаменитых взглядов и низкий рык: «Даже не начинай».       Так что рубить дрова было безопаснее. Просто…       С тех пор, как появился этот осел Пердиус, все изменилось. Зена едва показывалось дома, а Габриэль только и делала, что говорила об этом парне. После двух недель таких разговоров Лайкус едва удерживался от ругательств.       Юноша вздохнул и сел на полено. Это было просто какое-то глупое влечение к маленькой блондинке, ведь Лайкус знал, что никогда не будет иметь с ней шанса, но видеть ее с Пердикусом…       Было больно.       Он был рад за нее. В этом не было сомнений. Конечно, юноша радовался, ведь кое-кто такой особенный как Габриэль заслуживал того, кто бы любил и заботился о ней. Он только надеялся, что когда-нибудь встретит кого-нибудь для себя. Но, очевидно, что Пердикус и Габриэль действительно серьезно относились друг к другу.       Лайкус снова вздохнул и поднялся на ноги.       Он огляделся, пока не заметил высокую фигуру своей сестры, которая работала на конюшне с жеребенком.       Похоже на то, что Зена тоже не особо любила Пердикуса. Она всегда уходила, едва юноша появлялся, а когда в минувшие выходные он пришел на обед, то женщина едва сказала слово. Лайкус не знал точно, что его сестре не нравилось в Пердикусе, ведь всякий раз, когда он спрашивал ее про это, то она меняла тему.       «Какая разница. Габриэль счастлива, и это все, что имеет значение», - Лайкус признавал, что блондинка выглядела счастливой с Пердикусом.