Падение

С момента встречи нашей Мы связаны – я знала. Твои глаза сказали, что мы разделим жизнь, И я рискнула, храбрость ощутив. Ведь шанс не могла упустить, Я знала, что судьба устроила это, Тебя привела сюда. Но счастье так мимолетно, А боль на колени поставит. Не думай, что забуду тебя, Ведь знаю, Сквозь тьму в своей жизни Пройти без тебя не смогу, И боль пережить не сумею, Когда лицо твое не увижу больше. Глаза закрываю – когда же настанет конец? Ты могла заглянуть прямо мне в душу, Прочитать мои мысли. Ты знала меня. Свершилось, я думала, это победа, Мы вместе теперь. Но злая судьба не позволит, Должна я смотреть, как ты исчезаешь. Не думай, что забуду тебя, Ведь знаю, Сквозь тьму в своей жизни Пройти без тебя не смогу, И боль пережить не сумею, Когда лицо твое не увижу больше. Глаза закрываю – когда же настанет конец? («Забыть тебя», написана Габриэль/Джонатан Шотен)

      Когда-то в будущем...       Слышались ритмичные и свистящие звуки камня, полирующего металл. Снова и снова. На лезвии меча плясали отблески пламени.       В углу палатки зажглась керосиновая лампа, а потом появилась длинная тень.       Послышался мягкий гул, а потом низкий, пустой голос. Уставший.       Ритмичные движения остановились, и женщина направила лезвие меча к костру. В ее голубых глазах появился металлический блеск.       Взгляд женщины блуждал по лезвию меча, а потом ее загорелые руки пробежались по его поверхности.       На лезвии меча осталось несколько капель крови.       Темноволосая голова наклонилась, и волосы чернее воронова крыла обрамляли такое знакомое лицо.       А потом бледные, тонкие губы скривились в легкую улыбку. Жестокую. Холодную.       До палатки доносились звуки готовящейся к бою армии: фырканье лошадей, лязг мечей и доспехов. Раздавался смех и грубые шутки, развязные голоса требовали внимания и женского тепла.       Высокая женщина поднялась и убрала меч в ножны за спиной, затем посмотрела вокруг пустым взглядом в поисках черного плаща, который сразу же набросила на плечи.       Послышался тихий вздох, а потом женщина взяла бледно-зеленую рубашку. Та рубашка была рваной, покрыта бледно-багровыми пятнами. Женщина беспомощно уткнулась лицом в рубашку, вдыхая призрачный запах, который разрывал на куски душу. По лицу женщины текли слезы, но их никто не видел.       Спустя несколько минут она сунула рубашку под броню и сразу же почувствовала тепло, служившее постоянным напоминанием.       Еще один вздох послышался. - В последний раз, малышка, - пробормотала высокая женщина и откинула полог палатки, исчезнув в темноте.       Остался лишь мягкий треск костра.       Боль и горе были настолько интенсивными, что воздух, казалось, вибрировал от них.