Первоклассные однострочники

Все выглядит слишком реальным. Сосредоточенное лицо Эрика, жилка, пульсирующая на виске, густой воздух спальни, едва не дрожащий от жара их тел. Эрик закидывает ногу любовника себе на плечо, невесомо целует пониже колена, двигаясь размеренно и мощно, ни на секунду не сбиваясь с ритма. Стоны его партнера превращаются в хриплые вскрики, он выгибается всем телом, комкая влажные простыни, и его радужки на мгновение из голубых становятся кошачье-желтыми. - Закрой глаза! - рычит Эрик, и потом, протяжно, с придыханием: - Блядь, Ча-арльз! - и кажется, что можно протянуть руку, коснуться напряженных мышц, разделить дрожь накатившего оргазма... - Прекрати, - говорит Ксавье, отворачиваясь к стене. Как будто, разорвав зрительный контакт, можно прервать телепатическую связь. - Ну уж нет, - говорит Рейвен. - Ты ранил его, Чарльз. Он до сих пор не может забыть. И я хочу, чтобы ты знал об этом. Мелкая месть обиженной маленькой девочки; конечно же она пришла поговорить не об Эрике, о себе. "Ты ранил меня, Чарльз", "Эрик ранил меня" - ему не нужно читать ее мысли, чтобы понять это. По всем канонам педагогической науки сейчас - лучший шанс поговорить с ней, убедить одуматься и вернуться, но Чарльз Ксавье может думать только о том, как Эрик Леншер каждый божий день трахается с его двойником и кончает с его именем на губах.