Первоклассные однострочники

Ему кажется, что он кричит, но он не слышит собственного голоса - только свист ветра в ушах, ветра, заталкивающего слова обратно в глотку, вырывающегося из рук, ветра, впервые в жизни из союзника превратившегося во врага, да и невозможно здесь, в свободном падении, раскрутить вихрь, не от чего оттолкнуться, только руки Азазеля держат бережно, но твердо, зубы Азазеля царапают шею, член Азазеля по самые яйца у него в заднице, и кто же знал, что чертов демон имеет привычку телепортироваться на пару тысяч миль вверх в самый интересный момент? Они падают, и падают, и падают, и ужас, восторг, боль и возбуждение сворачиваются внутри скользкой тугой пружиной, вспышками адского пламени вырывая картинки из ослепленного желанием мозга. …Азазеля можно без проблем отправлять к русским, говорит Шоу и неприятно смеется. Коммунисты без вопросов примут его за своего. Азазель ласково поглаживает рукоять своего клинка, а Риптайд зачарованно смотрит на нервно подергивающийся как у рассерженного кота хвост, облизывает пересохшие губы. Ему почему-то хочется потрогать, узнать, каков он на ощупь. …ветер поет в ладонях, разгоняя дым и гарь; на всей базе не осталось ни одной боеспособной единицы техники, ни одного стоящего на ногах человека, только они двое, и Азазель впервые улыбается ему, странной кривоватой улыбкой, как будто его лицо непривычно к такой мимике. …у их первого поцелуя привкус серы и горячего металла, и еще Риптайд узнает, что Азазель любит кусаться. И что ему это нравится. …хвост, оказывается, очень многофункциональная штука. Риптайд шипит сквозь зубы, пока Азазель гладит его под столом, надавливает острым кончиком, едва не прорывая дорогую ткань брюк; Эмма равнодушно смотрит на них, не отвлекаясь от пересказа последних сводок секретных правительственных депеш. После совещания он впечатывает Азазеля в стенку в коридоре, наплевав на разницу в росте, и теперь кусается уже он. …в спальню они перемещаются с легким "Пфф!". …а потом – не только в спальню. Азазель умудряется двигаться в нем даже в полете, вылизывает его шею сухим шершавым языком, сжимает когтистыми пальцами его член, массирует головку, и пружина распрямляется, Риптайд запрокидывает голову, выгибаясь в сладкой судороге, и внезапно понимает, что они больше не падают. Ветер несет их, с земли и из набухших грозовых туч тянутся друг другу навстречу черные воронки, и дантов ад готов разверзнуться в небесах, и Азазель, живое воплощение этого ада, хохочет, прежде чем исчезнуть во вспышке молнии, озаряющей округу. - Разрушительный торнадо обрушился сегодня на Сан-Антонио… - вещает симпатичная блондинка с экрана. Азазель одобрительно щурится и хвостом подцепляет яблоко из вазы с фруктами. - Синоптики в недоумении, слыхал? – говорит он, с хрустом вгрызаясь в сочную мякоть. - El Diablo, - недовольно отвечает Риптайд. – Ты порвал мне брюки. Смех Азазеля заглушает голос дикторши: "…количество жертв до сих пор не установлено".