Остатки

Весь мир рухнул. Умер в этих закрывающихся глазах. В грудь ударила тупая резь, ломая ребра и разрывая легкие. Сердце, не выдержав, начинало останавливаться. Сознание отказывалось быть в реальности. Ушло глубоко внутрь, закрыв за собой двери, и крепко забарикодировав их. Поудобнее расположившись на стуле, оно одно сидело на весь кинозал, напротив огромного экрана. Рядом мигал проектор, выпуская одинокий, но яркий луч света. Побежали кадры. Сначала их нельзя было разобрать, они просто бежали с невероятной скоростью. И тут начали появляться очертаний. Движение. Это тир – то самое место, где мы впервые встретились с Нико. Но звука не было. Лишь его губы открывались и закрывались, кривясь. Я не понимал, что именно он говорит, но его выражение лица и действия красноречиво говорили о нашем разговоре. Вот он, проводя тонкой ладонью по бедрам, хитро улыбается, но при этом в его улыбке много яда. Этот фильм – воспоминания. Они начинались с нашей первой встречи – тира, и заканчивались моментом, когда в него выстрелили, и брызги крови вырвались наружу. В этот момент кинолента резко остановилась практически в самом конце, затем немного откатив назад, снова набирая скорость, затормозила на недавнем воспоминании. Все начало ныть с большей силой, и тошнота подступала к горлу. Как же я мог оттолкнуть его? Кажется, он очень расстроился. И теперь его непонятная боль отозвалась во мне в несколько раз сильнее. Его мягкая рука, не побоявшаяся коснуться меня... Я никогда никому не позволял прикасаться к себе просто так. Да многие сами даже под предлогом смерти и приставленным дулом пистолета у виска не соглашались трогать меня. «Гребаный искатель приключений на свою задницу», — с подумал я и прижался головой к его плечу. — М-м-м-м-м-м-м, — болезненно простонал он. Сердце екнуло. Ей-богу, я б не испугался, если б увидел толпу кровожадных зомби со стекающими слюнями и ошметками кожи между зубами, сломя голову несущимися мне навстречу! Но я так испугался голоса этого парня, что сердце давно убежало по дороге в неизвестном направлении. — Нико? – осторожно позвал я. Он не среагировал. Но слегка дернулся. — Ты тупо отключился! – радостно выпалил я, улыбаясь как клинический идиот. Разве только не было смирительной рубашки – Кто бы мог подумать?! – тихо спросил я, закрывая глаза рукой и надавливая на трещавшие виски. Затем провел по волосам, словно освобождаясь от тучных мыслей, и сделал облегчающий глубокий вдох. К моему подскочившему настроению можно было подрисовать цветочки, травку, единорогов, срущих радугой, белые пушистые облачка и розовое небо! То, что я почувствовал, невозможно было передать словами. Эмоции резко поменялись с тех, когда хочется элементарно сдохнуть, до тех, когда летать и целовать всех подряд, направо и налево распинаться о том, как я всех люблю. А я бы точно это сделал, если бы не маленькая скотина, покоившееся у меня на коленях и мирно дрыхнущее. Когда первая волна радости и эйфории прошла, на смену ей пришла реальность и улыбка сама сползла с лица. Да, он не умер, а всего лишь провалился в болезненный сон. Но он продолжал терять кровь, и был в тяжелом состоянии. Это неспокойное одноклеточное с шилом в одном месте могло в любую секунду умереть. — Так, потерпи, маленькое чудовище, сейчас я тебя возьму на руки. Предупредив его, подложил руку под колени, а другой продолжая придерживать тело в области лопаток, аккуратно поднял, стараясь как можно меньше трясти. — А за чудовище получишь, — усмехнулся он полусонно. — Заглохни, – бросил я. Его тело было безумно легким, поэтому нести его не составляло труда. — А куда мы идем? – спросил он. — На базу, — напомнил я. Но страх снова подкрался и начал заселяться внутри, уже расставив мебель и теперь попивая чаек, мирно покачиваясь на кресле-качалке, наслаждаясь открывшимся пейзажем. — А да, точно, забыл. А где мы сейчас? – последовал новый вопрос, вводя мою нервную систему в кому. — Ты что там, пока падал, мозги последние растерял? – серьезно спросил, все больше беспокоясь. Наверное, это из-за потери крови. — Нет, –ответил он, а потом поинтересовался – А правда, где? А кстати о птичках… Если подумать, то реально, где мы? — Мы… В каком-то городе. Случайно в него попали. В отеле останавливались, помнишь? Задрипанном таком? А потом в темном коридоре ты мои глаза рассматривал и сказал что они красивые, помнишь? — Ага. Они действительно очень красивые. Я тебе уже говорил, что у тебя крапинки как в воде плавают? — Да, говорил. Я и не знал об этом. То что светятся знал, а о крапинках не слышал. Нужно заговаривать его. Нельзя ему засыпать. — Так забавно за ними наблюдать… — А… а-а-а… — издавал нечленораздельные звуки я, пытаясь ухватится за что-нибудь, судорожно перебирая в голове возможные темы – А–а-а ты что хотел сделать, когда подходил ко мне? «Ты чудо, Кира! Это терроризирующее существо не помнит даже того, где находился десять минут назад, а ты ему такую мелочь напомнил». — Подходил? О чем ты? — Когда ты рассматривал мои глаза, то начал подходить. Я еще оттолкнул тебя, — все же рискнул продолжить тему. — А, ты про это… — медленно протянул он. — Да, да про это, — опешил я. — А я хотел…Это… «Рожай уже». — Я забыл… — без тени жалости отрезал он. — Склеротик, — равнодушно ответил я. - Неотесанный грубиян, - парировал в ответ. — Зоглохни, — процедил я сквозь зубы щурясь, таким образом пытаясь поймать ненормальные мысли. Но они словно вода вытекали и продолжали носиться в голове, напоминая рой пчел, действующих своим жужжанием на нервы. — Что? – непонимающе протянул он. — Забей, — голосом отмахнулся я от него. Потом увидев как раз то, что мне нужно, воскликнул – Оба-на! — Да что ты орешь? По ушам бьет… — недовольно скорчился парень. — Нико… — М? — Заглохни, – все с тем же энтузиазмом сказал я, вперившись взглядом в цель. И мыслишки забегали отнюдь не самые хорошие. — Эй! Ты что там собрался делать?! – даже сквозь его бормотание были хорошо различимы нотки испуга. — Сейчас увидишь, — хищно оскалившись, два раза дернул бровями, заинтриговав маленькое существо на руках. А мою радость подстегнуло не что иное, как машина. Да, именно она. До мотоциклов еще топать и топать. Да и Нико не в том состоянии, чтобы выдержать поездку. Спортивная. Сверкающе черная. Так и манит к себе, заигрывая своими тонированными окнами. А эти изгибы… Эти неописуемой формы фары! И серебристые покрышки! О мой бог, кажется я влюбился! Однако, бедный же ее хозяин. Это один из тех случаев, когда я фанатично рад новым технологиям. Раньше, чтобы вскрыть машину, нужно было ковыряться в замке, разбивать окна, вырывать с корнем двери, громить машину и, когда все же удается в нее попасть, уезжаешь на такой развалине, что в дальнейшем пользы от нее будет меньше, чем проблем. И это при случае, если тебя раньше не запалят. Сработает сигнализация, и все, можешь готовиться к не самому лучшему финалу. Сейчас же нужно подключить портативный компьютер к маленькому юсби-отверстию, находящемуся на крыле. Пара минут нажатий на клавиши, чтобы вскрыть сигнализацию, получить доступ к вождению и, опа! Готово! Машина полностью в твоем распоряжении. Правда, нужно знать, куда нажимать. Не спорю, и в наш злополучный век многие попадаются. Это все от незнания или неопытности. У осведомленных есть намного больше шансов. А у меня с этим вообще проблем никогда не было. Как только создали эту якобы перспективную «супер-систему», я тут же освоил ее. Нужно же знать, с чем будешь иметь дело, в случае чего. Первое время было тяжело, и я несколько раз чуть не попался, но благодаря моей натасканности и тренировкам смог успешно скрыться от преследователей. Потом со временем поднабрался опыта, и теперь мастерски угоняю отличные машины. Могу выбрать любую. Взломав охранную систему этого мустанга, откинул вверх заднюю дверь и аккуратно положил парня на сиденье с виниловой обивкой, а сам бегом плюхнулся за руль. Нико остался лежать так, как его положил. У этого мелкого уже сил нет, чтобы нормально пошевелиться. Слегка повернул ключ, и мотор заревел на всю улицу. Если тогда еще не все проснулись, то эта зверюга должна поставить всех на ноги. Из панели вылез средних размеров навигатор. ЖК-экран засветился голубоватым светом. Прямо-таки миниатюрный компьютерный центр. Я оставлю себе эту машину! Теперь ты моя. Благодаря этой технике прямо из салона можно взломать систему города, если постараться. — Куда собираетесь направляться? — спросил меня вежливо синтетический женский голос. — Отель «У реки», — сказал я, не отрываясь от дороги и сжимая руль. Новая кожа руля заскрипела под ладонями. Я запомнил название отеля, что ненароком увидел в компьютере. — Дорога установлена. Координаты и направление вы можете увидеть на экране. Приятной поездки. — О да-а-а. Поездка обещает быть приятной, - протянул я. — Ты что там, с машиной болтаешь? – подало голос тело. — Да, — переполненный детским счастьем ответил я, чуть ли не хлопая в ладоши, мысленно раскрывая для себя горизонты. — Точно больной, — понуро фыркнул парень. — Нико? – радостно отчеканил я, слегка повернув голову в его сторону. — М? — Заткнись! – повторил я, не без удовольствия впитывая в себя злобу этого беспомощного существа. Как мне понравился этот стеб! А еще больше реакция этого нечеловека! — Чего ты вечно бузишь? Как бабка старая! На удивление во мне не было ни капли злости или раздраженности. — Бабка?! Старая?! – взвизгнул недовольно он. И откуда ж у него силы-то появились? Открылось второе дыхание? — Как ты там говорил? Успокойся, а то пеной захлебнешься. — Не так я говорил… — пробубнил он, насупившись. — Да по барабану, – улыбаясь во все тридцать два, пропел я. – О, какая интересная и полезная штучка! Сегодня определенно мой день! — Что там? – от былой обиды не осталось и тени. И куда она подевалась, несчастный ты ребенок? Парень сверлил меня любопытным взглядом. — Я нашел беспроводной микрофон, для разговоров. Значит, где-то в этой тачке должен быть телефон, — сосредоточенно начал тыкать в экран, пытаясь отрыть ту самую «заветную штучку». То, что телефон был встроен в компьютер, значительно упрощало поиски. — Нашлась пропажа… Нажав на сенсорные цифры, попытался набрать телефон базы. Прислушался. И где соединение? Бесполезно. Тишина. Как будто в городе перерубили весь свет. Сняв микрофон, я швырнул его в окно. Черт бы все побрал… Хорошим настроением теперь и не пахло. — Что, обламался? – теперь была очередь веселиться этому гаденышу. — Нико-о-о-о… — зло протянул я. — Знаю, знаю. Заткнись, — весело передразнил меня. Как же его голос не сочетается с моторикой тела. — Да уж… Тронулись мы в тишине. Дома остались далеко позади, представляя собой маленькие полосы и точки. Впереди – простор. Или, потороплюсь обломить любителей мечтать – пустыня. Из-под колес выбивались тучи пыли и истлевшей потрескавшейся земли. Я на протяжении всей дороги излучал депрессивную ауру. А Нико мирненько упивался ей. Но молчать нам пришлось недолго. Быстро доехав до того отеля, спрятал машину в полуразвалившемся не то сарае, не то ангаре. — Приехали. — Ну так вперед, лошадка! — Я тебе устрою лошадку…. — Да ладно тебе, не злись. Он сейчас безумно похож на пьяного, еле ворочащего языком малолетку. — Сделаю вид, что не слышу тебя. — Дааа, давааай! — Мы не дойдем до отеля, — огорченно подвел итог я, откинув дверь и смотря на весело махающего рукой в такт какому-то тупому ритму и детской песенки Нико. — Почемуууу? – пропел он, заменив вопросом какую-то строчку. — Да хотя бы потому, что я тебя раньше закопаю, — расстроено ответил я. — Мне дууууууееееет! Даваааай быстреееее! – продолжал выть он. — Могу рот заклить, чтобы на отверстие меньше стало. — Зануууудааа! — Я уже говорил,что я тебя ненавижу? – спросил я, поморщившись от мысли, что придется тащить это… Даже не знаю, как ЭТО назвать. — Да постоянно говоришь, — резко остановившись и подняв голову, ответил он. — О, боже, ты успокоился! – вскинул я руки к небу, мысленно благодаря всех богов, о которых даже не слышал. — А маааленькиеее собачки весело беееегали в паачкааах… — снова начал он. — Надеюсь, не так выглядит предсмертная агония. Взяв это живое музыкальное сопровождение на руки, понес в не менее лучший отель, чем прежний. Строители явно сговорились о фасадах. Пихнул ногой тяжелую дубовую дверь, с полметра толщиной, и она со скрипом начала медленно отставать от тоненьких ржавых петель. — Не не не не не! – пытался я хоть как-то остановить ее. Но руки у меня, увы, были заняты! Дверь это, конечно же, не остановило и она, подняв тучи затхлой пыли, с грохотом и гулким эхом проломила пол. Нико резко замолчал, сам перепугавшись. Не опуская руку, которой он раннее дирижировал, он, молча, одной головой следил за падением громадины. — Упс… — прошептал я, как будто грохот двери никого не потревожил, а мой голос, безусловно, всех в округе на уши поднял. На хрен здесь вообще такая дверь?! Фанеру могли поставить… Дыра получилась приличных размеров. — Нужно хоть ковром прикрыть, — виновато сказал я. — Ну конечно… А если кто-то провалится туда, все будет в ажуре… — прошипел он так же тихо. — Ну, так ее хоть заметно не будет… — предположил я. — У тебя что, мозги совсем не соображают?! Но на удивление, никогда не выбежал нам навстречу, размахивая двустволкой. Внутри здания стояла наиполнейшая тишина. Яркий солнечный свет показывал лишь ту часть помещения, где минутой назад стояла дверь. — Ох, кто бы мог подумать! Еще один склеп! – голосом археолога восторгался я. — Ты нигде не стукнулся? – осторожно посмотрел на меня Нико. — Нет, блять, нигде, — резко закрыв голос в стальную комнату, уверил его. — Эй! Здесь кто-нибудь есть? – крикнул парень, насколько ему позволяли силы. И прислушался. Нам ответило лишь размытое эхо. — А, ну тогда все понятно, — дошло до меня. Эта домина была заброшена. — Апчхи! – скрючился Нико, после чего болезненно застонал, держась за рану на животе. — Что, пыли надышался? – не сдержал улыбки от такого миловидного зрелища. — Как видишь, чистота здесь не особо блещет, — вытирая нос, раздраженно «просветил» он. — Ладно, пошли, — вздохнул я. — Куда? — Что куда? — вопросительно поднял бровь я, смотря под ноги, чтоб ненароком не провалиться. — Куда послать? – довольная улыбка осветила эту поганенькую морду.— Ты только скажи, и я с радостью! — Просто заткнись… — не обращая внимания на его «бла-бла-бла», продолжал сосредоточенно идти. Мы вошли в первую попавшуюся дверь, которую на ощупь нашли. В комнате стояла кровать, стол и кресло. Еще и ванная комната! Не поскупились те, кто все это отгрохал! Что-то я чувствую определенный стандарт… — Полетели! – воскликнул я, и положил Нико на кровать. — Это что только что было? – тихо спросил он, прерывисто и тяжело дыша. — Да-да, мне тоже, как это ни странно, хочется тебя подколоть, — улыбнулся и потрепал его по щеке. Он недовольно скорчился. – Что, не нравится? — Я не ребенок, — смущенно отводя глаза и краснея, пробубнил он, насупившись. — Шутки на потом. Тебе же лучше не становится. Хватит притворяться, — холодно сказал я. — Мне и правда лучше. — Да ну? – я слегка надавил на грудную клетку. — Ай! – вскрикнул он. — Лучше, значит? — Благодаря тебе теперь стало не особо весело. Вечно тебе все испортить надо… — А, ну да, это же я тебя продырявил! – вспылил я на него. — Я тебе уже говорил, перестань орать! – в ответ вспылил он. — Заткнись и отдыхай. — Заткнись да заткнись… Других слов что ли не знаешь… Вытащив нож, распорол его рубашку. Ткань легко разошлась под острым лезвием. Снял непригодные лоскуты. На меня смотрело небольшое отверстие. — Ты, как я посмотрю, в своем репертуаре! Всегда живой и на тебе ни одной царапины! Просто находка для патологоанатома… Нико ничего не ответил. Он старался игнорировать меня. Смыв запекшуюся кровь с тела, обработал зону вокруг раны. Взяв полиэтилен (знать бы откуда он оказался в аптечке), накрыл дыру и, вскрыв упаковку с бинтом, перевязал вокруг пояса. — Вытащить пулю я тебе не смогу. Если задену органы или артерии, сам понимаешь, исход будет не особо радужным. — Да я уже свыкся с ней, как с родной… — прошипел он в перерывах между новыми приступами. Старясь заглушить боль, сжимал зубы и кулаки. — Давай хотя бы обезболю. Тебе нужен кровезамещающий раствор. И срочно. — Да уж, не помешало бы… Накрыл его теплым пуховым пледом, который откопал в старом шкафу с вырезанными замысловатыми узорами. Спирали, круги, всевозможные завитушки. Каштановый цвет с черными прожилками никак не сочетался со светлым помещением. Судя по состоянию, шкаф был самым новым из всех вещей, что покоились в этой комнате. Затем открыл окно. Прохладные потоки свежести ворвались в небольшое помещение, с силой выталкивая и унося старый, застоявшийся здесь воздух. Я был в настоящей растерянности. Обратиться за помощью не представляло возможности. А Нико тоже человек, и боль он чувствовал не меньше, чем все другие люди. Да и наверняка его не каждый день так ранили, чтобы он мог научиться терпеть. От собственного бессилия меня уже трясло. Я злился и психовал по поводу и без, потому что не мог помочь Нико. Нервно шагая из угла в угол, бил в толстые стены, которые отвечали осыпавшейся штукатуркой. — Хватит уже мельтешить передо мной. От этого раны не затянутся. Сядь и успокойся. Я выдохнул, пододвинул кресло и плюхнулся в него, стараясь с максимальным удобством расположиться, но выпирающие пружины с упорством не давали мне сделать этого. Нико все труднее держать боль. И по-любому ему больнее с каждой минутой. Парень как можно незаметнее рвал простыни и с силой мял их. Он уже прокусил нижнюю губу, и теперь из нее выступали алые капельки. «Ты сильный, Нико, держись. Я знаю, ты сможешь» — в мыслях орал я, ерзая на кресле и пряча рот под ладонью, сам того не замечая, растирая ее до жжения. — Попытайся уснуть, — предложил я, чтобы хоть как-то успокоиться самому и успокоить его. — Не могу, как видишь! – прорычал он сквозь стиснутые зубы. Его знобило. Не найдя лучшего способа, я подошел к кровати и, и подняв плед, лег рядом. — Ты чего? — Заткнись. Я же сказал, попытайся уснуть. — Ну да… Поплотнее укутав его, стал ладить по голове и перебирать волосы, иногда убирая непослушные мягкие пряди с лица. — Так лучше? – тихо спросил я. — Угу… — невнятно промычал он. Дыхание стало более ровным. Тело расслабилось. Если он будет меньше двигаться и напрягаться, то кровотечение может немного остановиться. Его рука покоилась на подушке, рядом с головой. Веки изредка подрагивали. Он совсем не двигался. Если бы не грудь, размеренно поднимавшаяся и опускавшаяся, я бы подумал, что он умер. Когда полностью убедился, что парень спит, осторожно поднялся с кровати. На глаза бросился камин. — И как я раньше его не увидел? – шепотом задал вопрос я. Сев перед обогревателем, нажал на пару кнопок, находящихся сбоку на панели незамысловатой техники, зажег костер. Ну, как зажег. Включилась проекция огня, но тепло было настоящим. Комнату залил багровый свет, дрожащий от дуновения ветерка. Удивительно, что это предусмотрели. Тени ловко прыгали из угла в угол. Все шевелилось. Температуру горения сохранили. Но ее можно регулировать при помощи все тех же кнопок. Включил имитацию треска дров. Лично меня он успокаивал и создавал своеобразный уют. На лице Нико тоже отражался поток красного света. Парень выглядел беззащитным, и его лицо все так же продолжало изображать боль. Не удержавшись, я подошел и провел рукой по его щеке. Большим пальцем вычерчивал дорожки, ведущие от его скулы к виску. Если бы он сейчас плакал, то его горячие солоноватые капельки пошли именно этим путем. Сначала напарник на секунду поморщился, чуть напрягая тело и слегка согнувшись, а потом расслабился. Возмущенные веки опустились, и он снова погрузился в глубокий сон, потеряв реальность. А я не мог уснуть. Просто не мог позволить, даже не смотря на тяжелевшие веки по тридцать килограммов каждое, и ничего не соображающую голову. За Нико нужно было пристально наблюдать. Сейчас все спокойно, но в любой момент все могло измениться. Попытался отправить наше местоположение команде помощи. Затем присел на краешек кровати и взял спящего за руку. Он непроизвольно зажал ее. Парень немного ворочался. Даже во сне ему было нестерпимо больно. Слышались, размытые сном стоны. Именно во сне Нико оказался безоружным. Он не мог сдержать боли. Начался легкий приступ, выражающийся еле заметными всхлипами и мычаниями. Я не знал, как должен вести себя в этой ситуации. Зачем-то прижал прохладную руку парня к губам и зажмурился, пытаясь впитать в себя боль. Нико успокоился, видимо, почувствовав тепло. Не отпуская руку, лег рядом. — Кира, не злись… — промычал во сне Нико. Я усмехнулся. — Значит, тебя все-таки волнует, как я отношусь к тебе? – хрипловато спросил я ребенка. Убрав челку с его лба, чмокнул. В ответ получил слегка протестующее сонное мычание. Сейчас открылись его еще не прошедшие, но давно задавленные детские черты. Даже это мычание. Оно такое милое. Ты, оказывается, еще более пробиваем, чем кажется на первый взгляд. Вот только все это пройдет, как только ты проснешься. Как только твои веки откроются. Как только твой разум вновь прояснится. Как только… Жаль. Всему виной навыки. Если бы не они, ты бы сейчас спокойно жил обычной жизнью и сохранил то выражение лица, которое на тебе сейчас. Настоящее. Ты бы весело дурачился со своими друзьями. Ходил в школу. Возможно, проводил бы вечера, сидя у окна или играя со своим котенком. Может быть, читал бы журнал. И, не смотря на то, что тебе бы хотелось спать, и стрелки часов безжалостно переползли за цифру двенадцать, а луна бросала холодный свет в твое окно, и навстречу этому свету пробивался бы теплый электрический свет маленького подросткового протеста, ты бы занимался ерундой. Бесполезной, но прочной. Может быть, перекидывался смсками с друзьями. И хотя утром тебе в школу, тебе не хочется в постель. Хочется провести как можно больше времени в сознании, отводя на сон как можно меньше времени. А после школы вы бы гуляли шумной компанией, затем завалившись бы к кому-нибудь, и смотрели фильм с попкорном и прочей химией. А когда была бы зима, ты неспеша возвращался домой, ловя мягкие снежинки, мягкие на ощупь. Посмотрел бы в небо и выдохнул. И горячий воздух вышел бы из твоих легким белым паром. Затянув шарф потуже, ты бы зашагал в сторону дома, и твои туфли бы скрипели, ломая белоснежные хлопья. А дома бы тебя ждала любящая семья. Мама, папа, и младшая сестра. И конечно, твой котенок. Маленький, игривый. И когда вы засыпали в одной постели, были неестественно похожи. Ты ловил бы сладкие сны. Всему виной навыки… В окно било яркое солнце. Словно и не было этой ужасной ночи. Как будто и не ранили Нико. Проклятое утро. Оно бесправно скрывает то, что произошло ночью. Бесит. «Нико…» — как только эта мысль накинулась на меня, все внутри затопило неумолимой тревогой, и я распахнул глаза. Как я мог позволить себе уснуть?! — Эй, что за лицо? – еле улыбнулся Нико. Бледные губы страшно отпускали вздохи. Казалось, что они последние. Когда я успел заснуть? Вот черт… — Дружок, да тебе все хуже… — чувствуя, как кровь отливает куда-то не туда, просипел я. — Жить буду. Уснул? — Да… — раздраженно пробубнил я. Вот только злился я сам на себя. Мне становилось стыдно от того факта, что я не выдержал и провалился в сон. — Я думал, ты меня сторожишь и обеспокоенно наблюдаешь. А ты… лег со мной, не постеснялся…эх. Хотя… — наигранно грустно тихо выдохнул он. — Что, хотя? – спросил я, обеспокоенно подняв одну бровь. От его наигранного наезда у меня все дерзкие ответы разбежались по самым потаенным уголкам. Неоконченное предложение явно с подвохом. — Ты так мило меня обнял. Я не знал, что ты можешь быть таким нежным. Я чувствовал сквозь сон, как ты меня гладил. — Заткнись. Поменьше говори и побольше отдыхай, - пробубнил беззлобно, растирая глаза. — Ладно-ладно, — сдался он. — Я пойду, поищу аптеку поблизости. — Ты не найдешь здесь ничего. В этом богом забытом месте аптеки и в помине нет. «А главное вовремя сообщить!» — Тогда я принесу поесть. Тебе нужно набраться сил, — безнадежно вздохнул, закатив глаза. Я, как в жопу раненый петух бегал по городу в поисках еды и воды. Его состояние заставляет желать лучшего. И я по-настоящему, черт возьми, волновался за него. Надо заткнуть все дикие чувства куда подальше и жить как раньше – холодно оценивать ситуацию и не реагировать на людей. Надо. Вот как только вылечу этого недотепу-придурка, так сразу и примусь за себя. В этом захолустье не хватало только перекати-поле. Пустыня-пустыней. Пробегав с полчаса, нашел какой-то задрипанный магазин. Продавцом там работал парень. Старые деревянные полки начали прогнивать и уже потемнели. Маленькое, душное, забитое всяческим хламом помещение. Накупив еду и взяв пару бутылок свежей воды, побежал обратно. Практически долетев до отеля с полными сумками, прижатыми к груди, перескочил через внушительных размеров дыру, побежал по коридору, как и вчера, не отличавшемуся особым освещением. А вдруг нас опять нашли? И сейчас Нико лежит на полу, истекший кровью. Из рта струя крови медленно льется на пол… Стеклянные глаза, молящие помочь… В руках пистолеты… Лицо, искаженное болью. Пока эта страшная картина медленно прокручивалась снова и снова, не заметил, как остановился возле самой двери, в расщелине между дверью и порогом которой выбилась полоса света. Почувствовал, как пакеты поехали вниз. Руки начали понимать, что пространство уменьшается. Сообразив, пытался схватить летящие вниз продукты. Но не успел. Все посыпалось на пол и теперь валялось. — Черт! – пнул пакет. Он обиженно зашелестел, отлетая в сторону. Съехал по стене и закурил, моментально забыв про Нико, оставаясь сидеть в кромешной тьме. Компанию мне составила полоса света. — А подбирать не собираешься? – рука подняла с пола яблоко и подкинула вверх. — Что тебе? – сдержанно, глубоко затягиваясь, спросил я, за долю секунды вытащив пистолет. В тот же момент послышался щелчок предохранителя, и дуло было направленно прямо на улыбающееся лицо, между глаз. — Помощь просили? – паренек оценивающе осмотрел меня, не обращая никакого внимания на оружие.