Забвение

Регина выбежала из дома, на ходу поправляя волосы и надевая пиджак. Поминутно чертыхаясь и пытаясь совладать с непослушными пуговицами, она подбежала к черному "Мерседесу" и села на водительское кресло. Со злостью захлопнув за собой дверь, женщина повернула ключ в зажигании и что есть силы надавила на педаль газа, вылетая на ночную улицу Сторибрука. Чертова Свон! Все началось, как только она появилась в городе. Все, что она так долго и с таким трудом строила, теперь рушилось, как карточный домик, от одного прикосновения приехавшей в город женщины. Генри все больше и больше отдалялся от нее, Дэвид вышел из комы и исчез, Белоснежка бросилась его искать… И еще кое-что. Время возобновило свой ход. Проклятье не давало сбоя прежде: двадцать восемь лет стрелки на часах показывали восемь пятнадцать, а жители города изо дня в день играли заученные роли, позабыв свою настоящую сущность. Но с приездом Свон беды посыпались на идеально уложенную голову мэра, словно град. Стоило ей разобраться с одной проблемой, как тут же появлялась другая. Все это отнимало много времени и мешало контролировать сына, которого она все чаще обнаруживала в компании биологической матери. Это чертово колесо нужно было остановить. Регина снова чертыхнулась и бросила на соседнее сиденье телефон, в котором все еще слышались длинные гудки. Грэм не брал трубку уже несколько часов. От мысли, что его прибрала к рукам вездесущая Свон, будто поставившая себе задачу отнять у мэра все, до последней капли, женщина так сжала в руках руль, что костяшки ее пальцев побелели. С Грэмом она разберется позже. Сейчас главное – не дать Белоснежке воссоединиться с её Принцем. Для этого ей нужна дочь Мидаса. Кэтрин Нолан. Внезапно экран телефона зажегся и на дисплее высветилось: «Грэм». Не сбавляя скорости, Регина потянулась за телефоном, который, будто живой, так и норовил выскользнуть у нее из рук. Когда она наконец выпрямилась, прикладывая телефон к уху, ее ослепил свет фар встречного автомобиля. А после – глухой удар и темнота.

***

Регина застонала и попыталась открыть глаза. Получалось плохо, и вскоре женщина бросила эти попытки. Она прислушалась к себе. Все тело ныло, а голова гудела так, будто по ней прилетело чем-то тяжелым. Ну или она выпила несколько литров яблочного сидра. Вчера. А сегодня… ох. Регина попыталась поднять руку, но та была опутана какими-то проводками, и после недолгой борьбы с ними вновь бессильно упала вниз. Не понимая, что происходит, и пытаясь совладать с подступившим страхом, Регина выдохнула и облизала губы. Они были сухими, потрескавшимися, а на языке остался металлический привкус. Кровь? Что произошло? Как она здесь оказалась? Память услужливо подбрасывала обрывки воспоминаний: побег Дэвида, очередная перепалка со Свон, звонок Вейла, заставивший ее выскочить из дома, авария… Авария! – Регина распахнула глаза, и по ним резанул ядовитый больничный свет, вынуждая снова зажмуриться. С третьей попытки ей удалось распахнуть глаза, но от этого стало еще хуже: комната то расплывалась, удваивая количество стоящих перед кроватью предметов, то, напротив, изображение становилось настолько резким, что било в глаза. Когда комната, наконец, приобрела четкость, Регина обрадованно приподняла голову, но комната тут же шаловливо вильнула в сторону, вихрем закружившись перед глазами женщины. Она со стоном опустила голову на подушки, поморщилась и принялась руками ощупывать свое тело. Все оказалось не так плохо: руки и ноги были на месте, правую руку обвивали проводки капельницы, но перевязок на теле не ощущалось, да и голова (помимо того, что грозила вот-вот развалиться на части) была в порядке. Но Регина смутно ощущала, что что-то не так, что-то в ней изменилось. Повторно проведя руками по телу, но так и не обнаружив признаков тревожащих ее изменений, женщина осмотрелась. Она была в палате больницы Сторибрука. Знакомое место придало Регине уверенности. Должно быть, при аварии она потеряла сознание, и её привезли сюда. А того подонка, что в неё врезался, она еще отыщет. Ничто не спасет это жалкое насекомое от гнева Королевы… Её мысли прервал громкий голос доктора Вейла, зашедшего в палату: - Регина, Вы уже очнулись? Вот и славно. Сейчас мы проведем несколько тестов… - Доктор Вейл, что за фамильярность? Вы что, забыли, с кем разговариваете? – раздраженно оборвала его Регина, натыкаясь на удивленный взгляд, - Вы считаете, что если я стала Вашей пациенткой, то о субординации можно забыть? Или, сняв костюм и каблуки, я внезапно перестала быть мэром? - Эээ… - Вейл, явно не ожидавший такой реакции, на мгновение застыл, - Регина, - глаза женщины яростно вспыхнули, и он поспешно исправился, - Мадам мэр, Вы помните, что с Вами произошло? - Конечно, помню, у меня, в отличие от некоторых, все в порядке с головой, - язвительно произнесла Регина, - В меня врезался какой-то недоносок, которого, кстати… Договорить ей не дала вбежавшая в палату девушка. - Регина! Господи, с тобой все в порядке? Я примчалась, как только услышала… От звуков этого звонкого голоса у Регины все замерло внутри. Медленно поворачивая голову к двери и оглядывая запыхавшуюся девушку, она выдохнула лишь одно слово. Едва слышно и почти не двигая губами - так, что никто из присутствующих и не заметил - но вкладывая всю свою злость в ненавистное имя: - Белоснежка… Эта дрянная девчонка почему-то выглядела иначе: волосы были длиннее, лицо казалось старше, но первое, что бросалось в глаза – она стала толще чуть ли не в полтора раза. Не изменилось лишь одно – невероятное раздражение, которое ее присутствие вызывало у Регины. - Мисс Бланшар, Вы объелись пирожных, и они Вам в голову ударили? Будьте так добры, выйдите из палаты и закройте за собой дверь. И чтобы я больше не слышала от Вас подобного обращения. Не помню, чтобы мы переходили на «ты». Мэри Маргарет казалась еще более ошарашенной, чем Вейл. Она растерянно приоткрыла рот, обмениваясь взглядами с доктором. - Регина, я не понимаю… - мэр уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать этой нахалке все, что она о ней думает, но ей помешал очередной вбежавший в палату посетитель. У него были светлые волосы и голубые глаза, на нем была зеленая куртка, а на шее болтался нелепый платок. Как только он ворвался в палату, Регина ощутила резкий запах хвои и поморщилась. Что этому оборванцу здесь нужно? - Регина! – воскликнул он, подходя и заботливо касаясь её руки. Это окончательно вывело женщину из себя. Резко вырвав руку из ладони мужчины, она, превозмогая головную боль, села на кровати, срывая с руки провод от капельницы. - Да вы что, с ума сошли? Что здесь происходит? – закричала она, обводя ненавидящим взглядом присутствующих, - Почему в мою палату врываются посторонние люди, и вдобавок каждый из них считает своим долгом назвать меня по имени? Вейл, Вам надоело работать в этой больнице? Я легко могу устроить Ваше увольнение. Это и Вас касается, мисс Бланшар. Покиньте мою палату немедленно! Все трое изумленно переглядывались, чем доводили Регину до белого каления. Она раздраженно заправила за ухо упавшую на лицо прядь, и с изумлением обнаружила, что её волосы стали гораздо длиннее. Это открытие отвлекло её и спасло окружающих от очередного потока ругательств. Первым голос подал Вейл: - Рег… Мадам мэр, давайте все же проведем один стандартный тест, хорошо? Ваше имя. - Регина Миллс, - закатив глаза, неохотно ответила женщина. - Ваша профессия? - Мэр этого вконец съехавшего с катушек города! - Сколько пальцев видите? - Три, - ответила Регина, дав себе клятву, что если Вейл задаст хотя бы еще один вопрос, пальцев у него станет на три меньше. - Регина… - светловолосый мужчина вновь сделал попытку приблизиться к ней, и от усилившегося запаха хвои у Регины закружилась голова. - Я что, неясно выразилась? Проваливайте отсюда! И желательно сразу помойтесь. Что Вам вообще здесь нужно? Судя по Вашей одежде, можно предположить, что Вы искали приют для бездомных. Это в следующем здании. Всего хорошего! – отрезала она, поднимая взгляд на окаменевшего мужчину. В его глазах виднелась обида, боль и… сочувствие? Этого еще не хватало! - Доктор Вейл, выведите всех из палаты. И позвоните Грэму, пусть заберет меня отсюда! – сейчас ей нужен был хоть кто-то, кто смог бы её успокоить. И среди кучки ненавидящих ее жителей Сторибрука, она сделала очевидный выбор – Грэм, её преданный Охотник. Белоснежка побледнела и изумилась еще больше, если это вообще было возможно. - Грэму? – тихо переспросила она. - Боже, я что, тихо говорю? А Вас, мисс Бланшар, уже давно не должно быть здесь, - замечая за спиной Мэри Маргарет бегущую к палате Свон, Регина затряслась от гнева, жалея, что в этом мире нет магии, - Чёрт, а ей что здесь нужно? Эмма, как и все предыдущие посетители, с взволнованным лицом подбежала к кровати, и мэр, кажется, уже знала, что та сейчас скажет… - Регина! - Господи, да за что мне всё это? – пробормотала женщина, закрывая руками лицо и отгораживаясь от внешнего мира стеной из упавших на лицо темных волос. На мгновение она закрыла глаза в надежде, что они все исчезнут. Услышав приглушенный шепот, она зарычала, вновь поднимая на них взгляд: - Оставьте. Меня. В покое. И позвоните, наконец, Грэму! – её терпение окончательно лопнуло, когда лицо Эммы стало в точности такого же белого оттенка, как лицо Мэри Маргарет. - Грэму? – удивленно воскликнула Свон. - Это никогда не кончится, - пробормотала Регина, мысленно проклиная всех в этой комнате, - Господи, да! Позвоните Грэму, или вы уже забыли, кто в нашем городе… - Регина присмотрелась к блеснувшему на кармане джинсов Свон значку в виде звезды и потрясенно закончила, - … шериф. Мисс Свон, что это значит? По какому праву Вы носите значок шерифа? Боже, что произошло за то время, пока она была без сознания? Свон присвоила себе должность шерифа, Белоснежка растолстела за несколько часов, её собственные волосы отрасли, и все жители обращаются к ней по имени, будто она не мэр города, а малолетняя школьница! - Я… Я стала шерифом после смерти Грэма, - переглядываясь с Мэри Маргарет, будто ища у нее поддержки, растерянно проговорила Свон. У Регины похолодело внутри. Она опустила взгляд на свои ладони, будто пытаясь прочесть что-то в их линиях. Грэм мертв? Она вспомнила его поздний звонок перед аварией. Наверное, с ним что-то произошло, и он звонил ей, чтобы попросить помощи… которую она никогда бы ему не оказала, даже если бы не попала в аварию – она была слишком встревожена постепенным разрушением проклятья и слишком стремилась помешать Белоснежке встретить её Принца. Тут же Регина напомнила себе, что Грэм – всего лишь пешка в её игре, они никогда не любили друг друга, он был с ней рядом только потому, что она приказывала… Но несмотря на это, она чувствовала, как гулко стучит её почерневшее сердце, то убыстряя темп, то замолкая, будто бы навсегда. Она тяжело сглотнула, пытаясь заглушить боль там, где уже давно не болело. Казалось, будто в сердце образовалась черная дыра, которая высосала из неё все чувства и эмоции, которая затянула в себя часть её жизни. Часть, которую она до этого момента считала неважной и которая уже не вернется. Выравнивая дыхание, Регина подняла голову и вновь заметила у дверей какое-то мельтешение. Нет, у неё не осталось сил. Больше она не выдержит. В двери вошел Дэвид, в котором не было видно признаков человека, только что вышедшего из комы – напротив, он казался здоровым и полным сил. Не успев удивиться такому стремительному восстановлению, Регина перевела взгляд на мужчину, стоявшего за Дэвидом. Она попыталась сказать что-то, но из ее горла вырвался только глухой хрип. Если смерть Грэма потрясла её, то присутствие в Сторибруке этого человека напрочь выбило почву у неё из-под ног. Он вальяжной походкой подошел ближе, поблескивая крюком, находившимся на месте левой руки. В своем обычном кожаном плаще и с самодовольной ухмылкой – он был точно такой же, каким она оставила его двадцать восемь лет назад в Зачарованном Лесу. Так какого черта он делает здесь? - Ваше Величество, - кланяясь, ехидно произнес Крюк. Регина замерла и окинула взглядом палату. Никто из присутствующих не удивился ни внешнему виду незнакомца, ни его странному обращению к мэру. Все смотрели так, будто ничего не случилось, будто так и должно быть. У них что, все запасы удивления кончились? – пронеслось в голове Регины, судорожно пытавшейся понять, как ей вести себя в этой странной ситуации. Было ясно, что кто-то сошел с ума. Либо она, либо они все. Ей требовалось хоть одно логичное объяснение, немедленно. И оно пришло от Вейла. - Мадам мэр, какое, по-Вашему, сегодня число? - 12 сентября 2009 года, - медленно ответила Регина, наблюдая, как удивление на окружающих ее лицах сменяется ужасом. Частично свое самообладание сохранил только Крюк. - Ваше Величество, не хотелось бы огорчать, но сегодня 20 апреля 2013 года. Опять это чертово «Ваше Величество»! Этот идиот что, хочет, чтобы все узнали правду? - Вы что, разыгрываете меня? – нахмурилась Регина, переводя взгляд с одного лица на другое. Однако ни у одного не было ни тени улыбки – лишь потрясение, сочувствие и страх. Больше всего страха плескалось в глазах незнакомого ей мужчины, так и не отошедшего от неё. - Регина, ты что, не помнишь меня? Я Робин, - с надеждой произнес он, вглядываясь в горящие глаза женщины, пытаясь увидеть в них хоть что-то. Последние несколько часов его жизнь была похожа на чертовски опасные американские горки: счастье от присутствия рядом Регины сменилось радостью от возвращения Мэрион с того света. Сомнение в своих чувствах к двум женщинам исчезло с приходом уверенности в том, что Регина и есть его счастливый конец. Надежда вернуть её превратилась в невыносимую боль, которую вызвал звонок Дэвида, рассказавшего, что Регина, на полной скорости гнавшая автомобиль подальше от кафе, где происходило счастливое воссоединение его семьи, попала в аварию. И вот облегчение от того, что она очнулась, сменилось ужасом от пустоты в её глазах. Она ничего не чувствовала. Она ничего не помнила. Он окончательно потерял её. Робин бессильно опустился на стул, не отводя взгляд от растерявшейся Королевы. Она, прищурившись, вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть одну подсказку, которая объяснила бы, кто этот человек и что он для неё значит. И почему в его глазах столько боли, когда он смотрит на неё. Их зрительный контакт прервал тихий шепот Дэвида, потянувшего Мэри Маргарет за рукав: - Белоснежка… - Белоснежка? – вскричала Регина, резко поворачивая голову в сторону Прекрасных. Снежка сочувственно сжала губы, будто борясь с подступившими слезами. - Мам, - Эмма взяла Снежку за руку, пытаясь успокоить. - Мама? – еще громче произнесла мадам мэр, вцепляясь руками в больничное одеяло. В палате повисла тишина, прерываемая лишь мерным пиканьем аппарата, отсчитывающего удары сердца Регины. Мысли роем вились в сознании Злой Королевы. Они всё вспомнили… Вспомнили себя, Зачарованный Лес, проклятие… И того, кто его наложил. Так почему она все еще жива? Почему в глазах её врагов нет злости – лишь понимание и забота? Чувствуя, как шум в её голове нарастает, женщина шумно выдохнула и четко, стараясь не сбиться с мысли, произнесла: - Объясните мне. Что. Здесь. Происходит. - Вы попали в аварию, после чего провели несколько часов без сознания. Судя по всему, у Вас посттравматическая амнезия. Вы забыли несколько лет своей жизни. Регина молча повернулась к Вейлу, упорно избегавшему её взгляда. - Я… Вы хоть понимаете, что говорите? Я… - речь Регины прервал последний на сегодня посетитель этой палаты. Увидев подбегающего мальчика, женщина до боли зажмурила глаза, надеясь, что ей все это приснилось. Но когда она открыла их, мальчик все еще стоял перед ней. Взрослый, высокий, худощавый – совсем не похожий на того десятилетнего мальчишку, что она завезла домой несколько часов назад, надеясь спрятать от надоедливой биологической матери. Его лицо потеряло детскую округлость, а в глазах вместо обиды и злости видна непривычная забота и любовь. - Мам, - облегченно выдохнул он своим низким, ломающимся голосом, и обнял Регину за шею. Она изо всех сил вцепилась в его широкую спину, успокаиваясь от знакомого запаха и мерного дыхания, щекотавшего её ухо. - Генри, - шептала она, - Генри… Это не укладывалось в голове, но вид повзрослевшего сына заставил поверить в эти безумные слова. «Посттравматическая амнезия». «Несколько лет жизни». К её глазам подступили слезы, а к горлу подкатила удушающая волна паники. И только сильные руки сына, обвивающие ее, удерживали от того, чтобы прямо сейчас сломаться и зарыдать. - Мама, все в порядке? – произнес Генри ей на ухо и отстранился, а она снова увидела этот незнакомый взрослый взгляд, в котором едва угадывается её маленький сын, которому она готовит завтрак и читает на ночь. Сын, который неделю назад сбежал в Бостон, чтобы найти свою биологическую мать. Сын, которого она любит больше всего на свете. Что бы ни случилось. И никакая потеря памяти не изменит этого. - Всё хорошо, милый, - она улыбается, но предательская слезинка всё же скатывается по щеке, - Всё в порядке.