Забвение

Генри отчаянно жестикулировал, путаясь в словах, время от времени вскакивая, чтобы в лицах показать очередную сцену. Не осознавая, сколько боли это приносит его приемной матери, он восторженно, с детской непосредственностью описывал все их приключения. Вжух! – пронеслась по городу радужная волна, снимающая проклятие. Бах! – захлопнулся за Эммой и Белоснежкой портал, перенесший их в Зачарованный Лес. Вжих! – поднялся в воздух самолет, уносящий Эмму, Генри и Румпельштильцхена в Нью-Йорк. Вух! – открылся под его ногами портал в Неверлэнд. Шшш! – расправился белоснежный парус корабля Крюка, державшего курс на Сторибрук. Тррр! – забурчал мотор желтого «жука», пересекающего границу покрытого фиолетовым туманом города. Бах! Бум! – от выстрелов и огненных шаров испепелялись в воздухе крылатые обезьяны. Вшшш! – всколыхнула воздух волна, уничтожая проклятие, которое Регина сняла поцелуем Истинной Любви. В голове мэра все звуки сливались в один, рождая в голове нарастающий гул, и она давно уже перестала понимать, о чем рассказывает сын. Женщина зажмурилась и спрятала лицо в ладонях. Голос Генри становился все тише, а потом и вовсе замолк, и Регина осталась наедине со своими мыслями. Она снова и снова пыталась отыскать в своей памяти хоть один намек, звук, ощущение, отсвет прошедших лет. Ничего. Пустота. Зато её последние воспоминания были невероятно четкими, будто это и вправду было вчера. Регина как никогда ясно помнила каждую деталь: гул мотора, запах кожаного салона, мелькающие фонари, трель мобильного телефона, яркий свет фар, протяжный гудок встречного автомобиля, визг тормозов… Но точнее всего она помнила охватившую её злость. Злость на Белоснежку, которая умудрялась портить ей жизнь в любом мире, на Дэвида, сбежавшего из больницы, на Вейла, допустившего это. На Грэма, который не брал трубку, на Свон, так некстати приехавшую в город, на Генри, слепо обожающего свою биологическую мать… Злость захватила её разум, её сердце, её душу, каждую клеточку её тела. Сколько она себя помнила, злость давала ей силы, толкала её вперед, помогала держать себя в руках и идти дальше, как бы ей не было больно и тяжело. Злость всегда была рядом, когда её предавали самые близкие, самые дорогие – те, от кого не ждешь подобной подлости. Злость была её неизменным спутником и помощником. Как же произошло, что злость покинула её? Что такого могло случиться в её жизни, чтобы она позволила себе быть слабой, позволила себе надежду? Разрешила себе любить? Регина помнила, каким долгим был путь от потери Дэниела и свадьбы с Леопольдом до наложения проклятия и долгожданной победы. Какими бесконечными казались двадцать восемь лет жизни в Сторибруке, когда она терпела неизменное течение жизни города, где все говорили одно и то же, делали одно и то же, чувствовали одно и то же. Она пожертвовала многим ради победы. Сколько боли, сколько сил, сколько лет жизни она положила на алтарь своей мести. Регина была готова на всё, чтобы разрушить счастье Белоснежки. Она ни на секунду не усомнилась в том, что девчонка должна поплатиться за свои действия, и готова была зайти настолько далеко, насколько нужно. Почему же она отказалась от всего этого? Отреклась от цели, к которой шла большую часть своей жизни. И ради чего? Регина открыла глаза и посмотрела на сына, который с горящими глазами рассказывал подробности очередной битвы со злом. И поняла. Ради него. Ради него она готова на всё. Ради него она поставила крест на своей прошлой жизни. Ради него она попробует поверить в новую жизнь, стать её частью. - А потом ты запустила в неё огненным шаром, и - ба-бааах! – обезьяна рассыпалась на мелкие кусочки! – увлеченно рассказывал Генри, - А еще… - Подожди, что? – глаза Регины расширились от удивления, - Я запустила огненным шаром? – дождавшись утвердительного кивка, женщина потрясенно прошептала, - Значит, в Сторибруке теперь есть магия… По её губам расползлась дьявольская усмешка в лучших традициях Злой Королевы. - Маам, - осторожно окликнул Генри, - Ты же не собираешься мстить бабушке, так ведь? Регину передернуло от этого обращения и осознания того, что её сын находится в кровном родстве с Прекрасными. Хотя поначалу новость о том, что Эмма Свон – это Спасительница и по совместительству дочь Белоснежки, шокировала Регину, позже она обнаружила в этом определенную логику. Кто бы сомневался, что эта назойливая, неуклюжая, вездесущая, вызывающая раздражение блондинка унаследовала все эти черты от своей не менее назойливой мамаши? Прибавьте к этому еще тягу к геройству, излишнюю самоуверенность и неизменный оптимизм Принца, и вы получите самого раздражающего ребенка на свете. К слову о раздражении. - Что Вам здесь нужно, мисс Свон? – строго спросила Регина, переводя взгляд на несмело заглядывающую в палату девушку. - Эээ… Генри, уже поздно. Пора домой. - Домой? – холодно переспросила мадам мэр, - Вы что, потащите моего сына ночевать в этой желтой развалюхе, которую Вы по неизвестной мне причине называете автомобилем? - Ммм… Не хотелось бы Вас огорчать, но Генри живет со мной. В квартире ма… Мэри Маргарет. Уже несколько лет, - как бы Эмма ни старалась смягчить эти слова, на Регину они подействовали будто удар грома. Женщина сжала руки в кулаки и почувствовала, что у неё перехватило дыхание. Эта грязная девчонка все же забрала у неё сына! Как она позволила этому случиться? Как опустилась настолько низко, что сблизилась с семьей женщины, которая отняла её настоящую любовь, перечеркнула её будущее? Как она после всего этого могла отдать им своего сына? - До завтра, мам, - с извиняющейся улыбкой произнес Генри, подхватывая рюкзак и куртку. Стараясь не допустить нового конфликта, он поспешно толкнул Эмму к выходу. Увидев, как привычно рука Свон обхватывает плечи её сына, как заботливо она целует его в затылок, Регина до боли закусила губу. Так не должно быть! Как она смеет! Это её сын! Много лет назад эта жалкая сиротка отказалась от него, а теперь играет в заботливую мамашу! У неё нет никакого права! Мэр раздраженно сбросила с себя одеяло и опустила ноги с кровати, собираясь догнать Свон и бороться за своего сына до последнего. Но этому не суждено было произойти. В палату ворвался доктор Вейл с медицинской картой в руках. Увидев, как за ним в палату проскальзывает Белоснежка и мужчина, назвавшийся Робином, Регина взорвалась: - Вейл, я же просила не пускать посторонних в мою палату! Убирайтесь отсюда, оба! На неё уставились две пары решительных глаз, в которых читалась готовность выйти из палаты только ногами вперед. Уставшая от постоянной борьбы и кошмара, в который превратилась её жизнь, Регина только тяжело вздохнула и обратила свой гнев на доктора. - Что у Вас? Говорите быстрее! – сердито крикнула она Вейлу, борясь с желанием в ту же секунду вырвать сына из цепких пальцев Свон. - Судя по последним анализам, Ваше тело полностью восстановилось, если не считать память, конечно. Так что я больше не вижу причины Вас задерживать. Можете ехать домой, - в голосе Вейла явно читалось облегчение, вызванное прощанием со столь непредсказуемой пациенткой, - Вот Ваши вещи. Вошедшая следом за ним медсестра протянула Регине её сумочку и одежду, которую, как ей казалось, она бы никогда не надела. Добавляя в длинный список произошедших за эти годы изменений еще и полную смену гардероба, женщина удивленно пощупала мягкую ткань платья. Конечно, она не изменила своим принципам – платье было деловое, элегантное и, судя по ткани, жутко дорогое. Но что-то было не так… В этой одежде не чувствовалось вызова, холодности и неприступности – напротив, она была очень простой и беспритязательной. Костюм не Злой Королевы, не мэра Миллс, а просто Регины. Притягивая к себе одежду, женщина внезапно поморщилась и отбросила её в сторону. - Что за вонь? Вы что, сушили мою одежду на костре? – со злостью крикнула она задрожавшей медсестре. Та испуганно замотала головой, прячась за спиной доктора Вейла. - Мне надоел этот беспредел! С одеждой или без неё, я сейчас же уезжаю отсюда! – решительно заявила Регина, поднимаясь с кровати. Её остановил предупреждающий жест Вейла. - Подождите, есть ещё кое-что… - негромко произнес доктор, опасаясь поднять взгляд на разъяренную Королеву, - Как бы это сказать… - Хватит мямлить, говори уже! – рявкнула Регина, чувствуя, как эмоции захватывают её. Вейл, не желая снова испытать на себе силу королевского гнева, поспешил исполнить приказ, забыв о том, что комната полна нежелательных слушателей. - Вы беременны, - быстро выпалил доктор, на всякий случай отступая на несколько шагов. Женщина услышала изумленный вздох Белоснежки, удивленный голос сына и два нецензурных возгласа – само собой, оба от Свон. Но всё это не имело значения. - Что? – бесцветным голосом произнесла Регина, медленно опускаясь на кровать. - Вы… беременны, - повторил Вейл, - Как только Вас привезли, мы провели полную диагностику, и… обнаружили. Срок совсем небольшой, а авария никак не сказалась на плоде. Регина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Узнав, что она забыла несколько лет своей жизни, во время которых Свон разрушила проклятие, она сама перешла в стан добрячков и помирилась с Белоснежкой, и к тому же все это время они, будто подорванные, носились по разным мирам, сокрушая злодеев, Регина думала, что хуже быть не может. Оказалось, может. Она смирилась с мыслью, что отказалась от мести, от злости, от одиночества… Но отказаться от любви к Дэниелу? Предать память о нём и полюбить кого-то еще? Зачать своего ребенка? В это невозможно было поверить. От этих мыслей Регину отвлекли большие теплые ладони, обхватившие её в миг заледеневшие руки. Она подняла голову и встретилась взглядом с лучистыми голубыми глазами. Мужчина, на лице которого виднелся вихрь захвативших его эмоций, пристально смотрел на неё, закусив губу, и будто пытался заглянуть в душу. Он возвышался над ней, будто скала, защищающая от бурь и невзгод. От него веяло силой и уверенностью, а прикосновения почему-то были до боли знакомы. Отбрасывая последние сомнения и забывая о голосе разума, Регина тихо выдохнула: - Я хочу домой. Мужчина лишь сосредоточенно кивнул, помогая ей подняться и накидывая на плечи свою куртку. Регина подумала, что она, должно быть, сошла с ума, если позволяет этому незнакомцу вести её куда-то на ночь глядя. Но довериться Вейлу, Свон или Снежке? Довериться своим врагам? Никогда. Особенно сейчас, когда ей есть что терять. Регина растерянно провела рукой по животу и поймала сочувствующий взгляд державшего её за плечи мужчины. Один раз она уже совершила ошибку, думая, что Снежке можно доверять. Больше она не допустит подобной оплошности. Уж лучше доверить свою жизнь незнакомцу. Провожаемые пристальными взглядами присутствующих, все еще не оправившихся от шока, двое покинули палату. После их ухода в комнате еще несколько минут стояла звенящая тишина.

***

Регина провожала глазами мелькающие за окном автомобиля здания, отмечая, что город почти не изменился за это время. Внимательный взгляд мэра отмечал все трещины на стенах домов, неработающие фонари и новые дыры в асфальте, но это не помогало отвлечься от суровой реальности. Женщина до боли сжала пальцами дверную ручку и как можно сильнее отвернулась от мужчины, сосредоточенно глядевшего на дорогу. Ей было все равно, кто он и куда он её везет. В голове не осталось ни одной связной мысли, кроме пульсирующего слова, будто бы навсегда отпечатавшегося в сознании – «ребенок». Её ребенок. Её и… Регина сдавленно охнула. Как эта мысль не пришла ей в голову раньше? Она даже не знает, кто отец этого ребенка. Регина не сомневалась в том, что ребенок зачат в любви – после всего, что сделали с ней мать, Леопольд и Румпель, она не позволила бы кому-то снова захватить власть над ней. Как не сомневалась в том, что ребенок был для неё желанным. В любой из реальностей. Все еще пытаясь понять, как такое могло произойти, Регина почувствовала, что машина остановилась. Приглядевшись, она увидела крыльцо белого особняка. «Хоть что-то в этом сумасшедшем мире осталось неизменным» - подумалось ей с облегчением. Все ещё избегая взгляда голубых глаз, женщина открыла дверь автомобиля и выбралась наружу. - Спасибо, что подвезли, - глухо проговорила она, собираясь захлопнуть дверь. В этот момент Регина поняла, что в суматохе оставила сумочку со всеми вещами – в том числе с ключами от дома – в больнице. Она беспомощно обернулась и увидела улыбку на лице мужчины. - Помочь? – спросил он, заглушив мотор и выйдя из машины. - Если только Вы умеете вскрывать замки, - произнесла она, оглядывая подошедшего мужчину с ног до головы, - Судя по Вашему внешнему виду, так и есть. - Я так похож на вора? – снова улыбнулся он, игнорируя колкость. - Вы похожи на человека, у которого нет денег, - отрезала она, - Откуда Вы вообще здесь взялись? Я Вас не помню. - Я попал в этот мир после второго проклятья, - скривившись, произнес мужчина – почему-то Регине показалось, что её последняя фраза задела его куда больше, чем все предыдущие колкости. - Видимо, я не слишком контролировала это проклятье, - с издевкой проговорила Регина, - В первый раз я взяла сюда только тех, кто был мне необходим. А во второй раз, судя по всему, в Сторибрук перенеслось все грязное отребье Зачарованного Леса. - Это «грязное отребье», - сквозь зубы произнес мужчина, - пытается Вам помочь. - Что ж, вперед, - Регина показала на дверь, - Только, умоляю Вас, не сломайте её. И не поцарапайте, - женщина оценила белизну двери и потрепанный вид мужчины, - И вообще как можно меньше прикасайтесь к ней. - Ломать? Что Вы, Ваше Величество, - насмешливо произнес он, - Зачем ломать, если есть ключи? Он продемонстрировал ей связку ключей, и Регина задохнулась от злости. - Откуда у Вас ключи от моего дома? Вы что, обшарили мою сумку в больнице? - Это дубликат. Они мои, - спокойно произнес мужчина, и, оставляя Регину хватать ртом воздух, приблизился к двери, после чего с первой попытки легко открыл капризный замок, который и Регине-то не всегда поддавался, - Прошу Вас. Регина недоуменно вглядывалась в лицо этого самоуверенного типа. Несмотря на веселые искорки в глазах и усмешку, женщина прочитала в его глазах боль. Что-что, а разбившееся в мелкую крошку сердце Регина чуяла за версту - она сама носила в груди такое же. Мадам мэр хорошо разбиралась в притворстве и игре на публику, потому что жила во лжи уже много лет. Временами ей казалось, что она сама уже не понимает, где маска и грим, а где её настоящее лицо. Хотя Регина так и не поняла истинных намерений незнакомца, осознание того, что она его раскусила, придало женщине уверенности. У этого мужчины было больше тайн, чем она предполагала, и Регина собиралась во что бы то ни стало раскрыть их. Хотя бы для того, чтобы понять, как эти тайны связаны с ней. Мэр осторожно зашла в просторный холл и услышала за своей спиной поворот ключа в замке. Навязчивый гость явно не собирался оставлять её одну. Осознав, что его куртка все еще на ней, Регина стянула её и почувствовала знакомый запах. Костёр, осенняя листва, хвоя, аромат леса после дождя… Она точно встречала этот запах раньше… Само собой, утром, когда он пришел в её палату. Но ей казалось, что где-то еще… «Одежда!» – вспыхнуло в голове Регины. Её собственная одежда, в которой она была во время аварии, пахла абсолютно так же. Ошарашенная этим открытием, Регина не сразу заметила, что мужчина подошел вплотную. Он взял у неё свою куртку, задерживая руку на её ладони чуть дольше, чем было необходимо. - Что тебе нужно, вор? – выплюнула Регина, наблюдая, как вместо ожидаемой злости на лице мужчины появляется светлая задумчивая улыбка, будто он знает что-то, чего не знает она. - Меня зовут Робин. Робин Локсли, - поправил он. - Робин Гуд? – насмешливо произнесла она, - Так я была права. Ты – вор и разбойник, за которым много лет охотились мои рыцари, - говорить о Зачарованном Лесе было непривычно, но нельзя было не пустить этот козырь в ход. - Надо сказать, безуспешно охотились, - заметил Робин. Регина лишь фыркнула, и, заметив, как пристально изучает её разбойник, перевела взгляд вниз. Вспыхнула, осознав, что до сих пор одета в сорочку на голое тело и больничные тапочки. Однако мужчину это, похоже, ничуть не смущало: прислонившись к дверному косяку, он внимательно разглядывал каждый сантиметр её тела. Когда Локсли наконец встретился с ней взглядом, в его глазах читался вызов. Он был готов сражаться до последнего. Но после всех сегодняшних потрясений у женщины уже не осталось сил ни на колкость, ни на язвительность. Знакомая обстановка её заметно успокоила, а спальня на втором этаже манила как никогда, и тратить время на перепалку с вором не хотелось. Не говоря уже о её неподобающем внешнем виде: легко было бы биться с этим нахалом на равных в элегантном костюме и на высоких шпильках, с безупречной укладкой и макияжем. А вот в серой больничной одежонке из тонкой ткани, нелепых тапочках, с растрепанными волосами и полным отсутствием косметики на лице демонстрировать свое величие оказалось гораздо сложнее. Регина сердито скрестила руки на груди, пытаясь спрятаться от испытующего взгляда Робина. - Значит, так. Мне без разницы, кто Вы и откуда Вы взяли ключи от моего дома. Я хочу, чтобы Вы немедленно ушли отсюда, - проговорила Регина, бросая все оставшиеся силы на то, чтобы эта фраза звучала решительно и жестко. - При всем уважении, миледи, я не могу Вас оставить. Вас только что выписали из больницы, и нужно, чтобы за Вами кто-то присматривал, - Робин не удержался, еще раз окинув взглядом точеную фигурку женщины, убийственный взгляд которой его ничуть не пугал: вся растрепанная, без каблуков, в сорочке и со скрещенными на груди руками она казалась сердитым детсадовцем, у которого отобрали любимую игрушку. - Вы слышали, что я сказала, - с нажимом повторила Регина, - Чтобы духу Вашего здесь не было, когда я спущусь! Понимая, что у неё нет сил ни на язвительные реплики, ни на сердитое выражение лица, Регина резко развернулась и стала подниматься по лестнице, радуясь, что её идеально выпрямленная спина не способна выражать эмоций, и может продемонстрировать королевское величие, которое ей сейчас так необходимо. Впрочем, женщина и так была уверена, что этот нахал перепуган до чертиков и поспешит покинуть негостеприимный дом – даже когда она была просто мэром, горожане старались лишний раз не попадаться ей на глаза, а уж теперь, когда все узнали, что она Злая Королева… Если разбойник дорожит своей головой, то постарается уберечь её от гнева колдуньи и уедет подальше отсюда. Регина шла по знакомому коридору, постепенно успокаиваясь. В полутемном помещении с идеальным дизайном, который она сама разрабатывала, ничего не изменилось. Здесь можно было представить, что ей все это снится. Что она все еще мэр захолустного городка, в котором ни одна живая душа не знает о Зачарованном Лесе и её темном прошлом. Что Генри все ещё десять, он любит есть на завтрак блинчики и читает комиксы на ночь. И все, что находится за пределами её идеального дома – враждебная территория, где никому нельзя доверять. Вспоминая подробности своей жизни, Регина впервые задумалась о том, а настолько ли она была идеальна? Разве такой она представляла свою жизнь в детстве? Разве ей хотелось быть мэром города, который она ненавидела и который ненавидел её? Разве она могла представить, что навсегда запретит себе любить и доверять другим людям, и, в конце концов, у неё не останется никого, с кем можно было бы поговорить? Она всегда мечтала о большой семье, о множестве веселых детей, которых она родит от любимого мужчины, мечтала о верных друзьях и шумных застольях в большом доме. Может, она наконец получила то, что хотела? В этой новой жизни у неё есть люди, которым она небезразлична, и мужчина, который подарил ей ребенка. Регина мягко улыбнулась, в очередной раз проводя рукой по животу. Всё казалось настолько нереальным, и женщина боялась, что, как только она поверит в эту странную историю и примет правила игры, всё исчезнет. И она вновь окажется в той машине, ослепленная светом фар. Ненавидящая всех и ненавидимая всеми. Но в том мире ей жилось гораздо проще. Она считала всех врагами и не доверяла ни одной живой душе. А значит, она не совершала ошибок, не разочаровывалась, не испытывала боль предательства, не поддавалась слабости. Разрываясь от мучающих её сомнений, Регина не заметила, как дошла до комнаты Генри. Заметив, что дверь приоткрыта, и не справившись с соблазном, она зашла внутрь. И тут же замерла, не в силах сделать шаг. Женщина изумленно оглядывала беспорядок, царящий в комнате, переводя взгляд с разбросанных по полу игрушек на раскраску и кучу разноцветных фломастеров на столе, а потом на детскую курточку, лежащую на кровати. Она была слишком мала для Генри, скорее подошла бы мальчику лет четырех-пяти, и абсолютно точно была ей не знакома. Последним Регина заметила прикрепленный скотчем к стене рисунок, от которого у неё перехватило дыхание. Детской ручкой на листке были старательно нарисованы деревья, замок, чем-то напоминающий её собственный, и три фигуры на переднем плане. Мужчина, женщина и маленький мальчик между ними. Подписи гласили: «папа», «я», «Регина». - Господи, - прошептала Регина, легонько касаясь пальцами рисунка, будто пыталась удостовериться в том, что он настоящий. Еще раз окинув взглядом комнату и задержав взгляд на рисунке, женщина, чувствуя, как её сердце выпрыгивает из груди, поскорее вышла в коридор и захлопнула за собой дверь. Прислонившись к прохладной деревянной поверхности, она попыталась восстановить дыхание. Впереди была дверь её собственной спальни. Она боялась войти туда, боялась новых открытий. Собравшись с силами, Регина подошла и дернула за ручку. Ей в нос тут же ударил преследующий её последние несколько часов запах леса. «Либо за эти годы я стала чертовым скаутом, либо этот вор здесь уже все комнаты обыскал» - раздраженно подумала Регина, проходя в комнату. В глаза ей бросилась неприбранная кровать, выглядевшая так, будто на ней проходили скачки. Вспоминая, как тщательно она заправляла кровать все эти годы, разглаживая каждую складочку, женщина попыталась представить обстоятельства, которые могли бы привести её идеальную постель в такой беспорядок, и сделала то, чего она не делала так давно, что, казалось, уже разучилась – покраснела, будто школьница. Она никогда не жаловалась на недостаток мужского внимания – её яркая внешность заставляла многих забыть о её убийственном – в прямом смысле этого слова – характере. Нельзя сказать, что она избегала близости с мужчинами, но при этом она никогда не бросалась в омут с головой, не пускала никого в свою душу и в свою жизнь. Даже для Грэма, который был её единственным мужчиной больше тридцати лет, она не нашла места в своём почерневшем сердце. После того, как он покидал её дом, Регина избавлялась от всех признаков его присутствия: смывала с себя его запах в душе, тщательно мыла посуду, которой он пользовался, задвигала на место стул, на котором он сидел, меняла постельное белье и тщательно заправляла постель, уничтожая все отголоски происходящего на этой кровати несколько часов назад. Отчего-то она изменила своей привычке. Позволила кому-то поселиться в её доме, наводя беспорядок в её сердце и в её постели. Подарила кому-то свое истерзанное сердце, будто хрустальную вазу, и не боялась, что этот человек разобьет её. Женщина провела ладонью по смятой атласной простыни, одеялу, и заметила, что из-под кровати торчит кусочек черной ткани. Доставая его на свет, Регина с изумлением опознала свой бюстгальтер, который купила несколько дней назад. «Несколько лет назад» - вспомнилось ей, и она с ужасом отбросила в сторону очередное напоминание о том, что её жизнь перевернулась с ног на голову. Женщина заскочила в ванную, мимоходом заметив два полотенца и две зубные щетки в стаканчике, и начала с остервенением сдирать с себя больничную одежду – из-за неё она казалась себе ненормальной, больной, безумной. Сумасшедшей, в чьей голове столкнулись две параллельные реальности, которые никогда не должны были встречаться. Но они встретились. Включая воду на полную мощность, Регина с наслаждением подставила лицо под холодные струи и закрыла глаза. Это все ложь. Ложь! Сейчас она выйдет из душа, наденет свой любимый халат и пойдет в комнату Генри, чтобы поцеловать его на ночь и выключить свет. Ляжет спать, и забудет этот вечер как страшный сон. Потому что это и есть сон. Просто ночной кошмар, который забудется утром. Успокоенная этими мыслями, Регина выключила воду, вытерлась и потянулась к крючку за одеждой. Но вместо привычного длинного коричневого халата из плотной ткани увидела другой – трикотажный и мягкий, едва достигающий середины бедра. Осознав, что самообман ей не поможет, а отсутствие любимого халата – самое безболезненное открытие, которое ей предстоит совершить, Регина натянула его и поняла, что ощущение ей нравится. Может, её сознание и противилось всему происходящему, но её тело ощущало себя спокойно и привычно. Наскоро промокнув волосы полотенцем, женщина подошла к зеркалу и замерла. С тех пор, как она очнулась в больнице в этой изменившейся реальности, она впервые увидела, как она сама в этой реальности выглядит, впервые рассмотрела свое отражение. Из зазеркалья на неё смотрела женщина с искрящимися карими глазами и мягко спадающими на плечи длинными локонами, казавшаяся маленькой и беззащитной без строгого костюма, хищного макияжа и вызова в глазах. Она уже забыла, что может быть такой – нежной, хрупкой и естественной. Приглядевшись, Регина заметила на шее четкий след поцелуя. Задержав дыхание, она отодвинула краешек халата, и увидела еще один под ключицей, и еще – чуть ниже, на груди. Вспыхнув и почувствовав, как щеки снова заливает предательский румянец, Регина как можно сильнее запахнула халат. Вновь посмотрела на пару зубных щеток, и попыталась представить, каким может быть Он – отец её ребенка. Внезапно в её сознание ворвался звук разбивающегося стекла. Вздрогнув, Регина выскочила в коридор и побежала к лестнице. Спускаясь, она увидела, что на кухне горит свет. Строя самые сумасшедшие теории, включая появление Малефисенты в обличье дракона («Кстати, интересно, как она там?» - пронеслось в её голове), женщина забежала в кухню. И шумно выдохнула в ответ на виноватую улыбку мужчины. - Простите, я разбил тарелку, - объяснил Робин, - Я... я уберу. Наблюдая, как уверенно он ориентируется на её кухне, доставая совок и собирая осколки, Регина забыла о том, что хотела выставить его за дверь, и усмехнулась: - Вы что, моя домработница? – насмешливо произнесла она. - Что? – удивленно переспросил мужчина, поднимая на неё взгляд. - У Вас есть ключи от моего дома, Вы хорошо ориентируетесь на моей кухне, и везде в доме пахнет Вашим странным одеколоном. Очевидно, Вы работаете здесь. Робин выбросил осколки и выпрямился. Очередная колкость так и не слетела с его губ, а глаза были прикованы к стоящей напротив него женщине. Она была такой родной, такой знакомой. Её голос, её усмешка, её взгляд – всё было таким, как прежде. Она стояла всего в метре от него, но теперь между ними пролегла бездонная пропасть – долгих четыре года, которые она забыла. И пролетевший в одно мгновение месяц, который так хорошо помнил он – месяц, который они провели вместе. Но теперь он не может сделать шаг и обнять её, он не может перешагнуть эту пропасть. Она не такая, она не позволит. Еще в больнице, когда он, сжав кулаки, мерил шагами комнату и пытался прорваться в палату, Белоснежка сказала ему это: «Она не позволит». Регина не позволит ему приблизиться, потому что она уже не та женщина, которую он знает и любит. Пути назад нет, нужно с этим смириться. Глядя в полные отчаяния глаза Снежки, Робин кивнул. Он и сам понимал, что в любом мире, с любыми воспоминаниями, Регина всегда была и останется той Королевой, которую он спас от летающей обезьяны в Зачарованном Лесу. Дерзкой, неприступной, гордой. Той, которая строит высокие стены вокруг своего сердца, боится показаться слабой и никогда не принимает помощи - даже тогда, когда она действительно ей необходима. Её не получится завоевать силой. Нужно, чтобы она сама захотела быть завоёванной. Захотела открыться и показать истинное лицо: свою нежность, теплоту, заботу, любовь. Робин сразу понял, что эта женщина, столь страстная, импульсивная и бесстрашная в своей борьбе и мести, способна на великую любовь. Такую же сумасшедшую, безграничную, сметающую все на своем пути, какой была её месть. И однажды испытав на себе силу её любви, он теперь не может её лишиться. Особенно сейчас, когда она ждет от него ребенка. Эта мысль заставляла Робина сердце трепетать, и ему казалось, что он никогда не был так счастлив. Поэтому он подождет столько, сколько нужно. Постепенно будет сближаться с ней, попытается вновь найти ключ к её сердцу. Чего бы ему это не стоило. Однажды они уже пережили подобное – когда перенеслись в этот мир без воспоминаний друг о друге. Однажды они уже начали все с чистого листа. Получилось тогда - получится и теперь. - Я… довольно часто бываю в этом доме, - осторожно проговорил Робин. - Вы знаете моего… мужчину? – на секунду Регина почувствовала себя неловко, но стремление узнать больше о человеке, с которым она живет, затмило все остальное, включая смущение и желание выставить разбойника из дома. На секунду мужчина растерялся, не зная, что сказать. - Да, - наконец выдавил Робин, - Я знаю его очень хорошо. Регина попыталась напомнить себе, что ей нельзя показывать своих эмоций, как и подобает настоящей королеве, но эти мысли быстро исчезли. Проклиная свое любопытство, Регина жадно подалась вперед и выпалила: - Какой он? - Он… - Робин смущенно улыбнулся, - Благородный, надежный, преданный… Увидев разочарование в глазах Регины, он понял, что этого мало. И тогда он произнес то, чего она так ждала. То, что ему самому до смерти хотелось сказать. - Он без ума от Вас, - хрипло выпалил Робин, пристально глядя на женщину. Глядя, как её глаза загораются, а на лице расцветает искренняя улыбка, он не удержался. Он так испугался, что может потерять её. Он так был рад видеть её целой и невредимой. Он так скучал по ней. Поэтому Робин решительно приблизился к женщине и, обхватив большими ладонями её лицо, поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю страсть, боль, нежность и любовь, что скопились в нем за часы, проведенные вдалеке от неё. Регина что есть силы оттолкнула его и, задыхаясь, отскочила в сторону. - Что… Что ты себе позволяешь? – крикнула она, прожигая Робина взглядом, что напомнил ему о Злой Королеве, - Ты забыл, кто я такая, паршивец? – презрительно бросила она. Робин сжал руки в кулаки, понимая, что сделал огромную ошибку, и, возможно, упустил единственную возможность сблизиться с Региной. Теперь она точно его к себе не подпустит. Робин уже собирался оправдываться, умолять, угрожать – делать что угодно, лишь не потерять Регину снова. Он замешкался, подбирая нужные слова, и мадам мэр нашла нужные слова быстрее. - Мерзавец! – зло выплюнула она, - Подонок! Грязный разбойник! Ты сказал, что часто бываешь в этом доме, что близко знаешь моего мужчину, а теперь… Услышав это, Локсли наплевал на свое решение не торопить события – злость волной поднялась в нем, заполняя каждую клетку его тела. Так было всегда, когда она рядом – эмоции захлестывали его, и он не мог им противиться. - Твоего мужчину? – насмешливо передразнил он, - Да ты даже не знаешь его! Что, если твой выбор тебя удивит? - Не тебе об этом судить, вор! Такой оборванец, как ты, с ним и рядом не стоит! скопившиеся за день эмоции требовали выхода, и Регина больше не сдерживалась, - Возвращайся в свою лачугу и больше не попадайся мне на глаза! А попробуешь еще раз тронуть меня хоть пальцем, я тебя уничтожу! Твой жалкий лук тебя не спасет, можешь не сомневаться! – она отдышалась и из последних сил выкрикнула, - Пошёл вон, убегай в свой лес, безродный пес! Робин задохнулся от охватившей его ярости и подскочил к ней, хватая за плечи и встряхивая, будто нашкодившего щенка. - Вор? Оборванец? Безродный пёс? Что ж, незавидные ты выбрала гены для своего ребенка! – ядовито произнес он, упиваясь растерянностью в её глазах. Локсли медленно приблизился к Регине, и когда между их лицами осталось несколько миллиметров, четко и с усилием произнес: - Это я, - пару секунд он изучал испуганный взгляд женщины, а затем добавил, - Я – отец твоего ребенка! Регина застыла и, кажется, даже перестала дышать. Она вглядывалась в лицо нависающего над ней мужчины и не могла произнести ни слова. - Это… не правда… - тихо произнесла женщина, её губы задрожали, а к глазам подступили слезы, и она выкрикнула, - Ты лжешь! - Тебе нужны доказательства? – с издевкой произнес Локсли, - У меня они есть. Робин отпустил оцепеневшую женщину и отступил на шаг назад. Не отрывая от неё обжигающего взгляда, он закатал рукав рубашки и продемонстрировал татуировку. Лев, стоящий на задних лапах. Лев, величественная поступь которого пугала её в темноте и затихала, стоило ей обернуться. Лев, рычание которого врывалось в её сны и заставляло вскакивать на постели, задыхаясь. Лев, который преследовал её долгие годы. И наконец нашел. Регина прижала дрожащую руку ко рту, чувствуя, как подгибаются её колени. - Я – твоя судьба, - уверенно проговорил Робин, - Я – твой второй шанс. Это я. Ты рассказала мне обо всем вчера. О Тинкербелл, пыльце фей, таверне. О том, как сбежала тогда. Пожалуйста, не делай этого снова, - тон мужчины стал почти умоляющим, и он протянул руку, пытаясь дотронуться до женщины. Регина отпрянула, выставляя руку перед собой. Она отступила на несколько шагов назад и недоверчиво помотала головой. - Нет, - прошептала она, - Нет. Уходи. - Регина, - позвал Робин, не веря, что теряет её снова. - Уходи! Я не знаю тебя! Уходи! – крикнула Регина, и эхо пустого дома вторило ей, помогая хозяйке выгнать непрошеного гостя. Робин вздрогнул, будто от удара в грудь, и, сгорбившись, не поднимая взгляда, стремительно вышел из дома, и белоснежная дверь безжалостно захлопнулась за его спиной. Регина сползла по стене на пол, бездумно глядя перед собой. Не осталось ни сил, ни слёз, ни слов. Только пустота, от которой не было спасения ни в одной из реальностей.