Забвение

Зябко обхватив себя руками, Регина молча смотрела в окно, наблюдая, как снег размеренно падает с неба и мягко опускается на верхушки сугробов, которые с каждой секундой становятся чуть выше. От этой картины веяло умиротворением и спокойствием, она могла бы даже показаться красивой, если бы не осознание того, что холод, поначалу казавшийся безобидным, на самом деле несет за собой смерть. Совсем скоро целый город будет уничтожен, погребен под снегом вместе со всеми жителями, и ничто уже не сможет возродить его к жизни. «Что-то вроде ледяной Атлантиды» - мысленно усмехнулась женщина, вспоминая древнюю легенду об исчезнувшем острове. Регина чувствовала себя потерянной, а её сердце сжималось от боли. Этот город должен был стать началом её новой жизни, её счастливым концом, а вместо этого станет местом гибели сотен людей. Мадам мэр всячески отгоняла мысли о том, что могла привязаться к ним, и пыталась уверить саму себя, что судьба жителей ей абсолютно безразлична. Она действительно была не из тех монархов, кто устраивает аудиенцию и изо дня в день выслушивает проблемы своих подданных: и в Зачарованном Лесу, и в Сторибруке Регина брезговала даже разговаривать с ними, считая себя выше этой жалкой кучки бедняков. Но наступившее проклятье многое изменило. Перед лицом холода все жители Сторибрука оказались равны: смерти было плевать, насколько вы богаты, высокородны или почитаемы – она косила всех без разбора. И Королева внезапно встала в одну линию с теми, кого еще вчера презирала. Теперь не было ни крестьян, ни королей, ни богов, ни судей. Были люди, которые знали, что их ждет неминуемая гибель. И Регина впервые почувствовала ответственность за этих людей, поняла, что защищать свой народ – её прямая обязанность. Как некстати. Теперь, вместо того, чтобы схватить Генри и покинуть этот проклятый город, как она сделала бы раньше, ей придется изображать из себя героя. Рыцаря Света. О боги, до чего она докатилась… Миллс вздрогнула от звонка телефона, который грянул, будто гром, нарушая царившую в комнате тишину. Взяв в руку трубку и увидев на экране имя «Эмма», она поморщилась и испуганно прикусила губу. Здесь, как и в Зачарованном Лесу, когда её считали незаконной правительницей, люди охотнее обращались за помощью к Снежке или Дэвиду, а не к ней. Но как только Сторибруку стала грозить реальная опасность, Регина оказалась единственным человеком, который способен управлять обезумевшим от страха населением. Она быстро решала все возникающие проблемы, знала город, как никто другой, и не поддавалась эмоциям, действуя холодно и расчетливо. Она была единственной, кто мог спасти их всех. Женщина не спала почти всю ночь: её телефон звонил, не переставая, и каждая следующая новость была хуже предыдущей. Внезапно нагрянувшая зима и так подвергала жизни людей большой опасности, а теперь ситуация стала просто катастрофической. Когда отключилось электричество и город моментально погрузился во тьму, люди начали паниковать. Несмотря на мороз, они высыпали на улицы, покидая свои некогда уютные дома, которые без тепла и света превратились в холодные бетонные коробки. Из техники работали только мобильные телефоны, да и они через несколько часов вышли из строя, разрядившись или не выдержав низкой температуры воздуха. Усилившаяся метель и занесенные снегом дороги затрудняли передвижение по городу, и жители окраин оказались попросту отрезаны от окружающего мира. Госпиталь быстро переполнился: было несколько случаев обморожения, из-за гололеда случилось множество растяжений и переломов, а некоторые поступали с сильнейшим нервным срывом. Ко всему прочему, Регина обнаружила, что в углу экрана сотового батарейка мигает красным – телефон скоро выключится, и исчезнет последний способ связи с окружающим миром. Понимая, что мешкать нельзя, женщина ответила на звонок. - Эмма? – взволнованно произнесла она. - Всё в порядке, - опережая вопрос, выпалила девушка, - Ну, насколько это возможно в данной ситуации. Мы разместили многих жителей в гостинице, для остальных найдется место в мэрии – мы уже приготовили горячий чай, одеяла и разложили на полу матрасы. И там, и там Голд с помощью магии поддерживает нормальную температуру воздуха. - А что с теми, кто живет у границы города? - Дэвид и Крюк вывезли оттуда уже больше пятнадцати человек. Дом Джефферсона оказался пуст, но ни в гостинице, ни в мэрии его не видели. Мы продолжаем поиски. -Ясно, - тяжело выдохнула женщина, понимая, что если его не найдут, то на таком холоде он скорее всего не доживет до завтра, - Что-то еще? - Да, еще вопрос. Ты в порядке? Во всем городе ты одна отказалась переехать в гостиницу. - У меня все хорошо, - не терпящим возражения тоном произнесла Регина, - А как дела… - За меня не беспокойся, - быстро ответила Эмма, - Конечно, порой мне кажется, что я уже превратилась в сосульку, но в целом – все неплохо. - Вообще-то, я хотела спросить, как дела у Генри, - поправила женщина. - А, - Миллс показалась, что блондинка была немного разочарована, - У него вообще все в ажуре. Пока мы носимся по городу – по правде сказать, мы двигаемся быстро не из-за геройства и жажды к подвигам, а потому что на улице дикий холод – Генри помогает Снежке руководить в гостинице. Но, поскольку она все время занята с Нилом, считай, он за главного. Когда я последний раз заходила, то видела, как Генри отчитывает Лероя за то, что он начал приставать к монашкам после того, как попытался согреться с помощью выпивки и немного переборщил. Ты бы слышала его речь! Лерой расчувствовался и попросил Голубую фею прочитать молитву об отпущении грехов, - Свон рассмеялась, - Знаешь, Генри ведь прирожденный лидер! - Есть в кого, - хмыкнула женщина, вспоминая шокирующее семейное древо своего сына. - Это точно, - подтвердила блондинка, и Регина услышала, как Свон кто-то окликнул, - О, мне пора. Выезжаем в очередной рейд. - Хорошо, - Миллс на секунду замолкла, - Эмма! - Да? – так и не дождавшись продолжения, спросила девушка. - Будь осторожна, - изо всех сил сжимая в пальцах трубку, произнесла Регина. - Ты тоже, - мягко ответила Свон. Увидев, что телефон мигнул на прощание и окончательно отключился, женщина чертыхнулась и бросила бесполезный кусок пластика на стол. Всё, теперь как в старые добрые времена – только письма писать и в гости ходить. Миллс тут же вспомнилось, что если она в ближайшее время не остановит формирование проклятья, то им придется писать не письма, а предсмертные записки, которые, впрочем, вряд ли кто-то прочтет. Это заставило женщину поближе подвинуть свечу, которая была единственным источником света в комнате, и вновь склониться над картой Сторибрука. Эпицентр проклятья мог находиться где угодно, хоть на дне озера, но для его формирования требовалось так много магической силы, что он в любом случае должен был породить сильное колебание энергетического фона. Однако Регина, как ни старалась, не могла почувствовать ничего необычного, и это заводило её в тупик. Женщина отметила крестиками места, которые уже обыскала, и вздохнула. Оставалась еще половина города и большая часть окружающего его леса. Такую площадь и за неделю не обойти. А времени почти не осталось. Регина провела указательным пальцем по тонкой красной линии на карте – границе города. Что, если это знак, что им всем нужно уехать отсюда? Забыть про Зачарованный Лес, раствориться в толпе большого города и никогда сюда не возвращаться? Оставить здесь воспоминания и всю свою прошлую жизнь, сжечь дотла мосты за спиной. Это было бы так просто. Женщина вздохнула, прекрасно осознавая, что немногие согласятся перейти границу и перечеркнуть своё прошлое. Раньше Регина не понимала, почему они цепляются за воспоминания о Зачарованном Лесе, как за величайшую драгоценность. Сама она многое бы отдала за то, чтобы навсегда забыть своё темное прошлое. Но сейчас, когда его часть действительно исчезла из памяти, всё поменялось. Женщина поняла, что вместе с плохими воспоминаниями исчезают и хорошие: она не помнит, как начала использовать светлую магию, как сблизилась со Снежкой, как влюбилась в Робина, не помнит, как рос её сын. И эти крохотные частицы счастья стоят всех шрамов на её израненной душе. Она знала, что эти рубцы никогда не заживут, но теперь была рада этому: вспоминая свое окутанное тьмой прошлое, чувствуя эту боль, Регина понимала, что готова на всё, лишь бы это не повторилось. Боль заставляла её бороться, двигаться вперед – подальше от той пропасти, из которой она с таким трудом выбралась. Королева хваталась за любую травинку, за любой выступ, впивалась пальцами в острые камни – что угодно, лишь бы не оказаться на дне. Она слишком долго страдала, слишком многое потеряла в своей жизни. Но теперь она готова бороться и не позволит никому отнять то, что ей дорого. Именно поэтому Миллс не собиралась покидать город. Регина никогда бы не бросила в беде своё дитя. «Ну уж нет», - подумала женщина, и в её душе всколыхнулась ярость – такая, которую она давно не испытывала, - «Я никуда не уйду. Эта тварь на моей территории. Я не позволю ей наводить здесь свои порядки, я не позволю ей уничтожить Сторибрук». Мысли Регины прервал звук открывающейся двери. Увидев заплаканное личико Роланда, женщина кинулась к нему. - Что случилось? – испуганно спросила она, вытирая мокрые щеки мальчика. - Мне приснился плохой сон, - пробормотал Роланд, - Я был в комнате, где все изо льда: и стены, и пол, и мебель… И там была страшная тетя. Она хотела меня забрать. Я побежал от неё, но поскользнулся, и… - из глаз мальчика снова брызнули слёзы. - Тихо-тихо, все хорошо, милый, - прошептала Регина, взяв ребенка на руки, - Пойдем, я посижу с тобой. Женщина уложила Роланда в кровать, дала ему в руки плюшевую обезьянку и подоткнула одеяло. Видя, что ребенок до сих пор дрожит от страха, она широко улыбнулась, показывая ему, что все в порядке, хотя в душе была напугана не меньше. Этот кошмар про ледяную комнату не мог быть совпадением. Это была она. Та неведомая чародейка, которая накладывает проклятие. И она пыталась добраться до Роланда. Миллс внутренне задрожала от злости – эта ледяная чертовка перешла все мыслимые и немыслимые границы. Регине захотелось узнать о ней побольше, но, видя, как мальчик напуган, женщина решила отложить расспросы. - Спи, солнышко, - сказала Регина, поглаживая мальчика по голове, - Обещаю, все будет хорошо. - Споешь мне колыбельную? – попросил Роланд, - Папа всегда пел. Очень плохо, но пел, - мальчик слегка улыбнулся. На миг Регина растерялась, но, увидев умоляющий взгляд ребенка, с легкой улыбкой кивнула ему. Она совсем не помнила этого мальчика, но он был так одинок и напуган, так доверчиво смотрел на неё, что женщина не смогла отказать. Она легла рядом с Роландом, который тут же положил голову ей на плечо и обнял маленькими ручками её талию. Регина обняла его в ответ и закрыла глаза, слушая, как совсем рядом бьется маленькое сердечко. Её собственное сердце защемило от любви и счастья. Раньше она коллекционировала сердца в своем склепе, удерживала людей против их воли, запрещала покидать замок, потому что боялась остаться одна, боялась встретиться лицом к лицу со своими демонами. А теперь люди сами тянулись к ней, и их сердца бились в унисон с её собственным. Генри, Снежка, Тинкербелл, Эмма, Робин, Роланд – все они были дороги ей, как бы она ни старалась это отрицать. И все они хотели быть рядом с ней по собственной воле. До аварии она назвала бы только Генри. Её жизнь круто изменилась, и самое главное – она не помнит, как именно это произошло. Женщина будто переместилась в другую реальность – ту, которой не должно было существовать. Ту, в которой Злая Королева может обрести счастливый конец. Вспомнив о самом крутом повороте в своей жизни, Регина улыбнулась и положила руку на живот. Другой она покрепче прижала к себе Роланда и негромко запела. Миллс помнила эту колыбельную с детства – её пела старая нянюшка, которая ухаживала за ней, когда Кора бросила все свои силы на то, чтобы пробраться к трону, и почти забыла о дочери. Она помнила крепкие объятья, добрые глаза и морщинистые руки няни, которая всегда твердила, что в колыбельной главное – не мелодия и не слова, а любовь, которую ты в неё вкладываешь. Регина, будучи еще маленькой девочкой, слушала это и мечтала о том, как будет усыплять своего малыша. Позже она пела эту колыбельную Снежке, когда та тяжело заболела и несколько дней не вставала с кровати. Пела маленькому Генри, который никак не мог уснуть из-за режущихся зубок. Теперь поет Роланду, сыну лесного разбойника, которого она даже не помнит. Но когда-нибудь – Регина точно знала - она споет эту колыбельную собственному ребенку, как и мечтала когда-то в детстве. Хотя бы ради этого момента стоит бороться, стоит остановить проклятие. Регина пела, вкладывая в это всю душу, весь свой свет и нерастраченную любовь, которую держала в клетке больше сорока лет. Когда она закончила и открыла глаза, то поняла, что Роланд крепко спит, а стоящий в дверном проеме мужчина широко улыбается. Смутившись, женщина поднялась с кровати, поправила мальчику одеяло и вышла в коридор, закрывая за собой дверь в детскую. - Давно ты вернулся? – охрипшим от долгого пения голосом спросила Регина, с головы до ног оглядывая мужчину. Он тяжело дышал и выглядел смертельно уставшим, его лицо заметно осунулось, а под глазами залегли большие темные круги. Эта ночь не далась легко и ему: Дэвид послал Робина и его Славных Ребят осмотреть окраину города, чтобы отыскать пропавших жителей, а если повезет – еще и неведомого мага. - Минут пятнадцать назад. Мы прочесали весь лес, но так и не нашли ничего необычного. Я послал Маленького Джона в закусочную, чтобы он обсудил с Дэвидом план действий, а сам решил вернуться сюда. Как вижу, не зря, - даже в темноте коридора была видно, как шаловливый огонек блеснул в глазах Робина, - Чувствую, вы с Роландом поладили. - Это было несложно, - пожала плечами Миллс, - Он – чудесный мальчик. - А ты – чудесная мать, - улыбнулся Локсли. В коридоре повила тишина. Регина думала о том, каким будет ребенок Злой Королевы и Робина Гуда. Наверняка таким же сильным и храбрым, как его отец. И таким же гордым и независимым, как его мать. Представив этот взрывоопасный коктейль из нахального разбойника и язвительной королевы, женщина усмехнулась, понимая, что от малыша с такими генами можно многого ожидать. Но тут же Регина вспомнила, что из-за проклятия этот ребенок может никогда не родиться, и её улыбка погасла. Когда она подняла взгляд на Локсли, то увидела, что в его глазах тоже не осталось ни капли прежнего веселья. Он вглядывался в её лицо, нахмурившись и тщательно обдумывая что-то. Его взгляд был так серьезен, что Регине стало не по себе. - Знаешь, когда мы пробирались через лес… - наконец произнес он, - Единственное, что заставляло меня бороться и идти дальше – осознание того, что мне есть, к кому вернуться. Что мне есть, кого защищать. Что я не могу подвести вас, не могу оставить одних. И я не оставлю. Никогда, - мужчина подошел ближе, и Регина ощутила исходящий от него холод, - Я обещаю тебе, - прошептал Локсли, и Регина задохнулась от вихря эмоций в его глазах. Женщина, будто завороженная, смотрела на него и не могла оторваться. Этот взгляд не был похож на то, что она видела в глазах мужчин раньше. Взгляд Леопольда был потухшим и безучастным, Румпельштильцхена - таил в себе лишь непроглядную тьму. В глазах Грэма могло отразиться все, что бы Королева ни пожелала, но она видела в них только пустоту. Взгляд Дэниела был полон юношеского восторга, трепета и нежности, и когда-то это заставляло её сердце петь, но эти чувства не могли сравниться с тем, что она видела сейчас. В глазах Робина было всё: любовь, сила, страсть, искренность, желание защитить, уверенность, забота, восхищение, и еще множество эмоций, которые она не могла описать словами. От этого взгляда подгибались колени и перехватывало дыхание, а сердце то замирало, то вновь колотилось так, будто вот-вот вскочит из груди. - Робин, - женщина отстранилась, боясь, что этот водоворот эмоций захватит её, и пути назад уже не будет. Мужчина сделал шаг вперед и взял её за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. - Ты – моя, слышишь? И ничто это не изменит. Ни проклятье, ни потеря памяти, ни самая сокрушительная магия. Ни время, ни расстояние, ни жизнь, ни смерть. Никто не в силах отобрать тебя у меня. Даже ты сама, - Робин чуть улыбнулся, - Особенно ты сама. Я последую за тобой куда угодно. Понимаешь? Регина смотрела на него широко распахнутыми глазами и не могла произнести ни звука. Слова Робина застали её врасплох, и присущие Королеве язвительность и уверенность в себе вмиг испарились. Маска, которая всегда так крепко держалась на её лице, упала и разбилась вдребезги, обнажая истинные эмоции женщины. Увидев её растерянный, испуганный взгляд, Локсли улыбнулся. Немногие знают, что под личиной властной и расчетливой Королевы скрывается женщина, сердце которой отчаянно жаждет любви. Робину посчастливилось узнать её настоящую и понять, как многого боится эта внешне бесстрашная правительница Зачарованного Леса. Она боится жить. Боится верить. Боится любить. Боится быть любимой. И он собирается исправить это как можно скорее. Локсли нежно провел ладонью по её щеке и наклонился вперед, почувствовав на своих губах теплое, прерывистое дыхание женщины. В этот же момент тишину прервал решительный стук в дверь. Регина вздрогнула и отскочила назад, испуганно хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. - Чёрт! – Локсли в ярости ударил кулаком по стене над плечом женщины, - Когда же это кончится! Теперь я понимаю, почему ты так долго хотела их убить. - О чём ты? – безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе, спросила Регина. - Это Прекрасные. Им не хватило места в гостинице. И я… Я предложил им пожить здесь. - Что? – закричала Миллс, окончательно приходя в себя, - С каких пор ты командуешь в моем доме? - С тех самых пор, как ты перестала брать трубку, - огрызнулся Локсли, - У Снежки маленький ребенок, не отправлять же их спать на полу в мэрии! - И что теперь, всех, у кого есть маленькие дети, пускать на порог? Детский сад решил здесь устроить? - Что, выгонишь их на мороз? – удивленно поднял брови Робин. - Я же Злая Королева, именно этого от меня и ждут, - закатила глаза Регина и двинулась в сторону лестницы. - Имей в виду, мы еще не закончили, - крикнул ей вслед Локсли. - Где-то я уже это слышала, - обернувшись, Миллс подошла ближе к Робину и язвительно улыбнулась, - О каком продолжении ты постоянно мечтаешь, Вор? – самообладание уже вернулось к ней, ругало за проявленную слабость и мечтало о реванше, поэтому желание говорить Локсли гадости превратилось в настоятельную потребность. - О, так я снова Вор, Ваше Величество? – усмехнулся мужчина. - Именно так, - вздернула подбородок Регина, - Ты – Вор, а я – Королева! Между нами ничего не может быть. - Спешу напомнить, что уже было! И многое, - ответил Робин, снова пустив в ход свой главный козырь. - Должно быть, я была пьяна, - не осталась в долгу женщина, - Или у меня был стресс. Или временное помутнение рассудка. Или я просто не знала, во что ввязываюсь. - Насколько я понимаю, сейчас ты понимаешь, во что ввязываешься, - вкрадчиво начал Локсли, его прервал очередной стук в дверь, но он не обратил на это внимания, - И у тебя нет помутнения рассудка или стресса. И ты абсолютно точно не пьяна. Так? - К чему ты клонишь, Локсли? – нетерпеливо спросила Регина, скрестив руки на груди. - К тому, что ты сейчас в здравом уме и твердой памяти. А это делает наш эксперимент еще более точным, - ухмыльнулся разбойник. - Какой еще эксперимент? – удивленно подняв бровь, спросила женщина. Вместо ответа Робин схватил её за плечи, удерживая на месте, и впился в мягкие губы требовательным поцелуем. Мужчина действовал на свой страх и риск: физически он был гораздо сильнее, но если Регина пустит в ход магию, то для него все может кончиться весьма печально. Поэтому Локсли действовал решительно, как никогда, стараясь не дать женщине возможности перевести дух и сконцентрироваться на заклинании. Язык Робина раздвинул её плотно сомкнутые губы и проскользнул внутрь, а руки блуждали по телу Регины, прекрасно зная, где и как прикоснуться к Королеве, чтобы заставить её тело и душу трепетать от восторга. Разорвав поцелуй, Локсли коснулся губами её ключицы, затем шеи и начал подниматься все выше, целуя каждый миллиметр её кожи. Робин легко прикусил мочку её уха и услышал, как женщина шумно выдохнула сквозь зубы, и это говорило ему больше любых слов. Близость Регины сводила с ума, и мужчина целовал её лоб, виски, скулы, подбородок, зарывался пальцами в волосы, обнимал так сильно, будто боялся, что она исчезнет. Он чувствовал, что женщина растеряна и напугана, ощущал, как она упирается ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя, но он уже не мог остановиться. Его разум был затуманен: аромат знакомых духов вскружил голову, а нежная кожа женщины манила к себе, принуждая разбойника вновь и вновь касаться её. Удары в дверь стали звучать непрерывно – похоже, Прекрасные окончательно потеряли терпение - а через секунду к ним присоединились громкие ругательства Эммы, которая еще в приюте назубок выучила всю существующую нецензурную лексику. Почувствовав, что Регина дернулась к двери, Локсли стянул кофту с её плеча и поцеловал обнажившийся участок кожи, на мгновение зацепив зубами бретельку бюстгальтера. Миллс прикусила губу, не дав стону сорваться с губ, но мужчина и так все прекрасно понял. В очередной раз он удивился её упрямству: даже сейчас Регина продолжала противиться ему, даже сейчас не показывала своих настоящих эмоций. Он прекрасно знал, что Регина чувствует то же самое, что и он – если бы это было не так, то разбойник уже превратился бы в пепел. Но она никогда не умела сдаваться, не умела проигрывать, поэтому до конца стояла на своем, чего бы это ей не стоило. - Когда ты уже научишься вовремя признавать свои ошибки, - с укоризной прошептал он и вновь прильнул к губам женщины, но тут же резко отпрянул, - Регина, - возмущенно произнес Гуд, слизывая кровь с прокушенной губы. Воспользовавшись моментом, Миллс оттолкнула его и быстро зашагала прочь. - Не приближайся ко мне больше, - бросила женщина через плечо, выбегая на лестницу. - Вы же понимаете, что это вызов, миледи? – весело крикнул Робин. Все это время он не смел даже приблизиться к Регине, потому что не хотел спугнуть её. Ждал момента, когда женщина будет готова открыть ему своего сердце. Наконец Робин почувствовал, что этот момент настал. У них осталось слишком мало времени, и если это действительно их последние дни на этом свете, то нельзя терять ни минуты, нужно действовать как можно скорее. Но Локсли, как никто другой, знал, насколько Королева упряма и своенравна – её разум будет сопротивляться до последнего. К счастью, её тело подобным терпением не отличается. И если уж разбойник не может достучаться до её сознания, то он попробует пойти другим путём. Теперь уж он своего не упустит.

***

Регина распахнула дверь, натыкаясь на пять возмущенных взглядов – их было бы шесть, если бы Нил не был закутан по самые брови и его глаза были бы видны. Заледеневшие Прекрасные рассерженно ввалились в прихожую, оставляя мокрые следы на белом полу. В другой раз Миллс обязательно упрекнула бы их за это, но сейчас её голова была занята другим. - Мам, ты где была? – удивленно спросил Генри, безуспешно пытаясь снять куртку, которая стояла колом из-за холода. - Нигде, - быстро ответила женщина, в очередной раз одергивая кофту и поправляя волосы. - Мы ставили кое-какой эксперимент, - Регина даже спиной чувствовала наглую ухмылку подошедшего Локсли. - Удачно прошло? – не понимая намека, спросила Снежка. - Более чем, - со смешком ответил Робин, по-хозяйски обнимая Миллс за талию. - Регина, ты не подержишь? – так и не сумев понять, о чем говорит Гуд, принцесса протянула Регине малыша. - Конечно, - бросилась к ней женщина, радуясь, что сумела без скандала избавиться от объятий Локсли, - Есть хотите? - Было бы неплохо, - отозвался Дэвид, удивляясь такому гостеприимству мэра. Он даже не представлял, насколько была рада их приходу женщина, которая боялась остаться наедине с благородным разбойником. И боялась она даже не его, а саму себя. Боялась, что не сможет сопротивляться. Или – что еще страшнее – не захочет. Но черта с два она признается в этом нахальному, самодовольному воришке, который только этого и ждет! - Пойдемте, - Регина поудобнее перехватила ребенка, - Я чай поставлю. - А ром есть? – спросил Киллиан, хмуро сдирающий с себя дурацкий розовый шарф, которым Эмма замотала его голую грудь, закричав, что даже у пиратов бывает воспаление легких. - Крюк! – недовольно одернула его Свон, наградив капитана строгим взглядом, который тот легко выдержал. - Найдем, - пообещала Миллс, передавая Нила обратно в руки матери, - Проходите на кухню. Прекрасные, предвкушая горячий и вкусный обед, быстро пошли по коридору. Уж в чем-в чем, а в кулинарных способностях мэра они никогда не сомневались. Робин шагнул было за ними, но Регина дернула его за локоть и оттолкнула к стене. - Локсли, ты что задумал? – несмотря на то, что Миллс была на голову ниже мужчины, выглядела она устрашающе, - Что за эксперименты? - Проверяю тебя на прочность, - ответил разбойник, откровенно наслаждаясь тем, что смог вывести женщину из себя. - Да как ты смеешь, - крикнула Регина и тут же понизила голос, испуганно покосившись на дверь в кухню, - Ты забыл, кто ты такой, Локсли? Ты – вор и разбойник, и твоё место не здесь, а в темнице. - Успокойтесь, Ваше Величество, это всего лишь игра, - улыбнулся Робин, - Давай так. Если выиграешь ты, то я съеду отсюда. Куда угодно, хоть в темницу. И никогда больше тебя не побеспокою. Ну а если выиграю я… То ты будешь называть меня только по имени. Никаких воров и разбойников, никаких фамилий и прозвищ. Идет? - А проиграть не боишься, Локсли? – Миллс двинулась вперед и по её лицу скользнула дьявольская усмешка. - Первый раунд уже за мной, - хитро прищурившись, напомнил Локсли. - Во-первых, я… - Мам! – вышедший из кухни Генри заставил женщину отскочить к противоположной стене, - Мы обедать-то будем? - Да… да, - растерянно подтвердила Регина и поспешила за сыном. - Не думаю, что стоит об этом беспокоиться, - услышала она голос Дэвида, - В мэрии остался Голд, он позаботится о жителях. Наше дело – проклятье. - С каких пор вы доверяете Голду? – холодно спросила Миллс, подходя к плите. - С тех пор, как он отдал свой кинжал Белль, - ответила Снежка, - Теперь она контролирует Темного. - О, - удивленно произнесла женщина, раскладывая лазанью по тарелкам, - Так Румпельштильцхен теперь под каблуком у женушки? Кто бы мог подумать. - Кто бы мог подумать, что Злая Королева будет кормить меня лазаньей? – съязвила принцесса, принимая тарелку из рук Регины. - Кто бы мог подумать, что лазанья Злой Королевы окажется такой вкусной, - с набитым ртом проговорила Свон, заставляя всех последовать её примеру. Регина недовольно поморщилась, понимая, что единственный свободный стул стоит рядом с Гудом, но все же села, принимаясь за еду. - Разрешите, я возьму соль, - Робин поднялся со стула, потянувшись за солонкой, стоящей рядом с женщиной, и на секунду замер, нависая над Региной и чуть ли не касаясь её губ своими. Насладившись её растерянным видом, он сел на место и демонстративно отставил соль в сторону, так не насыпав её в тарелку. Осторожно оглядевшись, Миллс поняла, что этот маневр остался незамеченным Прекрасными, и первый раз в жизни поблагодарила Бога за их наивность и вечное витание в облаках. Для неё же трюк разбойника не прошел бесследно. Она с удивлением обнаружила, что от взглядов Робина у неё во рту становится сухо, а когда он случайно касается её локтем, то по коже моментально пробегают мурашки. Регина попыталась перевести дыхание. Нужно подумать о чём-нибудь другом. Сейчас же. - Я надеюсь, шериф, ситуация в городе под контролем? – спросила мадам мэр, покосившись на жующую Эмму. - Эм, да, - с трудом проглотив непрожеванный кусок лазаньи, подтвердила блондинка, - Мы поймали несколько Потерянных мальчишек, которые грабили пустые дома. Я оставила их в мэрии под присмотром гномов, а награбленное отдала хозяевам, - Эмма приосанилась, - Буду рада отразить это в отчетах, которые с меня так отчаянно требует администрация. Не понимаю только, почему. - Отчеты – это самая важная часть документации, - наставительно произнесла Регина, включая режим «мадам-мэр-знает-все-лучше-всех», - Благодаря отчетам мы… Кхм, - она поперхнулась, почувствовав, как мужская ладонь легла на её колено, - Мы… мы можем проводить сравнительный анализ, - ладонь продвинулась выше, проникая под юбку и поглаживая внутреннюю сторону её бедра, - И понимать, как… сит-ситуация изменилась за, - пальцы достигли линии трусиков и легли поверх кусочка кружевной ткани, - Последнее... в-время. Регина не выдержала и опустила свободную руку под стол, изо всех сил вцепляясь ногтями в мужскую ладонь. Но реакция оказалась не совсем такой, какую она ожидала: вместо того, чтобы убрать пальцы, Робин от боли сжал их сильнее, заставляя женщину бросить вилку и вскочить со стула. Взгляды всех присутствующих обратились к Королеве, румянец на щеках которой сверкал не хуже, чем рождественская ёлка. Регина испуганно переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь найти хоть одно оправдание своего поведения. Наконец она посмотрела на Крюка, и решение было найдено. - Я схожу за ромом, - бросила Регина, выходя из кухни. - Побольше принеси, - крикнул ей вслед обнаглевший Капитан, игнорируя возмущенный взгляд блондинки. - В таком случае, мне придется помочь, - улыбнулся Локсли, поднимаясь из-за стола. Прекрасно зная, где мадам мэр хранит алкоголь, разбойник свернул налево и зашел в маленькую полутемную комнатушку. Регина стояла спиной к нему и пыталась найти в своем обширном собрании алкоголя ром. Обнаружив нужную бутылку, она вытащила её и подхватила свободной рукой несколько рюмок. Вспомнив свои навыки охоты на лесную дичь, Робин так тихо подошел к женщине, что она узнала о его присутствии только тогда, когда его руки обхватили её за талию. - Локсли, - вздрогнув, возмутилась Регина, чувствуя, как разбойник все сильнее притягивает её к себе. - Ваше Величество, - тихо поприветствовал её Гуд, коснувшись губами шеи. - Отпусти меня, - глухо произнесла она сквозь зубы. - А то что? – спросил Робин, улыбаясь в предвкушении. - Я… - Регина с ненавистью уставилась на бутылку и рюмки в своих руках, из-за которых она не могла оттолкнуть мужчину: поставить аккуратно не получилось бы, а если бросить на пол, то на шум сбежится весь дом, - Я разобью эту бутылку об твою дурную голову! - Умереть от Вашей руки будет честью, моя Королева, - откликнулся Локсли и начал покрывать поцелуями шею женщины, одновременно скользнув руками вверх и накрыв ладонями её грудь. - Чёрт, Локсли, - выдохнула она, когда Робин сделал шаг вперед, прижимая её бедрами к столу, - Я тебя прикончу! В ответ разбойник прикусил зубами пульсирующую жилку у неё на шее и легко сжал ладонями грудь, заставляя Регину шумно втянуть носом воздух. Она почувствовала, что еще немного – и её разум перестанет бороться. В этот же момент решение нашлось. Женщина закрыла глаза, и все, что было у неё в руках, окуталось серебристым сиянием и переместилось на стол. Опешив, Робин ослабил хватку, и, воспользовавшись моментом, она повернулась к нему лицом. - Грязный разбойник, - зло выплюнула Регина, - Ты заплатишь за всё! Я – Злая Королева, забыл? - она гордо приподняла голову, - И я не прощаю ошибок. Даже не надейся. - Серьезно? – Локсли, мгновенно разъярившись, схватил её за запястья, - Ты – Злая Королева? О, и ты, должно быть, гордишься этим? Да ты не представляешь, через какой ад прошла, чтобы избавиться от тьмы в своём сердце! Ты даже не представляешь, каких усилий тебе это стоило! И теперь, наплевав на всё это, ты стоишь и гордо заявляешь, что ты – Злая Королева! Регина, ты совершаешь одну и ту же ошибку снова и снова! Добровольно шагаешь в бездонную пропасть, а потом удивляешься, почему оттуда так сложно выбраться! - Отпусти меня! – взвизгнула Миллс, чувствуя, как пальцы разбойника все сильнее и сильнее сжимаются на её запястьях. Осознав, что делает Регине больно, мужчина испугался и сделал шаг назад, отпустив её руки. Он вспомнил, как когда-то давно, пряча глаза, она сказала: «Если держать кого-то слишком сильно, то он тебя в ответ не полюбит». Сейчас эти слова огненными буквами вспыхнули в его голове, и он понял, что именно это и происходит: он пытается удержать Регину рядом против её воли. Нет. Она этого не заслужила. Как бы он не желал, чтобы все было как прежде, он не мог с ней так поступить. Регина хотела только свободы, а вместо этого просидела всю жизнь в тесной клетке. Пора отпустить её. Локсли ясно осознал, что совершил большую ошибку, когда давил на неё, пытался пробить её броню и взять силой эту неприступную крепость. А еще больше он ошибся, когда превратил это всё в игру. Потому что для него это не игра. И никогда ею не будет. - Прости, - глухо сказал он, - Прости, что я все это затеял. Не стоило требовать от тебя многого. Ты меня совсем не помнишь, а я твердил о какой-то любви. Идиот. Ты мне много рассказывала о своем прошлом, - глаза Регины удивленно расширились, - Я знаю, что ты никогда не жила той жизнью, о которой мечтала. Ты была пешкой в чужой игре и делала то, что требовали от тебя окружающие. Поэтому я не хочу принуждать тебя, не хочу заставлять делать что-то против твоей воли. Я знаю, что ты всегда хотела свободы. Поэтому я больше не буду пытаться тебя увидеть, пока ты сама этого не захочешь, и не буду приближаться к тебе, пока ты сама не попросишь меня об этом, - Робин отошел еще на несколько шагов назад, - Прости меня. Прости, что не сделал этого раньше. Мужчина виновато опустил взгляд и направился к двери. Хотя Регина внешне оставалась спокойной, внутри у неё все горело. Она задыхалась, в её голове не было ни одной связной мысли, сердце колотилось, как бешеное, а к глазам подступали непрошеные слезы. Миллс не понимала, что с ней происходит, и ей нужно было время, чтобы разобраться в себе. Совсем немного времени. Если бы Регина смогла остановить это мгновение, если бы у неё была хотя бы пара минут на раздумья, то она послушала бы свой разум, твердящий, что никто не способен полюбить Злую Королеву, и не сдвинулась бы с места, позволяя разбойнику уйти. К счастью, у неё не было этих минут. Поэтому Регине не оставалось ничего, кроме как прислушаться к своему сердцу. А оно всем своим естеством рвалось вперед, отчаянно нуждалось быть как можно ближе к мужчине, который сейчас уходил из комнаты и из жизни Королевы. Она просто не может этого допустить. - Стой, - сорвалась с места женщина, - Подожди! Робин, уже взявшийся за ручку, удивленно обернулся, но так и не успел ничего произнести – Регина бросилась на него, толкая на дверь, которая громко захлопнулась за его спиной, и прижалась к нему всем телом, целуя разбойника со всей страстью, на которую только была способна. Она перестала притворяться, открыла ему все карты, поставила на кон самое дорогое, что у неё есть. Теперь она либо получит огромный выигрыш, либо потеряет всё без остатка. Женщина лихорадочно скользила руками по его телу, пытаясь обхватить его полностью, дотронуться до каждого сантиметра его кожи. Она жадно прикусила его нижнюю губу, и Робин зарычал, зарывшись пальцами в её волосы и толкая её назад. Когда женщина уперлась бедрами в стол, Локсли подхватил её и усадил сверху, ни на секунду не разрывая поцелуй. Регина, позволяя окружающему миру раствориться, оставив их наедине, обвила ногами его торс и придвинулась настолько близко, насколько это было возможно. После долгой разлуки их тела никак не могли насытиться друг другом, изнывали от желания быть еще ближе, целовать еще жарче, обнимать еще сильнее. Регина откинула голову назад, подставляя Робину шею, сходя с ума от того, как его щетина царапает её нежную кожу. Ему хотелось показать всем, что это его женщина, кричать об этом каждому встречному, рассказывать о своей любви прохожим, доказать всему миру, что Королева теперь принадлежит ему. Но другая его часть желала увезти Регину подальше и спрятать её от всего мира, чтобы больше никто и никогда не мог сделать ей больно. С ним никогда раньше не было ничего подобного. Робин Гуд не зря прозвался благородным разбойником – он ни разу в жизни не сделал никому ничего дурного и даже не думал, что способен на это. А теперь от мысли, что кто-то может причинить боль Регине, Локсли сходил с ума. Он понимал, что убьёт любого, кто посмеет хоть пальцем её тронуть. Эти чувства одновременно и пугали, и восхищали его. Робин подумал, что тот, кто однажды испытал такую любовь, никогда не согласится на меньшее. Мужчина жадно припал к губам Регины, отдавая ей себя без остатка. Он скользнул ладонями по её стройным ногам, тонкой талии и остановил руки на груди, сквозь одежду чувствуя её напряженные соски. Не в силах больше сдерживаться, женщина застонала и вцепилась пальцами в его волосы, притягивая ближе к себе. Робин наклонился вперед, укладывая её на стол, и пирамида из рюмок, которые Регина собиралась взять на кухню, пошатнувшись, упала на пол и разбилась вдребезги. За стеной послышались удивленные возгласы, и женщина, охнув, моментально спрыгнула со стола, поправляя одежду. В эту же секунду в комнату в полной боевой готовности вбежали Дэвид, Эмма и Крюк. Свон, испуганно осматривая комнату, выставила вперед пистолет, а Принц держал наготове меч, прикрывая спину дочери. И только Капитан, по счастливому стечению обстоятельств не принадлежавший к семейке Прекрасных, даже не пытался искать неведомого злодея – увидев раскрасневшуюся, смущенную Регину и лихорадочно поправляющего рубашку Робина, он сообразил, что никакой драки не было. А если и была, то несколько иного характера. - Что произошло? – нахмурилась Эмма, которая сообразительностью своего возлюбленного не обладала. - Мы, кхм, ром искали, - пожав плечами, произнесла Регина. - Нашли? – невинно поинтересовался Крюк, выходя вперед. Женщина молча протянула ему бутылку, к которой пират тут же приложился, - Ого, а Вы, оказывается, разбираетесь в роме, Ваше Величество. Не самый плохой экземпляр. - А что это был за шум? – спросил Дэвид, с неохотой убирая меч в ножны. Мужчина явно был огорчен тем, что не удалось пустить его в ход. - Рюмки разбились, - ответил Робин, указывая на гору стекла на полу. - А, - Эмма явно не понимала, в чем причина дурацкого хихиканья Киллиана, - Давайте тогда возьмем другие и вернемся на кухню, а то тут как-то холодно. - Ты не права, сладкая, тут очень даже жарко, - рассмеялся Капитан, но, заметив реакцию Дэвида на слово «сладкая», поспешил покинуть зону поражения. - Как ты назвал мою дочь? – угрожающе крикнул Принц, выходя из комнаты. Эмма, мученически застонав, выбежала вслед за мужчинами, которые ссорились уже в двадцатый раз за день. Склеив рюмки с помощью магии, Регина взяла их в руки и пошла к двери, но Робин поймал её за локоть. - Ты проиграла, помнишь? – ухмыльнулся разбойник, - Напомни, как меня зовут? - Ты – дешевый манипулятор, Локсли, - рассерженно буркнула женщина, пытаясь скрыть непрошеную улыбку, и снова попала в плен сильных рук. - Не слышу? – переспросил он, прижимая её к себе. - Наглый разбойник, - ответила Миллс, и Робин мягко поцеловал её, будто пробуя губы на вкус, - Нахальный воришка… - Как-как? – Локсли опустился ниже, целуя впадинку между её ключицами. - Мм… Робин, - выдохнула Регина, закрывая глаза и запрокидывая голову назад. - Это я и хотел услышать, - прошептал разбойник, и поднял глаза, наслаждаясь видом зажмурившейся женщины, на губах которой играла блаженная улыбка. Его сердце защемило от того, какой красивой она была в этот момент, как расслаблена она была в его руках, как доверчиво открывала для поцелуев шею. Локсли, не отрываясь, смотрел на её изогнутые в счастливой улыбке губы и думал, что готов на всё, лишь бы она была счастлива. Робин мягко взял в руку её ладонь и, поднеся к губам, поцеловал запястье, наблюдая, как улыбка Регины становится еще шире. Женщина понимала, что пути назад уже нет. Впервые за много лет она позволила себе открыться кому-то. Все это время Регина отталкивала от себя людей, хотя в глубине души отчаянно нуждалась в том, чтобы любить кого-то. Заботиться, поддерживать, восхищаться, говорить о пустяках, выслушивать проблемы, ссориться и мириться. Хотелось, чтобы был кто-то, ради кого стоит жить. Хотелось, чтобы был кто-то, за кого стоит умереть. Она помнила, что любовь – это слабость. Но никогда еще слабость не делала её настолько сильной. - Дэвид! – до их ушей донесся истошный крик, звуки борьбы и звон посуды. Умиротворенное лицо Миллс вмиг скривилось, и от былого наслаждения на нём не осталось и следа: рассерженно нахмурив брови, она распахнула глаза и увидела перед собой не менее возмущенный взгляд Робина. Громкие причитания Белоснежки заставили их поспешить на кухню, где ждала уморительная, с точки зрения Регины, картина. Генри, явно только что вскочивший со стула, все еще сжимал в руках вилку и дожевывал лазанью, Снежка испуганно прижимала к себе хныкающего ребенка, Эмма выглядела так, будто сейчас взорвется от переполняющих её эмоций, Дэвид тяжело дышал, в ярости сжимая и разжимая кулаки, а Крюк сидел на полу, прижимая ладонь к подбитому глазу. - Что здесь происходит? - спросила Регина, обводя взглядом присутствующих. - Все опять начали ссориться, Эмма разозлилась и рассказала родителям, что встречается с Киллианом. Видимо, она хотела их примирить, но получилось только хуже, - шепотом поведал ей Генри, заработав убийственный взгляд от блондинки, - Или время оказалось неудачным. - Для такой новости не может быть удачного времени, - огрызнулся Принц, пытаясь найти свой меч, который Эмма благоразумно спрятала под столом. - Ты мне чуть глаз не выбил, приятель, - пожаловался капитан, поднимаясь на ноги, - Мне бы что-то холодное приложить. - Крюк свой приложи! – рявкнул Дэвид, борясь с желанием снова наброситься на мужчину. - А твоя дочурка не промах, Снежка, - насмешливо произнесла Регина, - Только она, несмотря на генетическое родство с такими святошами, как вы двое, могла влюбиться в кровожадного однорукого пьяницу, который только и умеет, что грабить суда. Я в восхищении! Хотя, надо признаться, у вас с ней есть общая черта: твоя дочь совершенно не умеет хранить секреты. Я вот даже слова тебе не сказала. - Ты обо всем знала? – изумленно спросила падчерица, оборачиваясь. - В отличие от некоторых, у меня есть глаза, - пожала плечами женщина, - И я их использую по назначению. - Для человека, у которого есть глаза, ты слишком долго искала ром в этой кладовке, – недовольно буркнул Принц, и Регина лишь обалдело приоткрыла рот, удивляясь безрассудству пастуха, который посмел бросить вызов Злой Королеве, - У нас тут, на секундочку, судьба города решается, а вы тратите время на поиск пойла для этого пьяницы. - Похоже, Ваше Величество, в этой семье глаза по назначению используем только мы с Вами, - подмигнул Регине Киллиан и снова приложился к бутылке, - Может, Вы тоже хотите сделать заявление? - Крюк! – предупреждающе произнес Робин, выдвигаясь вперед. И только сейчас Регина поняла, что они до сих пор крепко держатся за руки, будто детсадовская парочка. Впору было распевать «тили-тили-тесто». Она быстро отдернула свою ладонь и тут же почувствовала тоску, будто у неё отняли нечто важное, а рука предательски потянулась обратно, вновь стремясь в теплый и уютный плен ладоней разбойника. Но Локсли уже подошел к столу и начал разливать ром, надеясь, что это поможет разрядить обстановку. Регина смотрела на его спину и ужасалась тому, что творилось у неё в голове. Еще неделю назад она даже не знала его, несколько дней назад ей хотелось оказаться от него как можно дальше, пару часов назад она была уверена, что он ей не нужен. И вот за несколько минут этот человек стал её жизнью: казалось, если он исчезнет, то и она растворится, превратится в пыль и развеется по ветру. Рядом с ним она была бесстрашной и всемогущей, его прикосновения придавали уверенности, успокаивали душу и сердце. И вот стоило ему отпустить её руку и отвернуться, как она почувствовала себя одинокой и брошенной, словно она не Великая и Ужасная Злая Королева, а беспомощная девчонка, которая и минуты не проживет без защиты. Регина будто смотрела на себя со стороны и не могла понять, как такое могло с ней произойти. Она сопротивлялась, ругала себя, твердила, что ведет себя, как малолетка, но ничего не помогало. Как женщина ни старалась, она не смогла убрать с лица глупую улыбку, которая возникала всякий раз, когда она видела Робина или вспоминала о нём. Этому разбойнику удалось растопить лед в её сердце, снова заставить её чувствовать. Он возродил в ней любовь. И теперь это чувство, которое так долго копилось где-то внутри неё, которое она всеми силами удерживала в клетке, держала за семью печатями больше сорока лет, вырвалось она волю. Любовь наполняла её легкие, текла по венам, затуманивала разум, заставляла сердце биться быстрее. Регине казалось, что она вся состоит из любви и света, который забрался даже в самые укромные уголки её души, разгоняя тьму. Она уже забыла, каково это, когда близость любимого человека помогает стряхнуть оковы и подняться ввысь, воспарив над землей. Любовь затмевает все остальные чувства, не оставляя в сердце места для ненависти и злобы. Любовь проникла в каждую клетку её тела, наполняя женщину светом. Этот свет был настолько материален и осязаем, настолько силен, что, когда Регина посмотрела на свои руки, то была удивлена, что сияние не пробивается сквозь кожу, освещая комнату. Не зная, куда себя деть, куда сбежать от переполнявших её чувств, женщина бросилась убирать со стола пустые тарелки, в то время как Робин раздавал всем наполненные ромом рюмки. И как бы далеко Регина не отходила, как бы упорно не отворачивалась, она постоянно чувствовала на себе его взгляд, постоянно ощущала его присутствие, будто между ними натянулась связующая нить, которая позволяет им чувствовать друг друга на расстоянии и которая не порвется, как бы далеко бы они не были друг от друга.

***

Остаток вечера компания провела, пытаясь найти из сложившейся ситуации хоть один выход, который не предполагал бы потерю памяти или всеобщую гибель. Ни одного приличного варианта предложено не было, и все сводилось к тому, что, пока не найден эпицентр, нечего и думать об уничтожении проклятья. Воспользовавшись тем, что взрослые заняты, Генри попросил у пирата, который ни на секунду не расставался с бутылкой, налить ему немного рома. Киллиан попытался было украдкой протянуть мальчику рюмку, но наткнулся на возмущенные взгляды двух его матерей и отдернул руку, боясь, как бы не пришлось ставить вместо неё второй крюк. - Прости, парень, нельзя, - помотал головой пират, изображая из себя святошу, - Только через мой тру… крюк. Только через мой крюк! – Киллиан громко засмеялся своей шутке. Регина закатила глаза, а Эмма испуганно покосилась на отца, нервы которого могли сдать в любую секунду. - И зачем только тебя занесло в этот мир, - пробормотал Дэвид, покосившись на нахально улыбающегося пирата. - Действительно, как ты попал сюда? – спросил Робин, - Насколько я помню, ты избежал первого проклятья, как и я. - О, друг мой, это очень увлекательная история, - хмыкнул Киллиан, - Эта блондиночка тогда спутала мне все карты, - пират кивнул в сторону Эммы, которая нервно грызла ноготь, прикидывая, как остановить Принца, если тот кинется в атаку, - Она сама прыгнула в мой портал. Дэвид побагровел, оценивая неприличный подтекст последней фразы пирата. - Портал? – заинтересовавшись, спросила Регина. - Нам… - Крюк увидел предупреждающий взгляд Снежки и исправился, - Мне удалось с помощью золы от волшебного шкафа и компаса открыть портал, который вел из Зачарованного Леса сюда, в Сторибрук. Я должен был эффектно появиться из Колодца Желаний, как вдруг… - Портал… Колодец Желаний… - медленно повторила себе под нос Регина, переставая слушать болтовню пирата, - Господи! - Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Робин, касаясь её руки. - Нет… Да… - сбивчиво произнесла женщина и прижала ладонь к губам, - Как же я раньше не догадалась! Портал! Регина вскочила из-за стола и побежала вверх по лестнице, не обращая внимания на зовущего её Робина. Она ворвалась в кабинет и бросилась к столу, на котором лежала карта города. Колодец нашелся сразу – как раз в той стороне, где жители видели вспышки света в первую ночь проклятия. Регина устало опустилась на стул. Всё оказалось так просто. Внезапно она почувствовала, что в комнате становится холоднее, и увидела, как стены кабинета покрываются тонким слоем льда. Женщина рванулась к выходу, но прежде чем она успела коснуться двери, та с легким хлопком исчезла. Регина удивленно коснулась сплошной каменной стены, на которой не осталось и следа дверного прохода. - Здравствуй, Регина, - услышала она мелодичный голос за своей спиной и резко обернулась. Стоящая у окна женщина была настолько изящной и хрупкой, что казалась отлитой изо льда. На её бледных щеках горел румянец, полные губы изогнулись в приветственной улыбке, а пышная коса светлых, почти белоснежных, волос была перекинута через плечо. Она могла бы показаться совсем молоденькой, если бы не глаза. Голубые, похожие на осколки льда, они казались бездонными и таили в себе столько боли и ненависти, что Злой Королеве никогда и не снилось. Женщина неспешно сделала несколько шагов по направлению к Регине. Шлейф её платья из тончайшей голубой материи едва слышно шуршал, когда она двигалась, и оставлял после себя ледяную дорожку на полу. Когда женщина подошла совсем близко, Регина едва удержалась, чтобы не поежиться от исходившего от неё холода. - Меня зовут Эльза, - она снова улыбнулась, но её глаза оставались все такими же холодными и безжизненными. Миллс легко шевельнула пальцами, но ничего не произошло. «Она заблокировала мою магию», - с ужасом осознала женщина, изо всех сил пытаясь ничем не выдать своих эмоций. В комнате становилось всё холоднее, и Регину захватила удушливая волна паники.