Искупление

июнь 1690 Ранним утром Беатрис завтракала в затененной апельсиновыми деревьями лоджии. День обещал быть волнительным: сегодня наместник его величества давал званый ужин по случаю рождества Иоанна Предтечи, и в числе приглашенных был адмирал де Эспиноса с супругой. Беатрис переживала, не зная, как общество Санто-Доминго примет ее - незнатную небогатую провинциалку, по милости Небес ставшую женой сиятельного гранда. Накануне доставили платье — еще роскошнее, чем то, в котором Беатрис была на свадьбе, из великолепного черного шелка. Пена тонкого кружева украшала лиф и рукава, а подол верхней юбки был расшит золотой и серебряной тесьмой. Беатрис предпочитала более скромные наряды, и ширина юбки на каркасе показалась ей непомерной. Но она наконец-то будет представлена «малому двору» наместника и поэтому перспектива провести несколько часов, затянутой в жесткий тяжелый корсет ее ничуть не удручала. - Вы позволите присоединиться к вам? Глубоко задумавшаяся Беатрис вздрогнула, услышав голос мужа. Обычно они завтракали порознь. Адмирал де Эспиноса поднимался с постели на рассвете, и в этот час либо работал с бесчисленными бумагами в своем кабинете, либо уезжал в порт. - Дон Мигель, - она встала со стула и склонилась в реверансе. Дон Мигель быстрым шагом подошел к жене и поднес к губам ее руку, затем уселся на свободный стул и оглядел немудреную трапезу, состоящую из меда, хлеба и фруктов. - Я велю Лусии принести еще чего-нибудь. - Не нужно. Беатрис с любопытством посматривала на мужа: уж больно загадочный вид у него был. - Так значит, Ола тебя устраивает? - вдруг спросил он. - Конечно, устраивает! - улыбнулась Беатрис - Что же, тогда вам обеим необходимы несколько уроков. Беатрис удивилась. Надо сказать, что после той злополучной прогулки, которая могла закончится трагически и для всадницы, и для лошади, верхом она больше не ездила. Ее жизнь заполнили другие, гораздо более важные событиям. А в последние недели, пользуясь полученным от мужа разрешением, она проводила много времени в госпитале. И хотя Беатрис нравилось общаться с Олой, и она продолжала навещать кобылу, принося той какое-нибудь лакомство, для себя она уже успела прийти к выводу, что верховая езда не для нее. Да и неприятные воспоминания не вдохновляли ее на дальнейшие прогулки. Поэтому неожиданно возникший со стороны дона Мигеля интерес к этому вопросу озадачил ее. И неужели он сам собирается учить ее? - Пожалуй, сегодня и начнем, - сказал дон Мигель, подтверждая ее догадку. - А как же прием? - Еще больше удивилась Беатрис. - До вечера уйма времени, — отмахнулся дон Мигель. - Как вам будет угодно, — пожала плечами Беатрис: и в самом деле, что проку изводить себя домыслами о предстоящем приеме, если можно провести эти часы с мужем? Ведь им не столь уж часто доводится наслаждаться обществом друг друга. Когда она спустилась во двор, лошади были уже оседланы. Лопе и Санчо поклонились ей. К седлам их лошадей были приторочены тюки причудливой формы. Дон Мигель, заметив вопрос в глазах жены, пояснил: - Я велел изготовить игуану - Игуану?! - Чтобы никакая мерзкая тварь больше не могла испугать Олу. Или лишить тебя присутствия духа. - Но каким образом вы собираетесь этого добиться? - Увидите, донья Беатрис. Мы немного проедемся по пляжу, а тем временем Лопе и Санчо все приготовят. Заинтригованная Беатрис подошла к Оле и заметила, что седло на кобыле другое: меньше по размеру, с плавно изогнутыми луками. - Седло французское, оно гораздо удобнее, - продолжил давать пояснения дон Мигель. - В Испании мы строго следуем древним традициям, но это как раз тот случай, когда можно отступить от них. Испанские седла для дам громоздки и небезопасны, особенно если пускать лошадь вскачь. Как только Беатрис устроилась в седле, она сразу почувствовала, насколько оно отличается от прежнего. Но вместе с тем напомнил о себе пережитой страх и она судорожно стиснула повод. - Вы не передумали? - серьезно спросил дон Мигель Она лишь упрямо покачала головой. - Хорошо, - садясь верхом на Райо, де Эспиноса ободряюще улыбнулся жене. Постепенно ее неуверенность прошла. Оставив позади город, они проехали через полосу прибрежных зарослей, и наконец перед ними открылось море. Братья спешились, а дон Мигель кивнул Беатрис на длинную полосу песчаного пляжа. - Вперед, донья Беатрис. Они скакали по самой кромке прибоя, по плотному белому песку. Ветер бил в лицо Беатрис, трепал ее волосы. Ощущение свободы охватило ее, и она вдруг поняла, что ей нравится скачка. В полулиге береговая линия круто изгибалась, и подступивший к самой воде кустарник скрывал от глаз всадников довольно протяженный участок пляжа. Доскакав до поворота, дон Мигель остановился, смиряя рвавшегося вперед Райо и разглядывая что-то, пока невидимое для Беатрис. Она на мгновение напряглась, снова вспомнив безумную скачку испуганной кобылы, однако, едва она натянула повод, как Ола перешла на рысь, и, поравнявшись с андалузцем, тоже остановилась. - Смотрите, что выбросил недавний шторм - каоба*! - де Эспиноса показал на лежащий на песке ствол огромного дерева, в ошметках коры и бурых космах высохших водорослей: - Вообще-то, в окрестностях Санто-Доминго они редко встречаются. Видимо, ее принесли сюда морские течения. Как нельзя кстати. Вы не должны теряться при виде препятствий. Заставьте Олу перепрыгнуть. Полагаю, в вас достаточно характера и храбрости. Беатрис без особого восторга разглядывала неожиданное препятствие. «Отказаться?» - мелькнула у нее отнюдь не храбрая мысль. - Поваленное дерево — еще не самая серьезная преграда из тех, что могут встретиться на вашем пути, донья Беатрис, - продолжил муж, видя, что она колеблется. - Итак? - Я... попробую. - Я не сомневался, что вы решитесь, — усмехнулся де Эспиноса. - Перед прыжком вы должны немного наклониться вперед, однако держите спину прямо. В момент прыжка отдайте повод, иначе рискуете удариться грудью или выпасть из седла на шею лошади. Беатрис кивнула, впрочем, слабо представляя себе, как ей удастся следовать советам мужа. Она толкнула ногой Олу, и та почти с места пошла легким галопом. Однако у самого дерева она замедлила свой бег и, не подчиняясь понуканиям всадницы, повернула, по плавной дуге обходя препятствие. - Заставь ее! Беатрис сцепила зубы и вновь направила лошадь к каобе. - Смотри вперед! Спину ровнее! На этот раз Ола остановилась нескольких кодо от препятствия и присела на задние ноги, мотая головой и привставая на дыбы. - Я не могу! - крикнула Беатрис, с трудом вынуждая кобылу поставить передние копыта на песок. - Ты сможешь, - неожиданно спокойно ответил дон Мигель. - Ола чувствует твою неуверенность. Ну, не все сразу. А сейчас сделаем так... Езжай за мной. Он дождался, пока Беатрис справится с нервничающей лошадью и подъедет к нему, затем пришпорил Райо. Ола послушно побежала за жеребцом. Вздымая клубы песка, Райо подскакал к каобе и прыгнул. Беатрис не успела испугаться, как Ола прыгнула следом. Как во сне, когда все происходит замедленно, молодая женщина увидела проплывающий под ней ствол дерева. Через мгновение сильный толчок чуть не выбил ее из седла. Зубы клацнули: приземление получилось жестким. Затем время вновь вернулось к своему обычному ходу. - Отлично! - воскликнул дон Мигель. Ола всхрапывала и вскидывала голову, прося повода и словно удивляясь, что преодолела такую неприятную и пугающую ее преграду. Беатрис несколько раз глубоко вздохнула, приходя в себя.  - У тебя получится. Вернее — у вас обеих. Ты должна подчинить лошадь себе, понимаешь? - негромко проговорил дон Мигель, твёрдо глянув в глаза Беатрис. - А теперь вернемся, должно быть, Лопе и Санчо уже соорудили чучело. «Еще игуаны нам не хватало», - не без иронии подумала Беатрис, оглаживая Олу по взмокшей шее - кобыла всё еще горячилась. - Вы решили провести нас через все испытания за один урок? - спросила она у мужа. - Прыжок через дерево не считается, - улыбнулся тот, разворачивая коня. - Ведь Ола всего-навсего последовала за Райо. - Хорошенькое дело — не считается, - пробормотала Беатрис ему в спину. - Я чуть не умерла со страху. Если де Эспиноса и слышал ее, то не подал виду. Райо неторопливо рысил в сторону опушки, где остались слуги, и Беатрис могла только строить предположения, что именно приготовил для нее муж.  Санчо зачем-то забрался в густой кустарник, и на его лице алели свежие царапины, но это не мешало ему на пару с Лопе заговорщически ухмыляться. - Будет лучше, если вы спешитесь, донья Беатрис, - сказал дон Мигель. - Вы проведете Олу по тропинке, а Санчо вытолкнет чучело из кустов. Ваша задача — убедить лошадь, что в этом нет ничего страшного. Важно, чтобы это сделали именно вы. Так она привыкнет доверять вам, своей хозяйке. И разговаривайте с ней. - А если Ола будет вырываться? - недоверчиво спросила Беатрис. - Постарайтесь все-таки удержать ее. Но если не получится - бросьте повод, - дон Мигель криво усмехнулся. - Не беспокойтесь. Мы с Райо перехватим ее. Лопе придержал стремя, и Беатрис спешилась. Особой надежды на успех идеи мужа она не испытывала, но возражать не стала. Взяв Олу под уздцы, она пошла по тропинке. Ола охотно последовала за ней, и в этот момент из кустов с треском выпало нечто. Кобыла попятилась, храпя и задирая голову. - Ола.... Ола-а-а... - протяжно позвала ее Беатрис и негромко присвистнула: однажды она видела, как конюх успокаивал нервного коня таким способом, и решила попробовать, надеясь, что это поможет и ей. Хорошо, что её давным-давно научил свистеть сын садовника, хотя подобное умение совсем не делало чести благовоспитанной девице. Продолжая звать кобылу и посвистывать, Беатрис кинула взгляд на чучело: ну и страшила - в шипах, с оскаленной пастью и намалеванными на морде красными глазищами. У братьев да Варгос было богатое воображение - настоящая игуана, пожалуй, внушала меньший страх, чем это исчадие ада. Неизвестно, была ли Ола тоже приучена к свисту, но понемногу она успокоилась, хотя фыркала и прядала ушами, косясь на ужасное чудище. Ласково уговаривая лошадь, Беатрис легонько потянула ее за повод, а чудище на этот раз не пыталось напасть, и Ола двинулась вперед. - Вот видишь, Беатрис, - удовлетворенно сказал дон Мигель, когда они возвращались домой. - Все прошло просто замечательно. Они ехали бок о бок, и Беатрис могла видеть довольное лицо мужа. - И Ола ничего не будет бояться? - скептически спросила она. - Будет. - Но тогда зачем этот урок? - Ола испугалась, но ты была рядом и смогла успокоить ее. Она доверилась тебе, и в следующий раз охотнее подчинится твоей воле, - дон Мигель помолчал, а затем спросил: - А теперь расскажи, что нового ты узнала у отца Кристиана за последние недели. Беатрис смутилась: после ссоры она избегала разговоров о госпитале, полагая, что мужу неприятно, все, что касается этой темы. - Отец Кристиан заинтересовался бальзамом сеньора Рамиро, - осторожно ответила она. - И что же, Франциско поделился своими секретами? - Сеньор Рамиро очень добр! - воодушевилась Беатрис. - А бальзам и вправду творит чудеса. Особенно благотворно его действие, когда раны уже начали гнить... - Неужели тебе и в самом деле нравится рассуждать о методах исцеления гниющих зловонных ран? - перебил ее не скрывающий своего удивления дон Мигель. - Да, - потупилась Беатрис. - И я сожалею, что мне как женщине недоступны более глубокие знания о врачевании. Вот сеньор Рамиро — сколько снадобий он изобрел! - Ей-богу, предпочитаю, чтобы ты была моей женой, а не моим судовым врачом, — де Эспиноса рассмеялся, но, заметив обиженный взгляд Беатрис, добавил: – Твои таланты неисчислимы. Думаю, что из тебя бы получился не только превосходный доктор, но и прекрасная матушка-настоятельница, если бы я не вмешался. Господь еще накажет меня за святотатство, ведь я поспорил с Его волей. - Возможно, Он избрал тебя своим орудием, и ты, напротив, исполнил Его волю, – возразила Беатрис, украдкой скрещивая пальцы в древнем знаке, отгоняющем зло. *** Солнце приближалось к полуденной черте, и Беатрис начала уже беспокоится, хватит ли ей времени, чтобы приготовиться к приему. Однако в этот день случилось еще одно происшествие. Когда они въехали во двор, то услышали женский визг и крики: в доме явно что-то стряслось. Шум доносился из западного крыла, и де Эспиноса нахмурился: - Что за черт?! Он спрыгнул с коня и, кинув поводья подоспевшему конюху, бросился ко входу в дом. Братья да Варгос припустили следом. Спешившись, Беатрис побежала за ними. Широкая юбка мешала ей, и когда, запыхавшись, молодая женщина поднялась на второй этаж, мужчин нигде не было видно. Впрочем, догадаться, где они, не составляло труда: дверь кабинета была распахнута, и именно оттуда раздавались крики и грохот. - Это дьявол! - завопила какая-то из служанок Беатрис показалась, что это была Мерседес. Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, если бесконечно хладнокровная женщина оставила свою сдержанность. - Хосе, мои пистолеты! - крикнул дон Мигель. Беатрис подбежала к дверям и едва не наткнулась на Санчо и Лопе, стоящих на пороге. С другого конца коридора спешили Лусия и Фернандо. Беатрис остановилась, остолбенело разглядывая кабинет, где царил полный разгром. Стулья были перевернуты, пол устилали исписанные клочки бумаги, заляпанные бордовыми пятнами вина, осколки разбитого графина и выброшенные из шкафов статуэтки. Рассыпанные по столу документы были залиты чернилами из опрокинутой чернильницы. Мерседес, втягивая голову в плечи, пятилась к дверям. Рядом со столом стоял на четвереньках Хосе, держа пистолет и пытаясь зарядить его трясущимися руками. Среди этого хаоса возвышался дон Мигель. Он смотрел в правый верхний угол кабинета. Посмотрев туда же, Беатрис заметила темный ком на одном из шкафу и, приглядевшись, поняла, что это довольно крупная обезьяна. - Чего ты возишься? - поторопил слугу де Эспиноса Хосе подал ему пистолет, и, прицелившись, де Эспиноса выстрелил в зверька. Тот с визгом метнулся на люстру, закачавшуюся под его весом. Оказалось, что в лапках у обезьяны находится второй пистолет. Она чуть было не выронила тяжелое оружие во время прыжка, но удержала его, и теперь, скалясь и гримасничая, передразнивала де Эспиносу, поочередно целясь во всех присутствующих. Мерседес всхлипнула, а Хосе полез под стол. - Не дури, Хосе, - раздраженно буркнул дон Мигель, - пистолет у нее разряжен. Он поднял с пола мешочки с боеприпасами и, положив их на стол, стал перезаряжать свой пистолет, время от времени бросая взгляды на обезьяну, раскачивающуюся под потолком. - Дьявол! - вновь простонала Мерседес. - Воистину... - среди столпившихся возле дверей слуг послышались причитания. - Это обезьяна! Мерседес, неужто ты никогда не видела их? - возразила Беатрис. - Это дьявол в обличии отвратительной твари! - прошипела служанка. - И он явился, чтобы смутить наш дух, - она истово перекрестилась. - Думаю, в своем истинном обличии дьявол смутил бы наш дух гораздо сильнее, - Беатрис тоже перекрестилась, как она привыкла делать при упоминании Нечистого. Санчо вполголоса разразился замысловатым богохульством. - Да отгниет твой поганый язык, Санчо да Варгос! - набросилась на него Мерседес. Ее глаза горели фанатичным огнем. - Как ты смеешь сквернословить в такую минуту?! Когда мы смиренно должны... - Старая карга, - не остался в долгу Санчо. - Прекратить! - рявкнул де Эспиноса. Он вновь прицелился в обезьяну, но та уже прекрасно понимала исходящую от оружия угрозу. Она заверещала, швырнула в сиятельного адмирала пистолет и прыгнула с люстры прямо в лицо Мерседес. У служанки вырвался безумный вопль, а обезьяна перепрыгнула на взвизгнувшую Беатрис, затем молнией метнулась к открытому окну. Выстрел дона Мигеля лишь разбил одно из оконных стекол, но не причинил никакого вреда зверьку, успевшему скрыться в густой листве деревьев . Хотя острые ногти обезьяны пребольно оцарапали запястье Беатрис, та не выдержала и прыснула со смеху: грозный адмирал Испании, яростно смотревший вслед постыдно бежавшему «противнику», выглядел забавно. - Рад, если вас это развеселило, донья Беатрис, - кисло заметил дон Мигель. Он окинул взглядом кабинет, оценивая урон, нанесенный его святая святых бесцеремонным зверем. - Откуда она взялась? - Окно было открыто, дон Мигель, - покаяно пробормотал Хосе. - Сталбыть, сбежала из зверинца и... - Что же, кроме себя винить никого. Хосе, Мерседес, приведите все в порядок. Что касается моего последнего рапорта его королевскому величеству, то увы, он безвозвратно погиб. - Дон Мигель, прошу прощения... - смущенно начала Беатрис. Тот язвительно хмыкнул, с неожиданной насмешкой взглянув на перекошенные от страха лица слуг: - Но было бы гораздо забавнее, если бы пистолет, попавший в лапы этой твари, был заряжен. ____________________________ * или махагони, одна из разновидностей красного дерева