Искупление

Сеньора де Эспиноса прикусила нижнюю губу, когда увидела, кто встречает их во дворе: дон Эстебан собственной персоной! Она не забыла странное выражение глаз молодого человека в день свадьбы. – Эстебан! Не думал, что ты в городе! – радостно воскликнул дон Мигель, спрыгивая с коня. – Я прибыл только что, дядя. Де Эспиноса обнял племянника, а тот поверх плеча дона Мигеля опять одарил Беатрис неприятным, каком-то липким взглядом.  «Что бы это значило? Да какая разница, может у него живот прихватило». К ее неудовольствию, этот вечер пришлось провести в обществе дона Эстебана. А затем он и вовсе решил задержаться в доме дяди. Днем дон Мигель был то в гавани, то во дворце наместника, то еще Бог весть где, а по вечерам мужчины разговаривали о своих делах и неизвестных Беатрис людях. Ее досада росла день ото дня. О прогулках пришлось забыть, дон Эстебан не разделял увлечения ее мужа лошадьми.  Как-то она спросила у дона Мигеля, возможно ли ей и тут помогать монахам в деле милосердия. – Разве вам недостаточно хлопот? – нахмурился он. – Я, конечно, не могу всюду сопровождать вас, но вы можете навещать сестру или отправится с паломничеством к недавно забившему возле Санто-Доминго святому источнику. Кстати, Фернандо передал мне ваше пожелание, и я дал согласие нанять садовника. Можете, к примеру, заняться садом. Беатрис молчала, раздумывая, стоит ли напоминать мужу еще об одном его обещании, но с памятью у дона Мигеля было все в порядке. – Ну что же, я предвидел ваш вопрос и даже написал отцу Кристиану, он возглавляет госпиталь Святого Николаса, – сказал он, продолжая хмуриться. – Признаться, святой отец был немало удивлен, но ответил согласием. Но предупреждаю вас, что ваше участие будет сводиться скорее к благотворительной миссии, чем к уходу за больными. И вы должны строго следовать его указаниям. – Хорошо, дон Мигель, – потупив глаза, ответила Беатрис.  Она живо интересовалась медициной, но даже в самых заветных мечтах не могла представить, что кто-то возьмет на себя смелость обучать ее. Но наблюдая за тем, как лечат настоящие врачи, и делая выводы, она сможет почерпнуть что-то и для собственного опыта. В любом случае, теперь у нее появилось еще одно дело, которому она могла посвятить себя.  *** Если бы Беатрис могла заглянуть в душу дона Эстебана, то пришла бы в ужас от тех темных страстей, которые обуревали молодого человека. Его глубокая привязанность и почтение к дяде подверглись жесточайшему испытанию. И если с привязанностью дело обстояло еще более-менее сносно, то после случившегося на Исле-де-Мона у молодого человека больше не получалось возносить дона Мигеля на недосягаемую высоту.  Как можно было поверить, что этот дьявол, Педро Сангре, явится, чтобы покорно умереть?  И конечно же, слуха Эстебана достигли слова, обращенные к жене их смертельного врага. Что сотворила с дядей эта холодная англичанка? В том, что между ним и пленницей что-то произошло, молодой человек не сомневался. С чего бы Мигелю де Эспиноса, чьим смыслом жизни стала месть подлому Педро Сангре, так раскисать и играть в благородство? «Надо было застрелить презренного пирата, как только тот приблизился к нам, – тонкие губы Эстебана скривились в злобной усмешке. – Надеюсь, что назад он получил свою женщину с «довеском». И мой отец отомщен хоть немного». И как всегда, при воспоминании о гибели отца и позорном соучастии самого Эстебана в затеянном Педро Сангре спектакле, притаившиеся боль и гнев запустили свои когти ему в сердце. Он тоже виноват. Не было бы лучшим исходом отказаться и с честью умереть рядом с отцом? Ведь тогда и проклятые еретики не избежали бы возмездия...  Но как мог дядя поступить так?! И ради кого? Если бы он не согласился на этот чертов поединок! И снова они потерпели унизительное поражение. Перед внутренним взором молодого человека бесконечно представала одна и та же картина: клубы порохового дыма, палуба «Санто Ниньо», заваленная телами убитых и обломками рангоута, и два небольших корабля, под всеми парусами уходящие прямо в багровое на закате солнце.  А тут еще это сумасбродство! Когда Эстебан узнал о женитьбе адмирала де Эспиносы, в первый миг он решил, что дядю все еще терзает лихорадка. И все разочарование и муки уязвленного самолюбие вылились в неприязнь к нежданно обретенной тетушке.  «Ах ты, лицемерка! – думал молодой человек, угрюмо следя за новоявленной сеньорой де Эспиноса. – А прикидывалась скромницей, собиралась в монастырь... Сама небось так и мечтала знатного и богатого мужа заполучить. И старого в придачу...» Она и здесь взялась за свое, желает, видите ли, богоугодных дел. Хочет, чтобы ее причислили к лику святых? «Дядя сдурел, она ему в дочери годится... Наверняка, будет ему изменять. А может, уже изменяет, вон какая аппетитная. И в постели, поди-ка, горячая...»  Непочтительные мысли больше не вызывали трепета. А к неприязни парадоксальным образом добавилось вожделение. Ему хватало ума скрывать и то, и другое: с доном Мигелем шутки плохи. Да и любовь к дяде все еще жила в измученной ненавистью и отчаянием душе Эстебана. Но по мере того, как длилось пребывание в доме адмирала, молодому человеку было все труднее бороться с своими демонами. *** Погожим февральским днем сеньора де Эспиноса возвращалась домой в отличном настроении. Прошло две недели, как она в первый раз переступила порог госпиталя Святого Николаса. Отец Кристиан, совсем не похожий на желчного отца Игнасио, поначалу воспринял ее появление как блажь богатой доньи, которой нечем себя занять, но постепенно проникся ее рвением и разрешил помогать монахиням в зале, отведенном для женщин.  Беатрис поражали знания о врачевании различных болезней, накопленные за более чем столетнее существование госпиталя. А в аббатстве Ла Романы сестра Маргарита, не обладая достаточным опытом, огорчалась, когда была не в силах спасти чью-то жизнь. Беатрис смутилась, подумав о ней: она ведь даже не попрощалась с доброй женщиной... Два дюжих слуги опустили портшез возле парадного входа в дом, и Беатрис, лучезарно улыбнувшись взопревшим под жарким солнцем парням, выпорхнула на каменные плиты. Дона Мигеля, как водится, дома не было, а время обеда прошло, поэтому она спустилась в кухню, решив обойтись краюхой хлеба с ломтем копченной говядины и заодно поболтать с кухарками, а потом наведаться в сад и проверить, принялись ли посаженные накануне цветы. К тому же из кухни можно было попасть в сад кратчайшей дорогой – по узкому коридору на задний двор, и далее через калитку. Встретив в полутемном коридоре дона Эстебана, Беатрис удивилась, но вечно мрачный взгляд молодого человека не испортил ей в этот раз настроения. Поприветствовав его, она собиралась пройти мимо, но он загородил ей дорогу. – А-а-а, донья Беатрис, – протянул он с кривой усмешкой, – куда это вы так спешите? Ей не понравился ни тон дона Эстебана, ни эта усмешка. – А почему это вас так интересует, дон Эстебан? – Мы же теперь родственники, а мне всегда интересно, чем заняты люди, с кем я связан родственными узами. А особенно это касается вас, дорогая тетушка. – Откуда столь пристальное внимание ко мне? – настороженно спросила молодая женщина. Эстебан шагнул к Беатрис, и та отступила, пытаясь сообразить, как ей себя вести. – Как вам это удалось? – Что именно? – Не прикидывайтесь. Как вы окрутили моего дядю? Хотя, – он окинул Беатрис сальным взглядом, – его можно понять.  Эстебан медленно шел к ней, вынуждая ее пятиться. Растерявшаяся Беатрис поздно поняла, что миновала дверь, которая вела на кухню. Коридор за ее спиной заканчивался стеной, до которой осталось совсем немного. – Ваше поведение недопустимо, – сохраняя как можно более спокойный тон, сказала она.  – А ваше? И каково это — делить ложе со стариком?  Она не верила своим ушам, какая непочтительность!  – Не спорю, ваши прелести и мертвого поднимут, но надолго ли его хватит?  – Дон Мигель вовсе не старик! – воскликнула Беатрис. – И я предпочту делить ложе с ним, чем с молодым наглецом!  Если она думала, что ее резкость заставит молодого человека опомниться, то заблуждалась. Он совершенно справедливо отнес ее слова на свой счет. Так она смеет дерзить ему! Внезапно столкнувшись с Беатрис, Эстебан желал только побольнее задеть ее, поддавшись искушению поставить «тетушку» на место, но теперь он терял последние остатки благоразумия. – Ах, дорогая тетушка, – он издевательски рассмеялся, – Все познается в сравнении. Молодой наглец доставит вам удовольствие, а дядя, – что там может мужчина в его возрасте... – Не вам сомневаться в его мужественности, если на то пошло! – прервала его Беатрис. Она была все себя от гнева: – Скорее я поставлю под сомнение вашу! Лицо Эстебана перекосилось от ненависти, и способность отдавать себе отчет в своих действиях окончательно покинула его.  – Ах ты сука, – процедил он, – сейчас я докажу тебе свою мужественность! Спина Беатрис уже касалась стены. Остановившийся в шаге от нее Эстебан, гадко улыбаясь, возился с завязками своих штанов. «Он пьян? Или обезумел?» – в ужасе подумала молодая женщина. Она не могла поверить в гнусные намерения племянника дона Мигеля. – Я закричу! – Кричи громче, пусть сбегутся слуги. Я скажу, что ты сама позвала меня сюда.  – Откуда вам знать, поверит ли дон Мигель вам или мне? Однако то, что владело всем существом Эстебана, было действительно сродни безумию. Он перешел грань и уже не мог остановиться. Схватив Беатрис за плечи, он прижил ее своим телом к стене и впился ей в губы. Она отчаянно сопротивлялась, отворачивая лицо, и Эстебан не мог с ней справиться. Тогда он надавил одной рукой на горло «тетушки», жадно шаря по ее телу другой. Задыхаясь, Беатрис безуспешно пыталась оттолкнуть насильника или оторвать его руку от своей шеи.  «Надо было кричать!» – мелькнула паническая мысль. Пальцы еще цеплялись за шершавую ткань камзола Эстебана, но в глазах потемнело. И тут ее слабеющая рука коснулась рукоятки кинжала, висевшего на его поясе. Собрав последние силы, она выхватила клинок и уперла его острие молодому человеку под подбородок. Рука на ее горле разжалась, а в расширившихся глазах Эстебана появились удивление и страх. Беатрис жадно вдохнула воздух и закашлялась, но это не помешало ей усилить нажим — так, что из пореза выкатилась крупная капля крови.  – Вы все еще желаете доказать мне свою мужественность, дон Эстебан? – с яростью прошипела она. – Как вы посмели?! Посягнуть на жену единственного человека, который вас любит! Теперь она наступала, а обомлевший Эстебан пятился, пока напротив него не оказалась дверь, выходящая на задний двор.  – Убирайтесь вон, племянничек. Дон Мигель ничего не узнает, если вы будете держаться от меня подальше. Дверь захлопнулась, а Беатрис, тяжело дыша, сползла по стене и села на пол. Ее сердце заходилось рваным ритмом. При мысли о то, что мог проделать с ней дон Эстебан, молодую женщину передернуло от отвращения, и она брезгливо вытерла губы.  «Проклятый мальчишка, что на него нашло... Боже, если бы я не натолкнулась на его кинжал... – она повертела в руках узкий клинок с позолоченной рукоятью. – Надо встать, сюда может кто-то зайти. Будет трудновато объяснить, почему это сеньора де Эспиноса сидит на полу с растрепанными волосами». Она медленно поднялась и поморщилась, потирая шею: «Хорошо, что мужу не придется объяснять происхождение синяков...»  Беатрис грустно усмехнулась. Немного приведя себя в порядок и отдышавшись, она направилась на кухню, пряча кинжал в складках юбки. Служанки присели при виде госпожи, и Беатрис молча кивнула им, опасаясь выдать себя хриплым голосом. Она величественно проследовала до своей спальни и обессиленно повалилась на кровать. Глаза слипались: давали себя знать пережитые напряжение и страх.  Когда Беатрис проснулась, небо уже окрасилось в оранжевые тона. Над Санто-Доминго плыл колокольный звон. Вечерело, и вскоре она должна будет спуститься в зал. Хорошо, что она успела распорядиться насчет ужина. «Сослаться на недомогание? Как я смогу сидеть с ним за одним столом и делать вид, что ничего не произошло? Не хватает еще мужу что-то заподозрить». Но придумывать ничего не пришлось: ее внимание привлекли голоса, доносящиеся снаружи. Беатрис выглянула из окна и увидела внизу дона Мигеля, который сердечно прощался со своим племянником. По видимому, дон Эстебан серьезно отнесся к словам «тетушки» и счел за благо убраться восвояси.  За ужином дон Мигель, явно опечаленный, высказал недоумение по поводу неожиданного отъезда Эстебана, Беатрис же, опустив глаза, негромко заметила, что молодости свойственно внезапно менять планы. Верная Лусия конечно же увидела следы пальцев обезумевшего мальчишки на шее своей госпожи и пришла в ужас. Но Беатрис строго настрого приказала ей держать язык за зубами.